Готовый перевод I Couldn’t Tell You Who It Was / Не скажу, кто это был [❤️] [Завершено✅]: Глава 5. Призрак студии звукозаписи

В результате аварии от лица Ёнсона почти ничего не осталось. Шина грузовика, врезавшегося в машину, изуродовала его. Труп можно было опознать как «Хам Ёнсон» только по одежде, которая была на нём. Я тоже не смог его узнать.

— А? — как раз в тот момент, когда моя сигарета прогорела почти до фильтра, кто-то вошёл в комнату для курения. Возможно, было не совсем точно описывать появление этого человека словом «вошёл», поскольку так называемая комната находилась на открытом воздухе и представляла собой скорее балкончик. В любом случае, едва он открыл металлическую дверь, окрашенную в цвет слоновой кости и переступил порог, его глаза широко распахнулись — он заметил меня. Я кивнул ему в знак приветствия:

— Здравствуй.

Я узнал его, ведь мы только что вместе снимались в ток-шоу. Это был Ын Урим, айдол, что рассказывал городскую легенду об особняке со сто одной дверью. От него веяло дружелюбием:

— Так вот куда ты ушёл.

Пусть даже его группа была непопулярной, а он давно стал взрослым, мог ли айдол с незавершённой карьерой позволить себе курить за зданием? Пока я об этом думал, Урим ловким движением достал сигарету. Зажав её губами, он жестом попросил прикурить, и я протянул ему свою зажигалку.

Выдохнув густой клуб дыма, он посмотрел на меня и ухмыльнулся: 

— Всё в норме, мои фанаты… большинство из них уже таковыми не являются, а те, кто остался, очень преданы нашей группе. Они не суетятся из-за подобных штук. Закрывают глаза и на то, что мы тусим в клубах. Некоторые даже вызывают нам такси.

— Что ж… значит, они неплохие ребята.

— Они стали сильнее, преодолевая всевозможные трудности, — хохотнул Урим, а затем перевел взгляд на что-то под террасой. Видя, как он начал улыбаться и помахал рукой, я предположил, что там кто-то есть поблизости, вероятно, его поклонник. Поскольку мои планы изначально не предусматривали возвращения в мир развлечений, я хотел избежать любой шумихи за то короткое время, пока я ещё буду в индустрии, поэтому сейчас я отошёл назад.

Неважно, популярен он или нет, айдол — это айдол. Мне совершенно не нужны совместные с ним фотографии и новости, что последуют за ними. Фанаты были не единственными, кто мог тайком фотографировать своих кумиров. Мне не импонировала идея быть использованным каким-то агентством, даже в целях маркетинга, который сыграл бы мне на руку. 

— Призрак студии звукозаписи. Хотел бы я это видеть собственными глазами, — наблюдая за тем, как я отступаю в угол, пробормотал Урим, всё также сжимая губами сигарету. Из-за этого его произношение было немного невнятным, но не настолько, чтобы это вызвало какие-то трудности в понимании его слов. Он улыбнулся мне. Однако такая улыбка не походила на искреннюю, скорее, на механически заученную для деловых встреч:

— Почему ты решил всё бросить, записав всего один альбом? Если бы продолжил заниматься музыкальной карьерой, ты бы добился больших успехов.

— А если бы ты увидел настоящего призрака, как в своё время я, уверен, ты бы тоже захотел сбежать.

Моя карьера в индустрии была такой же паршивой, как и у любого стажёра. После того, как меня услышали на музыкальном конкурсе для новичков, я снялся в клипе одного певца из агентства, и, поскольку реакция публики была положительной, я готовился к официальному дебюту — вот и всё. На настоящей сцене я был всего три раза. Более того, я всего лишь выступал на разогреве.

Ещё я несколько раз мелькал на телевидении, правда, из-за того, что оказался одним из немногих, кто видел призрака в студии звукозаписи. 

Но это не значит, что меня часто звали на ток-шоу такого формата, как сегодня. Просто запись того, что произошло, много раз крутили на различных передачах. От развлекательных новостных программ до эпизодов эстрадных шоу с тематикой ужасов — его крутили каждый год на любом мало-мальски популярном канале.

Запись была очень короткой — около двух-трёх минут.

Видео начиналось с того, как я записывал песню в студии. Пропев несколько секунд, я внезапно остановился. Я выглядел невероятно потрясённым чем-то, затем, будто стряхнув сковавшее меня оцепенение, я вскрикнул и сбросил с себя наушники. Мое лицо было мертвенно-бледным, и я уставился в одну точку.

— Почему ты?.. Что случилось? 

Ненадолго в кадре вокруг меня появлялись люди, явно недоумевая, что же происходит. Они подходили к тому месту, на которое я не переставал пялиться. Однако стоило камере попытаться сфокусироваться на том пространстве, сразу же появлялись искажения и помехи, белый шум, подобный тому, что можно застать лишь ранним утром перед началом первых эфиров. На этом этапе видеозаписи нормально продолжала работать только аудиодорожка, позволяя слышать бормотание людей, окружавших меня.

Затем раздался голос: 

— Что такое? Что-то не так с моим лицом? 

Эти слова были так отчётливо слышны среди общего шума.

Это был голос Ёнсона. 

В то время мы с Ёнсоном готовились к дебюту в качестве дуэта. Он тяжело сближался с незнакомыми людьми, но к тому времени мы уже около полугода проводили вместе каждый день — как коллеги — из-за чего в итоге мы с ним и стали так близки.

