Готовый перевод Cultural Relics Are Not To Be Messed With / С культурными реликвиями не стоит шутить [❤️] [Завершено✅]: Глава 57.1 Похоже, что это совершенно ненадёжно.

Дорогие читатели, главы ускоренного перевода переведены с поддержкой спонсора Юлии. Приятного чтения! Если хотите поддержать перевод и нашу команду подписывайтесь на нашу группу! https://vk.com/webnovell

— Что не так с пятнами крови? — спросил Ци Чэнь.

— Когда я снова думаю об этом, мне теперь кажется, что твое тогдашнее объяснение было не совсем верным. Согласно тому, что ты тогда сказал, пятно крови появляется только после крупной катастрофы. Первое должно было появиться уже давно, но я не помню… — во время объяснения он задумался о деталях прошлого и некоторое время молчал, прежде чем нахмуриться и покачать головой: — Ай ладно, это ерунда. Мы вернемся и проверим еще раз.

Наконец Лунъя сложил руки, посмотрел на рассыпанные по небу звезды, которых он давно не видел, и сказал Ци Чэню:

— Вот и все. Я сказал все, что нужно, а остальное обсудим, когда ты вспомнишь себя. Ну что ж, пошли! Тц!.. Предок, закрой рот, не смотри на звезды как дурак. Еще есть дела, которые нужно сделать. Можешь пошевелить копытами и спуститься со мной вниз?! Иначе я снова понесу тебя вниз!

Не успел Ци Чэнь оглянуться, как Лунъя, чье терпение было исчерпано, с разбегу спрыгнул с крыши на гору. Ночной прохладный ветерок прошелся по его лицу, заставив мозг Ци Чэня проясниться, и он со странным любопытством произнес:

—Лидер исполнительной группы Лун, у меня есть еще один вопрос.

— Говори, — Лунъя ответил лаконично.

— Я был завернут в лисий мех, как ты увидел четыре пятна крови на моей груди?

Пальцы некоего демонического клинка задрожали, он едва не сбросил Ци Чэня в долину. Ци Чэнь был так потрясен, что тут же использовал обе руки и ноги, чтобы уцепиться за Лунъя. В конце концов, у него не было его способностей из предыдущей жизни, и он все еще мог умереть, если упадет. Его жизнь была дороже всего.

Лунъя взглянул на Ци Чэня и, ничего не объясняя, спустился прямо к борту машины у подножия горы. Он запихнул Ци Чэня в пассажирское кресло, поднял руку, потянул через него ремень безопасности и пристегнул его. Затем, не поднимая головы, ответил:

— Я же сказал, остальное мы сможем обсудить, когда ты вспомнишь об этом!

Ци Чэнь: «...» Почему это прозвучало так неправильно...

Лунъя часто любил что-то опускать, когда говорил. Если происходила кровавая битва, то, когда это выходило из его уст, это просто превращалось в «подрались». Если он описывал друзей с отношениями любовь-ненависть, то, скорее всего, это превращалось в «отношения в порядке». Так что, основываясь только на его речи, похожей на рассказ, трудно было представить, насколько хорошими были отношения между ними двумя в то время.

Если бы он действительно хотел узнать все подробности того времени, ему, вероятно, пришлось бы подождать, пока он сам не вспомнит об этом.

Ци Чэнь сделал так и сказали, поэтому послушно закрыл рот, устроился на пассажирском кресле тихо, как цыпленок, и позволил Лунъя вести машину так, словно она вот-вот взлетит.

К тому времени, когда они проехали весь путь от города Си обратно до города Цзян и наконец остановились у двух деревьев с кривыми стволами, Ци Чэнь почувствовал, что это тоже своего рода приключение — его впервые в жизни укачало в машине.

Ци Чэнь уже второй раз приходил в храм Ваньлин, и опять была ночь.

П.п.: Храм Десяти тысячи духов.

Краска на воротах храма облупилась, а цвет выцвел до серого. Они выглядели очень старыми. Дыры в абажурах двух настенных ламп все еще были на месте, и никто и не собиралась их отремонтировать. Но, по мнению Лунъя и других, чем меньше эти места бросаются в глаза, тем лучше.

Когда он приходил в прошлый раз, Ци Чэнь был перекинут через плечи Лунъя, но в этот раз он наконец-то переступил порог на своих двоих, так ему было лучше видно.

Структура храма Ваньлин очень проста: когда вы входите в ворота храма, перед вашими глазами предстает главный зал, стоит только поднять глаза, но главный зал очень убогий, и по масштабам, вероятно, сравним только с боковыми залами некоторых небольших храмов. Перед залом нет курильницы для благовоний, но есть огромный старинный колокол, было не понятно, из какого материал он сделан, и как долго он здесь висел, но весь корпус уже давно не блестит, ночью он казался темным, тихим, будто и не звенел никогда.

Изначально Ци Чэнь думал, что в это время Хуэй Цзя, скорее всего, снова будет в его комнате, сидеть за столом и играть в игры в наушниках. Но кто бы мог подумать, что на этот раз Хуэй Цзя осталась не в боковом зале, как обычно, а в главном.

Вдвоем они обошли колокол, следуя за тусклым желтым светом, и подошли к двери главного зала. Они увидели Хуэй Цзя, сидящего со скрещенными ногами на футоне перед статуей Будды в главном зале. Перед футоном стояла небольшая лампа, которая была наполнена лампадным маслом. С края лампы свисал тонкий фитиль, который светил маленьким, похожим на фасолину огоньком.

Это был единственный источник света во всем храме Ваньлин.

Лунъя не спеша переступил порог и вошел в зал. Он также схватил Ци Чэня, опасаясь, что тот выставит себя дураком.

Просто Ци Чэнь от природы не был таким безрассудным человеком. Он встал рядом с Лунъя и увидел, что Хуэй Цзя даже не повернул голову назад, как будто не знал об их приходе. Он прошептал буддийскую мантру, и его пустая правая рука сжалась в кулак. Он поднял его прямо над лампой и вытянул средний палец.

Послышался очень тихий звук падающих капель, капля крови выдавилась из кончика среднего пальца и попала в лампу. Маленький огонек внезапно поднялся на полметра в высоту, а затем вернулся в нормальное состояние, но свет был гораздо ярче, чем раньше.

Ци Чэнь и Лунъя просто прислонились к двери в зал, не говоря ни слова, наблюдая, как Хуэй Цзя выдавливает в лампу одну за другой девять капель крови с кончиков пальцев. По мере того как капало все больше и больше капель крови, маленький огонек становился все ярче и ярче и наконец превратился в ослепительно белый.

После того как девять капель крови были сброшены, Хуэй Цзя встал, поднял маленькую и старую лампу, повернулся и сказал Лунъя и Ци Чэню:

— Два благодетеля очень старательны, что вы принесли на этот раз?

Киноварная точка между его бровями стала еще краснее, как будто ее только что покрасили кровью.

Лунъя вскинул руку, и они в ладони оказался свернутый свиток. Он взял в руки свиток с картиной и сказал Хуэй Цзя:

— Немного обиды. Может быть, оно слишком слабое, чтобы его можно было учуять?

В тонкой монашеской рясе и с видом достойного монаха Хуэй Цзя повел Лунъя и Ци Чэня в сторону своего маленького дворика с лампой и сказал на ходу:

— Не знаю, слабое или нет, ведь бедный монах в последние дни ничего не чуял.

http://bllate.org/book/13105/1159399