Готовый перевод Crossover Actors / Актер-симфония [❤️] [Завершено✅]: Глава 61

На третий день Нового года Цюй Яньтин поехал на банкет в «Цзышань Минчжу». Погода стояла не слишком холодная, он надел шерстяное пальто средней длины с узкими лацканами, под ним — водолазку из мелкого жемчужно-серого ворса.

Левой рукой держась за руль, он слегка повернул кисть, и серебряное кольцо на безымянном блеснуло. Цюй Яньтин нажал на клаксон, дождался, пока экономка откроет ворота, и прямиком въехал в гараж.

По вилле разносился аромат — это был тушёный в герметичном горшочке фотяоцян*.

П.п: Если переводить название блюда, получится: «Будда, переступающий через стену». Является одним из самых роскошных блюд провинции Фуцзянь. Говорят, что блюда настолько восхитителен, что даже буддийский монах не удержался бы и перелез через стену, чтобы его отведать. В суп входят морепродукты, свинина, курица, ветчина, грибы и тд.

Ван Миньюй у сервировочного шкафа выбирала посуду; услышав шаги, позвала:

— Яньтин пришёл? Ты высокий, помоги мне достать.

Цюй Яньтин подошёл, снял набор хрустальных тарелок с золотой каймой.

— Это ведь мой прошлогодний подарок вам на день рождения?

— Да, всё не было случая использовать. — Ван Миньюй уточнила: — Ты вчера вернулся?

— На закате въехал в город. Автосалон не работал, сам машину помыл — так устал, что ужин пропустил и сразу лёг спать.

Ван Миньюй явно была сегодня в хорошем настроении, и вела себя совсем как обычная заботливая мать:

— Иди глянь на меню, если хочешь что-то добавить — ещё не поздно.

Цюй Яньтин не стал нагружать экономку, сел за журнальный столик, где стояли коробки с закусками, перекусил, заодно распаковал привезённые вино и букет. Белое бордоское вино прислали партнёры студии, а ирисы он срезал с собственной террасы.

Ван Миньюй поставила цветы в вазу и спросила:

— Как поездка, как впечатления?

— Неплохо. И пейзажи там хорошие. — Цюй Яньтин добавил: — Допишу недостающие куски сценария — и покажу вам.

У ворот сада остановилась машина — гости прибыли. Цюй Яньтин сопровождал Ван Миньюй в прихожую встречать их; сделал пару глубоких вдохов и натянул на лицо безупречную улыбку.

Постепенно пришли шесть человек, все за пятьдесят, все крупные мастера индустрии. Не просто сценаристы: вице-председатель Союза киноискусств, председатель творческого союза, руководитель художественного управления.

Последним, едва заметно опоздав, явился Ду Чанхэн. Он начинал в редакции госкиностудии, позже перешёл в Военно-политический ансамбль, а теперь занимал должность председателя Комиссии по работе со сценаристами при Ассоциации радио и телевидения, а также вице-председателя ТВ-ассоциации.

Ван Миньюй приветствовала его особенно тепло:

— Старший Ду, все уже в сборе, вы пришли последним.

Ду Чанхэн был одет не как строгий учёный, скорее как британский джентльмен: аккуратная эспаньолка, очки в оправе. Голос звучал хрипловато, по-старчески.

— Возраст, что поделать… хожу медленнее.

Мутноватый взгляд остановился на Цюй Яньтине, и Ду Чанхэн пошутил:

— Чей же это ребёнок такой красивый, что вышел встречать древнего старика вроде меня?

— Мой ученик, разве вы забыли? — сказала Ван Миньюй.

Цюй Яньтин вовремя подал обе руки. Он не был уверен, помнит ли его Ду Чанхэн, но сам не забыл, что когда-то, получая премию «Лучший сценарист», встречался с ним.

— Старший Ду, с Новым годом.

Ду Чанхэн пожал его руку:

— В тот год ты получил награду…

Цюй Яньтин улыбнулся:

— Вы были главным судьёй.

Мужчины вошли внутрь. Ван Миньюй провела всех в чайную гостиную. Пар от чая тянулся вверх тонкими струйками, но Ду Чанхэн выглядел не слишком заинтересованным — он давно мечтал взглянуть на уникальное издание старинной книги, что хранилось у Ван Миньюй.

— Яньтин, отведи старшего Ду в кабинет на втором этаже, — распорядилась она.

Цюй Яньтин привёл гостя наверх. На столе уже стоял деревянный бокс с пылезащитной крышкой — внутри и была та самая редкая книга. Видно, что Ван Миньюй давно всё подготовила. Он подал лупу:

— Старший Ду, присаживайтесь, взгляните.

