Готовый перевод King of Classical Music / Король классической музыки [❤️] [Завершено✅]: Глава 141

Вскоре после того, как Мин Чэнь прилетел в Вену, Южный город был омрачён сильными ливнями и молнией. Многие рейсы были отложены, из-за чего в аэропорту скопилось бесчисленное количество пассажиров. Среди них были и артисты Bai Ai, тоже застрявшие в городе С. 

Дэниэль сделал пару звонков, чтобы узнать о ситуации в Вене. Оказалось, что им, вероятно, придётся остаться в аэропорту Хунцяо ещё на четыре-пять часов, поэтому успокоил участников оркестра, сказав, что всё будет в порядке. В отличие от их главного дирижёра, он позволял участникам свободно ходить туда, куда им захочется. 

Голова Дэниэля просто раскалывалась от боли. 

Не сводя глаз с телефона, Кристоль воскликнул:  

— Wei Ai… Ха?! 

Подбежав к нему, Даниэль спросил:  

— Что случилось, Кристоль? Что с Wei Ai? 

Тот показал Даниэлю экран своего телефона, на котором отобразился интерфейс приложения газеты «Звуки Вены». На самом верху сиял жирный, выделенный красным, заголовок. Он гласил:  

[Концертмейстер Венского филармонического оркестра подозревается в убийстве, и ему предъявлены обвинения в Венском суде.] 

Дэниэль не был сильно шокирован, когда увидел этот заголовок. Несколько месяцев назад он отправил письмо, содержание которого могло привести к подобному исходу. Он просто не ожидал, что это произойдёт так быстро, прямо за месяц до большого турне Wei Ai. 

Он был почти уверен, что это дело рук Доренцы. Ведь уладить всё так быстро было совсем непросто. 

Но… 

— Цзаев – убийца?! 

— Его только подозревают в этом, — объяснил Кристоль, читая статью, — Говорят, он подговорил кого-то накачать молодого скрипача наркотиками, но я не знаю, как это могло привести к смерти парня. 

После краткого обсуждения они переключили своё внимание на что-то другое. Дело все ещё расследуется. Они ничего не могли с этим поделать. 

Репутации Леона Цзаева и Ло Юйсэня были полностью разрушены. Даже Цзаев, который руководил одним из лучших оркестров мира, не смог бы отмыться от такой грязи. Не после того, как оказался вовлечён в дело об убийстве и наркотиках. 

Мир классической музыки был миром силы. Сказать, что все в нём были невинны, как ангелы было нельзя, но такой грязный скандал замять было невозможно. Да и музыкантов, замешанных в убийстве, никто в своём театре терпеть бы не стал. Репутация значила очень много. А Цзаев и Ло Юйсэнь свою уже потеряли. 

Сгруппировавшись у окон, музыканты Bai Ai наблюдали за тёмными облаками и бушующим ветром снаружи. 

Пока они сетовали на свое невезение, Цзаев и Ло Юйсэнь содержались под стражей в полиции. Они пережили десятки часов допросов и начали проявлять признаки душевного расстройства. Достаточно сказать, что полиция обычно не допрашивала подозреваемых так агрессивно, но... это зависело от ситуации и цели, которой офицеры хотели добиться. 

Узнав, что кресло его заместителя было продано за пять миллионов, Доренца пришел в ярость. Он использовал все связи, которые у него были, чтобы преподать урок этим двум негодяям. 

Ло Юйсэнь, подвергнувшись двадцати часам почти непрерывных допросов, был в полуобморочном состоянии. К тому же, ему не давали спать. Каждый раз, когда он пытался это сделать, ответственный офицер мешал ему. Но засыпать он пытался достаточно редко, ведь яркий белый свет перед глазами не давал ему расслабиться. В голове его будто царил туман.  

Офицеры повторяли одно и то же. 

— Ты убил его? 

— Как ты его убил? 

— Признайся сам и у тебя будет шанс сократить срок наказания. 

— Ты дал ему то лекарство, да? 

В очередной раз услышав последний вопрос, Ло Юйсэнь вышел из ступора. Яростно покачав головой, он заявил: 

— Нет, нет, нет, я не давал ему ничего! Я никогда этого не делал! Это был несчастный случай! Его смерть не имеет никакого отношения ко мне! 

Полицейские в комнате для допросов переглянулись, затем кивнули друг другу. 

Цзаеву в другой комнате для допросов было не лучше. Сначала он настаивал:  

— Я жду своего адвоката. Пока он не придёт, я не произнесу ни слова. 

Жалкий Цзаев не осознавал, что под влиянием Доренцы его адвокат, напуганный, давно перестал быть его адвокатом. Он не решился вмешаться в дело, даже рискуя заплатить штраф за нарушение контракта. 

Сначала офицер проигнорировал Цзаева, но в конце концов сказал:  

— Извините, но ни один адвокат не прислал нам уведомление. 

После этого офицер продолжил допрос Цзаева в соответствии с методом, который они использовали против Ло Юйсэня. 

Цзаев был более чем на два десятилетия старше Ло Юйсэня, поэтому сил как у молодого парня у него не было. Ноги Цзаева уже дрожали, когда он впервые вошёл в комнату для допросов. 

После более чем десяти часов допроса Цзаев, наконец, упал в обморок, а затем рассказал им всё, что знал. И в своих показаниях он возложил всю вину на Ло Юйсэня. И только после того, как офицер спросил его о взятках, которые он брал, он понял, что его карьера полностью разрушена. 

Они должны быть благодарны законодательству что Австрии. Смертной казни в этой стране не было, худшим наказанием было пожизненное заключение. Всю оставшуюся жизнь они проведут в тюрьме.  