Песня, которую я записывал, была моей единственной сольной в нашем альбоме. Так что Ёнсону не обязательно было приходить тогда в студию… Я уже упоминал о том, что Ёнсон проявлял свои истинные чувства ко мне, только когда рядом были другие люди?

Именно поэтому мы всегда сопровождали друг друга, находясь в общественных местах. Лишь тогда мы могли позволить себе  что-то, напоминающее романтические отношения.

В то время съёмкой занимался младший брат Ёнсона, Хам Хехён. Когда Хехён узнал, что его брат собирается дебютировать, он не отходил от него и с любопытством наблюдал за происходящим. Между тем Ёнсон, объясняя всё особенностями своего характера, использовал их как предлог, чтобы его менеджером был Хехён.

Хам Хехён говорил, что снимал всё на камеру в тот день, чтобы потом сделать промо ролик. Но из-за того, что я решил уйти, видеоматериалы больше нельзя было использовать для рекламной кампании, поэтому их просто опубликовали в интернете. 

Собственно, это была идея агентства — запостить ту запись, а Ёнсон согласился подыграть им и принял участие в телешоу, где рассказал про призрака студии звукозаписи. 

Хотя я отказался от карьеры, Ёнсон всё же дебютировал, только уже как сольный исполнитель. Все песни, что были созданы для дуэта, пришлось переделать, чтобы они подходили для одного, а те, что мы успели записать вместе — перезаписать. Тем не менее, Ёнсон не обиделся на меня за это и не разозлился. Вместо этого Ёнсон повторял, как сильно ему хотелось, чтобы мой голос всё ещё присутствовал в треках его первого альбома.

Он хотел, чтобы хотя бы моя незаконченная сольная песня вошла в его альбом. Агентство не было против этого, они планировали воспользоваться ситуацией и вызвать шумиху вокруг Ёнсона в медиа с помощью истории с призраком. Тогда мне казалось, что я должен был одобрить эту затею: я чувствовал себя очень виноватым из-за своего ухода и того, что доставил всем столько хлопот.

Впрочем, в глубине души я знал, что Ёнсон отлично справился бы и без этой мистической истории.

Если я был демоном, то Ёнсон — вторым стариком с шишкой на шее. Несчастный, который только и получил, что вторую шишку от демонов. Хотя, возможно, подобное сравнение не совсем верное, ведь Ёнсон с самого рождения невероятно красиво пел.

В отличие от меня, что позаимствовал свой талант у другого, Ёнсон был одарённым музыкантом с хорошо поставленным голосом и чистой техникой. Если мое пение привлекало тех, кто пал и будет вечно копаться в грязи, то его — увлекало за собой тех, кто способен слышать.

Ёнсон говорил мне, что он всегда мечтал стать певцом, и это было желанием его родителей. Так что он с ранних лет серьёзно занимался музыкой. А поскольку не было никого, кто был бы против его мечтаний, он мог сравнительно легко идти по пути артиста.

Однажды он признался, что самым большим препятствием на этом пути был он сам. И это действительно так. Преградой для развития карьеры была его эксцентричная личность. 

В любом случае, несмотря на изначальные сомнения агентства, Ёнсон полюбился людям за своё пение. Кажется, в том году он получил награду новичка или что-то в этом роде. Даже если бы они не использовали историю с призраком для привлечения внимания, Ёнсон точно также добился бы успеха. Хотя, несомненно, тревоги агентства можно было понять, ведь многое пришлось переделывать на ходу.

Честно говоря, когда я согласился, чтобы моя песня вошла в альбом Ёнсона, то не ожидал, что про инцидент с призраком будут так долго помнить. Безусловно, агентство и Ёнсон тоже не подозревали об этом.

В конце концов, и без меня было достаточно знаменитостей со своими странными историями, связанными со студиями звукозаписи…

И если спросить, а все ли эти очевидцы сверхъестественных событий стали авторами крупных хитов, то ответ будет отрицательным. Именно поэтому, если новичок утверждал, что его альбом станет хитом, потому что ему явился призрак в студии, публика сразу подозревала пиар-ход, не обращала на него внимания, а затем и вовсе забывала о нём.

Когда Ёнсон получил тогда награду как новичок года, он сказал, что, по его мнению, это произошло благодаря появлению призрака во время записи. Люди в социальных сетях отреагировали на его речь приблизительно следующим образом: «О, точно, помню что-то такое. Но неужели он до сих пор в это верит? Разве сейчас не самое время перестать говорить о том привидении?». Я предполагал, что на этом всё и закончится.

Однако история о призраке получила вторую жизнь в тот самый миг, когда Ёнсон утратил свою в автокатастрофе. 

Запись обрывалась на моих словах, в голосе отчётливо слышался ужас:

— Что ты такое? Почему ты в Ёнсоне?..

— Так что же ты увидел тогда? — спросил Урим в тот момент, когда пепел моей сигареты упал прямо на рубашку. Смахнув его, я выбросил полностью дотлевшую сигарету в ближайший мусорный бак.

Казалось, будто мой рот полон песка. Я знал, что пора возвращаться в студию, потому что Хехён наверняка успел принести кофе и уже ищет меня. Но даже если отбросить тот факт, что мне было неловко сидеть в замкнутом пространстве с ним, там я чувствовал себя так, словно меня кто-то душит… Я потер указательный и большой пальцы правой руки — они, естественно, сильно пахли табаком.

Урим так и не получил от меня ответа, но, похоже, его это всё равно не волновало. Затем он спросил снова:

— Это всё-таки был Мрачный Жнец, да?

От неожиданности я рассмеялся. Давненько я такого не слышал.

http://bllate.org/book/13113/1160804