Ду Чанхэн наклонился над столом и, будто между делом, произнёс:

— Молодой человек, мы с тобой вообще-то встречались дважды.

Цюй Яньтин честно признался:

— Не помню. Когда ещё?

— Прошлым летом. Торжество по случаю реформы кино- и телеиндустрии.

Цюй Яньтин понял — тогда он сопровождал Ван Миньюй, но от напряжения даже не успевал смотреть по сторонам.

Ду Чанхэн сказал:

— Ты очень приметный. Прямо как кинозвезда.

Цюй Яньтин усмехнулся:

— Благодарю за похвалу.

Ду Чанхэн отложил лупу. Он переплёл свои старческие пальцы, а большие пальцы медленно завращались — словно он собирался произнести нечто необычное для человека своего статуса:

— На самом деле это я должен тебя благодарить.

— Да что вы… — Цюй Яньтин чуть смутился. — Старший Ду, вы шутите.

— Xinyi Culture — компания моей младшей дочери, — сказал Ду Чанхэн.

Цюй Яньтин слегка опешил. Тот самый сериал, который он «прокрывал своим именем», вышел именно под брендом этой компании. Помолчав секунду, он отодвинул в сторону любые догадки и вежливо сказал:

— Вот как. Ваша дочь молода и талантлива.

Ду Чанхэн покачал головой:

— С такими речами ты меня аж в краску вгоняешь.

Цюй Яньтин не умел заискивать и не хотел выглядеть человеком, помешанным на выгоде. Он сказал так, будто мягко, но на деле очень прямо:

— Надеюсь, компания вашей дочери в будущем сможет выпускать более достойные проекты.

Ду Чанхэн посмотрел на него поверх очков. Повисло долгое молчание. Потом он поискал в нагрудном кармане визитницу, не нашёл, и оторвал листок от блока на столе.

— Молодой человек, это мой номер.

На бумаге был не рабочий телефон, а личный мобильный. Цюй Яньтин невольно удивился:

— Вы… почему?

— Конечно, не для того, чтобы ты опять подписывал своё имя на сценариях. — Ду Чанхэн вздохнул. — Я тебе должен. Если будут трудности — приходи ко мне.

К полудню банкет начался. Стол накрыли у панорамных окон, под лучами солнечного света. Ду Чанхэн сидел во главе, окружённый почётом. Цюй Яньтин разливал всем чай или белое вино, и, проходя мимо Ван Миньюй, почувствовал, как она слегка коснулась его спины.

Люди, которые пишут истории, оказались очень разговорчивыми— малейшая искра мысли рождала бесконечные обсуждения. Обед растянулся до половины четвёртого. После завершения ученик и его учитель проводили гостей до главных ворот. День выдался тёплый, и Ван Миньюй захотела пройтись по саду.

Цюй Яньтин шёл рядом; он знал, что она не любит приёмы.

— Наставница, вы устали?

— Всё нормально. — Ван Миньюй спросила: — О чём разговаривал со старшим Ду?

Цюй Яньтин остановился:

— Поговорили о сценарии, подписанном моим именем.

— Ты уже знаешь? — сказала Ван Миньюй. — Младшая дочь старшего Ду — поздний ребёнок, очень избалованная. Захотела воспользоваться отцовским положением, чтобы пройти в обход, найти знаменитого сценариста и поднять цену своему проекту. Вот и устроила этот цирк.

— Похоже, старший Ду сам это не одобряет?

— Да. Он вырос в тяжёлых условиях, у него очень сильные принципы. А уж в старости стал чрезмерно баловать детей. Потому-то он и запомнит твою честность.

Цюй Яньтин спросил:

— Значит, изначально вы хотели, чтобы я наладил с ним контакт?

— Конечно. Никому не дано жить всю жизнь в башне из слоновой кости. Особенно в нашей сфере: власть и связи меняют слишком многое. Иногда остаётся только равноценный обмен.

Если это и была сделка, то Цюй Яньтин получил гораздо больше, чем потерял.

— Учитель… почему вы не сказали мне об этом сразу?

Ван Миньюй улыбнулась:

— Потому что тебе действительно нужно было пройти через это. В жизни слишком много бессилия и разочарований. А благородство характера можно передать героям своих текстов — и это тоже один из способов сохранить себя.

Цюй Яньтин замолчал:

— Спасибо, наставница.

Ван Миньюй похлопала его по руке:

— Яньтин, тебе всё досталось непросто. Продолжай подниматься выше — тогда тебя никто не сможет сдержать.

Цюй Яньтин постоял на газоне, затем вернулся во дворец. Ван Миньюй уже поднялась отдохнуть. Он собирался уезжать и, надевая пальто, прошёл из дома прямо в гараж.

Он как раз обошёл нос машины, когда дверь гаража начала подниматься.