Когда Ло Юйсэнь вышел из комнаты для допросов, весь вспотевший от переживаний, он был рад, что принял гражданство Австрии. Если бы он этого не сделал, ему грозила бы смертная казнь. 

Но Ло Юйсэнь… 

Иногда смерть кажется даже лучшим выходом, чем жизнь! 

***

Когда Ци Му убрал остатки еды из тарелок и начал их мыть, его парень, который ел сейчас за семерых, наконец, соизволил ему помочь.  

Глядя на длинные тонкие пальцы, осторожно растирающие масляные пятна на посуде, Ци Му вдруг развеселился. Прислонившись к шкафу, он сказал:  

— Так теперь я буду готовить, а ты будешь мыть посуду? 

Мин Чэнь стёр несколько особенно липких зёрен риса и кивнул.  

— Я отлично умею мыть посуду. 

Его тон был слегка гордым, как будто он хотел похвалы от молодого человека. Но Ци Му не умел хвалить. Он начал помогать приёмным родителям по хозяйству, когда ему было около шести лет в прошлой жизни, и даже тогда он делал больше, чем это. 

Ци Му прямо проигнорировал эти его послания «Похвали меня», которые исходил от мужчины, и начал убираться в комнате. Пока он приводил комнату в порядок, Мин Чэнь ополоснул последнюю тарелку водой и поставил её на стойку для сушки. 

В квартире была посудомоечная машина, но… Мин Чэнь чувствовал себя каким-то бесполезным, ничего не делая. 

Когда Мин Чэнь вышел из кухни в поисках Ци Му, он обнаружил, что тот вытирал пианино в музыкальной комнате. 

Пианино выглядело безупречно чистым. Яркий лунный свет падал из окна, отбрасывая отблеск на сияющую крышку инструмента. 

Увидев человека, входящего в комнату, Ци Му протирая тщательно крышку, заявил:  

— На самом деле я планировал отдохнуть сегодня вечером и убрать комнату завтра, потому что ты должен был вернуться завтра вечером. Я не ожидал, что ты вернёшься раньше. 

Ци Му был относительно независимым. Он не любил, чтобы в его доме шастали какие-то люди. Мин Чэнь заметил это и сразу же уволил горничную. 

Но теперь, когда он увидел, с какими усилиями юноша трёт крышку пианино, он немного пожалел о своем решении, подумав:  

«Разве это пианино не слишком… велико? Что ж, мне стоило купить поменьше». 

Глядя на молодого человека, вытирающего все два с половиной метра прекрасного Steinway, Мин Чэнь хотелось плакать. 

П.п: Steinway & Sons (Стейнвей энд санс) — всемирно известная марка роялей высокого класса. Фирму основал в 1853 году в Нью-Йорке 54-летний немецкий иммигрант Генри Стейнвей. В 1880 году сын основателя Вильям Стейнвей открыл ещё одну фабрику в Гамбурге (Германия) для охвата европейского рынка.

Мин Чэнь остановил Ци Му. Он взял ткань из руки молодого человека и отложил её в сторону. Под удивленным взглядом Ци Му он усадил юношу рядом с ним на табурет и взял его за руку. 

Черно-белые клавиши ярко светились в лунном свете. Ци Му по-прежнему смотрел на Мин Чэня широко раскрытыми от удивления глазами. 

Любой, кто сидел перед таким роялем, не мог не задержать дыхание. 

Мин Чэнь поднёс руки к клавишам и накрыл их ладонями Ци Му. Его ладони были немного меньше, чем у Мин Чэня, но их пальцы были почти одинаковой длины. 

Ци Му нахмурился, затем спросил:  

— Что ты делаешь?  

— Ты же попросил меня провести для тебя отдельный концерт. 

Из-за ограниченного пространства и их позы глубокий и притягательный голос Мин Чэнь эхом разносился вокруг Ци Му. Тёплый выдох коснулся его уха, от чего сердце Ци Му начало биться быстрее. 

Ци Му наконец вспомнил слова, которые он импульсивно произнёс в своей квартире в Париже. Подумав об этом, он беспомощно улыбнулся.  

— Ваш концерт длится более двух часов. Ты уверен, что сможешь сыграть всё прямо сейчас? 

— Всё не смогу… 

Удивленный, Ци Му посмотрел на мужчину и увидел, что Мин Чэнь тоже пристально смотрит на него.  

— Недавно в моей голове застряла мелодия. Она короткая, но, могу поклясться, что это самый прекрасный звук, что я слышал в своей жизни. 

Глаза Ци Му расширились:  

— Ох, ты сочинил что-то новое?  

Мин Чэнь мягко кивнул.  

— Да. Я сейчас немного занят, но постараюсь закончить с ней в ближайшее время. 

Ци Му кивнул. Глядя на свои ладони на руках Мин Чэня, он не знал, смеяться ему или плакать.  

— Да, хорошо, что у тебя есть новая пьеса, но я не умею играть на пианино. Даже если ты возьмёшь мои руки в свои, я не смогу угнаться за твоей скоростью, Мин Чэнь. 

— Это не имеет значения. Это адажио, очень медленное адажио. 

— Правда? 

В комнате было два источника освещения. Один из них – хрустальная люстра в центре комнаты. Она была яркой, освещая всё пространство вокруг себя. Другой же был на стене, тоже достаточно яркий, но не такой как лампа.  

Ци Му не стал включать люстру, когда вошёл. Глядя в глубокие глаза мужчины в тусклом свете, он был заворожён, тем, что там отражалось. Принятие. 

В следующий момент его пальцы последовали за Мин Чэнем, нежно нажимая на клавиши. 

http://bllate.org/book/13108/1159896