Готовый перевод I Couldn’t Tell You Who It Was / Не скажу, кто это был [❤️] [Завершено✅]: Глава 20. Настоящий фанат

— Вы что-нибудь нашли? —  спросил я.

Гоён осматривала инструменты, висевшие на стене. Освещая предметы издалека, она, казалось, не искала ничего конкретного. Она никак не отреагировала на мой вопрос, пока её фонарик не остановился на разломанной надвое гитаре.

Коричневая акустическая гитара — какая банальщина. Каждый парень, учившийся в университете, скорее всего хотя бы раз прикасался к подобной.

— Могу я спросить вас кое о чём? — фонарик Гоён всё ещё светил на гитару, когда она обернулась, чтобы посмотреть на меня.

Я вгляделся в её застывшее выражение лица и пожал плечами:

— Я ждал, что рано или поздно вы со мной заговорите. О чём вы хотели меня спросить?

Разве не из-за этого она последовала за мной вниз? В конце концов, до сих пор она избегала зрительного контакта со мной. Мне тоже было о чём её спросить.

Мне пришло в голову, что, возможно, она пришла сюда, несмотря на то, что ей не нравилась тематика этих съёмок, именно для того, чтобы встретиться со мной ещё раз. Единственной причиной, по которой со мной встретилась бы мелкая актриса без особых связей с миром развлечений, мог быть только…

— Ёнсон закончил вот так, но как вы можете бесстыдно показывать своё лицо по телевизору?

…Ёнсон.

Я направил свой фонарик вниз, на пол. Она продолжила:

— Я не верю в привидений, но разве Ёнсон не погиб из-за несчастного случая? Прошло не так много времени с тех пор, как он умер, но его самопровозглашённый друг использует имя Ёнсона, чтобы появиться в ток-шоу. Более того, разве вы раньше не стояли на пути Ёнсона в продвижении его карьеры? С какой-то убогой историей о привидениях или подобной дребеденью.

Среди людей, работающих в этой отрасли, редко кто помнил моё имя. В некоторых случаях меня помнили люди вроде Урима, которые утверждали, что они мои фанаты, или это были люди, одержимые ужастиками и пересмотревшие видео со мной и Ёнсоном в комнате звукозаписи. Наконец, были случаи, когда этими людьми были поклонники Ёнсона.

Все те, кто любил и заботился о Ёнсоне, ненавидели меня. История с комнатой звукозаписи была первой причиной, второй причиной была внезапная подготовка к сольному дебюту из-за первой причины, а третьей причиной были слухи, которые распространились после несчастного случая с Ёнсоном.

Я сочувствовал, потому что, несмотря на то, что меня так сильно ненавидели, Ёнсон любил меня и ставил моё имя в конце каждого альбома, что он выпускал. 

После выхода в эфир ток-шоу на прошлой неделе появилась бы ещё одна причина ненавидеть меня. Я был отвратительным злодеем, который использовал имя своего мёртвого друга, чтобы попасть в эфир. Я не мог удержаться от горькой улыбки.

Наконец-то до меня дошло, почему она разрыдалась в тот день. По иронии судьбы, это было похоже на то, почему я пошёл к Хехёну, сказав, что хочу снова попасть на телевидение.

…Потому что нам было жаль Ёнсона. Он нам нравился, и мы скучали по нему.

— Я так понимаю, вам нравился Ёнсон, — мне больше нечего было сказать. Я был слаб по отношению к тем, кто действительно заботился о Ёнсоне. Если быть точным, я не хотел вступать с ними в конфликт. Я завидовал тем, кто мог хранить память о смерти Ёнсона от всего сердца — вот почему они были так дороги мне.

Уставившись на гитару на стене, Гоён сказала:

— Сначала я не поверила своим глазам, когда увидела список гостей. Я подумала: «Этого не может быть. Это, должно быть, другой человек. Он знает, что если появится, то будет окружён сплетнями». Нет, думаю, стать притчей во языцех* — ваш выбор, так что не буду вас останавливать. Поскольку, что бы ни говорили люди, они всё равно будут оскорблять вас.

П.п.: Притча во языцех — стать предметом разговоров, толков, пересудов, быть у всех на устах.

Если подумать, в том году, когда он получил награду лучшего новичка, Ёнсон выпустил песню для своих поклонников. Песня представляла собой спокойную балладу под звуки акустической гитары. Начиная с его дебютной песни и заканчивая песнями, посвящёнными фанатам, я не пропустил ни одного выступления, поэтому запомнил.

Часть текста всплыла в моей памяти. Речь шла о том, чтобы влить солнечный свет и снежинки в розу, сделанную из алмазной пыли, и отправить её «тебе» вместе с дыханием залитого лунным светом леса. Не могу назвать себя фанатом, но эта песня тронула даже меня. Текст песни был наполнен такой прекрасной благодарностью и привязанностью, что я почувствовал, как у меня сжалось в груди.

— Как тебе песня для фанатов? — спросил меня Ёнсон.

Я ответил:

— Она мне понравилась. Так понравилось, что я почувствовал, как таю внутри.

Когда он спросил, почему только «внутри», а не сердце, я просто ответил:

— Не знаю.

Я не знаю, какое у него было лицо при моей безразличной реакции, потому что мы общались по смс.