Цзэн Чжэнь вернулся домой. Одной рукой он опирался на край окна, держа сигарету. Увидев Цюй Яньтина, вошёл внутрь и вышел из машины.

Цюй Яньтин остановился:

— Учитель, с Новым годом.

Цзэн Чжэнь подошёл:

— Давно не виделись. Побудь дома подольше.

— В другой раз. Наставница сегодня устала, не хочу мешать.

— Ты пил? Довезу тебя.

— Нет, я пил только чай.

Цзэн Чжэнь не скрывал взгляда, внимательно изучая Цюй Яньтина, будто смотрел пробы актёра за камерой. Его взгляд скользнул по чертам лица. Он затянулся и сказал:

— Ты похудел.

Цюй Яньтин ответил:

— Учитель тоже похудел.

— Много нервов, есть не хочется, — усмехнулся Цзэн Чжэнь.

Цюй Яньтин, разумеется, не стал спрашивать причину:

— Тётушка сегодня сварила суп. Учитель, выпейте, когда зайдёте.

Но Цзэн Чжэнь не думал уходить или освобождать проход. Он бросил наполовину выкуренную сигарету, раздавил её носком и прямо сказал:

— Сяотин, слышал, ты ездил в Ланьшуй.

— Да. — Цюй Яньтин никому об этом не рассказывал — значит, об этом сообщил Цзэн Чжэню Цзинь Яньюй. — Поехал собирать материал.

— И заодно помог своему главному герою решать проблемы?

Цюй Яньтин сжал кулак, опустив руку вдоль бедра, пальцы сильно прижались к шву брюк:

— Я просто не хотел, чтобы это повлияло на веб-сериал.

— Вот как?

— Всё же это мой сценарий, мои инвестиции. Если всплывёт грязь, будет некрасиво, пострадает и ваша репутация.

— Как там зовут этого актёра… фамилия Лу?

— Всего лишь маленькая звёздочка. Слишком несмышлёный, вот и влип в неприятности.

Цюй Яньтин перевёл тему:

— Цзинь Яньюй сильно повлияет на ваш фильм?

Цзэн Чжэнь сказал:

— Ничего страшного. В деле не замешаны наркотики, не проституция, не азартные игры. К премьере публика, скорее всего, почти всё забудет.

— Это хорошо. — Цюй Яньтин произнёс: — Простите меня за моё легкомыслие.

Цзэн Чжэнь вскинул подбородок. Его рост оказывал давление:

— Как я могу винить тебя? Но ты не должен подводить меня.

Цюй Яньтин выехал из гаража. Проезжая мимо белой виллы, он взглянул на неё, затем отвёл взгляд, задел им серебряное кольцо на пальце. Затем сжал руль и резко прибавил газу.

Когда он вернулся домой, то даже не снял пальто, поднялся на террасу и рухнул в маленькое кресло. Напряжение медленно отступало. На низком столике стоял срезанный букет ирисов — обрезанные ветви выглядели жалко.

Он сидел молча очень долго — настолько, что градоначальник Хуан пришёл проверить, жив ли он. Подобрав кота, он грубовато помял ему морду и вздохнул:

— В следующей жизни буду котом. Ты меня и корми.

Градоначальник Хуан трусливо спрыгнул с колен и испарился.

Цюй Яньтин застыл, словно задумавшись. Третий день Нового года — крайний срок, который он себе назначил. Но сейчас он сомневался ещё сильнее, чем раньше. Его тревоги ни на миг не ослабевали.

Чем лучше относился к нему Лу Вэнь, тем глубже он увязал.

И тем страшнее становилось.

Цюй Яньтин достал телефон. К счастью, у него был человек, которому он мог выговориться. Он открыл QQ и впервые с мольбой написал: [Есть минута поговорить?]

Через несколько минут «Несчастный маленький певец» ответил: [Я ещё на работе, долго не смогу].

[Социофобный писатель: Хорошо. Просто я не знаю, к кому ещё обратиться].

[Певец: Что случилось?]

Цюй Яньтин подумал и написал: [Ты как-то говорил, что один близкий человек ценнее сотни волонтёров. Кажется, я нашёл такого].

[Певец: Правда?]

[Писатель: Да. Это человек, который хочет быть рядом и делает меня счастливым.]

[Певец: Отлично! Значит, вы вместе?]

[Писатель: Нет.]

[Певец: Почему?]

[Писатель: У меня есть сомнения. Не могу решиться.]

Тот не удивился — принял это за обычные сложности в отношениях: деньги, семья, происхождение.

[А куда тянется твоё сердце?] — спросил певец.

[Писатель: Я не знаю…]

[Певец: Когда думаешь о нём, каких чувств больше — страха или любви?]

Цюй Яньтин сжал руку, будто пытаясь поймать в голове всполохи воспоминаний. Оказалось, у них с Лу Вэнем накопилась целая россыпь моментов.

[Он набрал: Я люблю его].

[Певец: Если я правильно понимаю, ты даже поехал «собирать материал» из-за него?]

[Писатель: Да].

Ответов больше не было. Цюй Яньтин смотрел на экран — сначала терпеливо, потом всё тревожнее. Он понимал: мнение певца — не истина в последней инстанции, но когда человек в тупике, он хватается за любую соломинку.

[Писатель: Что мне делать?]

Он отправил, вышел из QQ и, словно прячась, положил телефон экраном вниз. Через десять минут пришло уведомление.

Но у него не хватило смелости открыть: он боялся, что там напишут «будьте вместе», но ещё сильнее — что там напишут «откажись».

Лишь когда солнце окрасило мир багрянцем, похожим на фейерверк в канун Нового года, он снова взял телефон, обошёл непрочитанное сообщение и открыл контакты. Пролистал до имени Лу Вэнь.

Наверное, солнце ударило в глаза — палец задрожал, когда он нажимал «вызов».

На втором гудке Лу Вэнь снял трубку:

— Учитель Цюй?

— Да, — ответил Цюй Яньтин. — Что делаешь?

Лу Вэнь сказал:

— Только что вернулся к мастеру Цао, вечером нужно дома записать два часа, сейчас выкроил минутку разобрать чемодан.

Цюй Яньтин спросил:

— Когда вернёшься, поедешь в компанию или домой?

— Сразу домой.

В голосе Лу Вэня было что-то ровное, даже немного вялое — чувствовалось, что настроение неважное. Цюй Яньтин невольно смягчился:

— Что случилось?

— Ничего.

— Неудобно говорить? Расскажи мне, пожалуйста.

Лу Вэнь сказал:

— Учитель Цюй, я соскучился по вам.

Цюй Яньтин потянулся к низкому столику, сорвал лист ириса, сжимая его между пальцами, будто надеясь перетереть вместе с ним все свои сомнения и противоречия.

Он сказал:

— Завтра ты уже вернёшься.

— Но завтра у меня дела, — Лу Вэнь немного замолчал. — Четвёртый день Нового года — день рождения моей мамы. Я каждый год хожу на её могилу.

«Неудивительно», — Цюй Яньтин кивнул сам себе.

Лу Вэнь спросил:

— Учитель Цюй, вы позвонили по делу?

Цюй Яньтин молчал. Тонкий лист упал на пол, оставив на его пальцах зелёный след.

В этом мире большинство влюблённых — невезучие. Может, им хорошо два месяца, полгода, год — а потом неминуемое расставание. Если всё закончится, разве не легче пережить короткое счастье, чем глубокую привязанность?

— Лу Вэнь, — тихо спросил Цюй Яньтин, — как долго ты… сможешь меня любить?

В телефоне наступила тишина. Потом Лу Вэнь сказал:

— Вчера на съёмках я нашёл в старом городе маленькое фотоателье. Отнёс туда сделать копии нашего общего фото, которое мастер Цао нам снимал. Напечатали две копии: большую и маленькую.

Цюй Яньтин слушал его уводящий в сторону ответ.

Лу Вэнь продолжил:

— Маленькую я положил в бумажник.

— Сейчас ещё в бумажниках хранят фотографии? — спросил Цюй Яньтин.

— Уже нет, — В голосе Лу Вэня наконец прозвучала улыбка. — Но у меня с другом детства есть договорённость: мы в детстве сделали совместное фото и положили в бумажники. Менять можно только тогда, когда появится любимый человек.

Цюй Яньтин прикрыл глаза рукой, испачканной зелёным соком листа:

— Но я ведь тебе ещё не ответил.

— Можно я воспользуюсь авансом?

— Не жульничай.

— Хорошо, не буду. Тогда я отвечу серьёзно.

— …Что?

Лу Вэнь сказал:

— Если ты согласишься, мы каждый год будем делать новое фото, и менять их. А если ты не будешь моим, я буду носить эту фотографию в бумажнике всю жизнь.У Цюй Яньтина защипало в уголках глаз — он не понял, винить ли закат или кого-то ещё.

— Знаешь… — наконец сказал Лу Вэнь. — Мой отец всю жизнь любил только мою маму.

— Лу Вэнь…

— Цюй Яньтин, — Лу Вэнь впервые назвал его по имени, — всю свою жизнь я тоже буду любить только тебя.

Автору есть, что сказать:

Лу Чжаньцин: Это один из немногих хороших черт, которые он унаследовал — кроме роста.

http://bllate.org/book/13085/1156747