Впрочем, я чувствовал, что не стоит говорить о том, что я завидовал его поклонникам. В то время я изо всех сил старался отдалиться от Ёнсона.

Гоён, должно быть, слушала эту песню с восторженным лицом. Она наморщила лоб и посмотрела на меня.

— Но всё же вы были друзьями. И прошло не так много времени с тех пор, как он умер. Тем не менее, если вы появитесь на телевидении, истории о Ёнсоне снова начнут появляться в Интернете. Он умер, к тому же не обычной смертью, разве он не может просто покоиться с миром?

— Мне жаль.

— Я говорю вам ещё раз, я не верю в привидений. Но вдобавок к слухам о том, что вы видели мрачного жнеца рядом с Ёнсоном, я не хочу видеть ещё одну фальшивую фотографию духа, на которой к его лицу прифотошоплена тень. Вы вообще знали, что подобные вещи выкладывали в интернет? Ходили слухи, что ваша продолжительность жизни сократится, если вы будете слушать песни Ёнсона, ради всего святого!

Она не выглядела так, как будто хотела слушать то, о чём болтали люди, поэтому я мог только сдержать горькую усмешку. Я знал, что если пойду на какое-нибудь шоу, то всплывут разнообразные забытые слухи о Ёнсоне: мёртвый Ёнсон был более знаменит, чем я.

Гоён направила на меня свой фонарик и угрожающе сказала:

— Почему, чёрт возьми, вы решили появиться на этом шоу? Если вам нужны были деньги, мне было бы быстрее помочь найти вам другую работу. Пожалуйста, откажитесь от этих съёмок и уезжайте. Мне неуютно рядом с вами.

Я мог только повторить тот же ответ, что и раньше:

— Мне жаль.

Я был так спокоен и безмолвен, что Гоён в конце концов скорчила ужасную гримасу. Её бледное лицо, скрытое темнотой, придавало ей призрачный вид. Я уставился на её лицо, затем посмотрел за спину и усмехнулся.

— Почему вы смеётесь? — резко спросила она меня. Я указал на камеру позади неё. В чёрных глазах горел красный огонёк. Она обернулась, обнаружила камеру и нахмурилась. Поскольку операторы не следовали за нами повсюду, это не ощущалось как настоящие съёмки. Камеры наблюдения, установленные по всему зданию, и шпионские камеры использовались для съёмок, и она, казалось, только сейчас вспомнила, что продюсер говорил об этом.

— Я решил, что кого-то развлечёт наблюдение за этой сценой. Думаю, даже не планируя постановочную ссору, мы с вами сделали это. Мы можем ругаться с нужным напряжением…

— Не шутите со мной! — крикнула Гоён. Она швырнула в меня фонарик, который держала в руках. Фонарик, что она бросила в порыве гнева, довольно сильно ударился о стену далеко позади меня, разлетевшись вдребезги. Раздался резкий звук стали, царапающей цемент, и фонарик погас. Я не был уверен, вылетела ли батарейка при ударе или погасла лампочка.

— Вы настоящий кусок дерьма!.. Я думала, что раз вы друг Ёнсона, вы не можете быть таким плохим человеком, но я была глупа, думая так! Я думала, вы будете вести себя так, как будто вам хоть немного небезразличен Хам Ёнсон, но как вы могли так поступить?! Должен же быть предел чужому эгоизму!

Я посмотрел в ту сторону, куда полетел фонарик, и пробормотал:

— Я действительно пришёл сюда из-за Ёнсона.

Я услышал, как Гоён заскрежетала зубами. У неё больше не было причин продолжать исследование дома со мной. У меня не было выбора, кроме как подойти к ней.

Должно быть, она подумала, что я подошёл, чтобы навредить ей, так как её плечи вздрогнули. В то же время она не сводила с меня мечущий молнии взгляд, видимо, не желая избегать меня.

Вопреки её ожиданиям, я вообще не собирался ссориться. Мне было несколько завидно, что она могла нормально любить Ёнсона. Имел ли я право быть в такой же ярости из-за несчастий, с которыми столкнулся Ёнсон? Мне хотелось бы, по крайней мере, должным образом ненавидеть и завидовать другой стороне.

— Будьте осторожны, — я вложил ей в руки свой фонарик.

Гоён, которой внезапно вручили мой фонарик, издала глухой, похожий на вздох смешок. Казалось, ей было интересно, что, чёрт возьми, мы делаем. Мне многое нужно было ей сказать, но из всего я мог сказать только одно.

— Здесь темно, так что, если не будете смотреть под ноги, можете споткнуться и упасть.

— Вы ведёте себя мило, потому что за нами наблюдают камеры?

— Давайте пока просто оставим это так.

Гоён разразилась раздражённым и язвительным смехом. К моему облегчению, она не вернула фонарик. Она была пугливым человеком, так что ей, должно быть, было трудно ходить по этому странному месту вообще без света. Кроме того, думаю, ей бы хотелось, чтобы я страдал, вынужденный блуждать в темноте без фонарика.

Для меня это не имело значения. Я не хотел, чтобы что-то плохое случилось с кем-то, кому нравился Ёнсон.

http://bllate.org/book/13113/1160819