Готовый перевод Give me a hug / Обними меня [❤️] [Завершено✅]: Глава 33.2 Сон

Сидя на столе, Се Цзяжань слегка сгорбился, одна рука лежала на его собственном бедре, другая — на запястье Лян Суняня. 

Расстояние между ними сократилось, и когда он заговорил, его чистый мягкий голос мгновенно достиг барабанных перепонок Лян Суняня. 

Будто наполненный остаточным теплом, он проникал в самые потаенные уголки его души, пробуждая тысячи нежных импульсов. 

Рука Лян Суняня едва заметно дрогнула. Ватная палочка скользнула по ране, и Се Цзяжань резко выдохнул, пальцы рефлекторно сжались, впиваясь в кожу бедра. 

Лян Сунянь лишь краем глаза заметил это, и странное чувство мгновенно разлилось у него в груди. Во рту внезапно пересохло, и кадык нервно дернулся, когда он сглотнул. 

Лян Сунянь резко зажмурился, пытаясь прогнать это странное ощущение, и, отрезав себя от любых посторонних мыслей, поспешил закончить обработку раны. Выбросил ватную палочку, легонько подул на колено и с облегчением произнес: 

— Готово. Теперь уже не так больно, да? 

Он поднял голову — и его глаза встретились с глазами Се Цзяжаня. 

Расстояние между ними незаметно сократилось настолько, что он мог пересчитать каждую ресничку. В глазах Се Цзяжаня он увидел мягкую влажность, а в темной радужке — лишь свое собственное отражение. 

Слова застряли у него в горле. 

Он лишь наблюдал, как Се Цзяжань, дрожа ресницами, беззвучно приблизился, пока их лбы не соприкоснулись. Место соприкосновения будто вспыхнуло, обжигая теплом.

— Старший брат… — голос Се Цзяжаня был тихим, мягким, с едва уловимым оттенком чего-то невысказанного. — Спасибо тебе. 

Он всегда называл его по имени — Лян Сунянь. Это обращение «старший брат» на мгновение отключило его мозг. 

Только Сяо Чи и Ли Тан, когда им что-то было нужно, орали так, словно их режут. Да и то чаще звали его «брат Лян». 

Раньше ему было все равно — пусть называют как хотят, это всего лишь обращение. 

Но Се Цзяжань одним словом разрушил это убеждение.   Потому что когда так говорил он… это ощущалось совсем иначе.

Нет, это было не так. Совсем не так, как у всех, кто так его называл — даже у трехлетней соседской девочки. 

Впервые он так явно ощутил почти безграничное доверие и зависимость, которые Се Цзяжань испытывал к нему. 

Необъяснимое чувство, будто что-то легонько коснулось его сердца — воздушное, но в то же время похожее на росток, пробивающийся сквозь землю: мягкое, щемящее, вызывающее легкое онемение. 

Мочки ушей загорелись от прилившей крови. 

Дыхание Се Цзяжаня стало тихим и медленным. Лян Сунянь мысленно досчитал до пяти, слегка отстранился и наконец смог сказать: 

— Не за что. 

Он прижал ладонь к мягким волосам парня, нежно потрепал их и, подражая Се Цзяжаню, тоже выбрал новое обращение, понизив голос до легкого, игривого шепота: 

— Жаньжань. 

Той же ночью Лян Суняню приснилось нечто совершенно непотребное. 

Во сне был все тот же солнечный полдень, та же комната в общежитии, где находились только они вдвоем, и он по-прежнему аккуратно обрабатывал Се Цзяжаню рану. 

Но на этот раз после перевязки он не ушел. Вместо этого он приблизился, уперся руками в край стола по обе стороны от Се Цзяжаня и, словно хулиган, запер его перед собой, не позволяя уйти.

Взгляд Се Цзяжаня был влажным, умоляющим. В попытке задобрить Лян Суняня он обнял его за шею, но такая поза не только не принесла свободы — напротив, Лян Сунянь обхватил его за талию и притянул еще ближе. 

Он нагло целовал его от шеи до мочки уха, затем перешел к уголкам глаз, щекам, кончику носа… 

Подушечка пальца легла на идеально очерченные губы. Глядя на его покрасневшие, влажно блестевшие от возбуждения глаза, Лян Сунянь учащенно дышал — словно не знал, что делать с этой всепоглощающей нежностью. 

— Жаньжань… — перешел он на шепот, а затем сменил обращение: — Мой драгоценный… 

Он подбирал ласковые слова, лишь бы выманить у него еще эту фразу — «старший брат». 

И когда наконец добился своего, когда в глазах Се Цзяжаня не осталось никого, кроме него, Лян Сунянь не выдержал и жадно прижался губами к его рту. Обхватил его стройные ноги, заставив обвить свою талию, в этом положении прижал его к столу и…

Он резко сел в постели, заполошно дыша. 

Трое соседей по комнате все еще крепко спали, а узкая полоска света, пробивавшаяся сквозь шторы, говорила о том, что на улице уже рассвело. 

Картины из сна стояли перед глазами, будто это было наяву. Сердце Лян Суняня бешено колотилось. Он машинально взглянул в сторону кровати Се Цзяжаня, но тут же отвел глаза, словно обжегшись. 

Осторожно засунул руку под одеяло, нащупал то, что и боялся обнаружить, и в отчаянии закрыл лицо ладонью. 

Блять.

«Лян Сунянь, ты вообще что за отброс?» 

«Как тебе в голову пришли такие кощунственные сны?»

С самого утра он мысленно устроил себе настоящий допрос с пристрастием. 

Тихо слез с кровати, взял чистые трусы и направился в ванную. Переоделся, максимально быстро постирал испачканные и, повесив их на балконе, наконец облегченно выдохнул. 

Но, обернувшись, он столкнулся нос к носу с Се Цзяжанем, который почему-то уже встал и теперь стоял прямо у него за спиной. 

На мгновение забытое содержание сна с максимальной скоростью и четкостью вернулось в сознание. 

Лян Сунянь инстинктивно отшатнулся, глаза беспокойно забегали, а во взгляде мелькнула вина. 

— Почему так рано встал? — Он изо всех сил старался выглядеть спокойным, улыбаясь. — Утром есть пары? 

Се Цзяжань покачал головой и взглянул за его спину.

— Ты что-то стирал? 

— Кхм... да, — кашлянул Лян Сунянь, пытаясь скрыть смущение. — Вчера ночью было жарко, вспотел, спина на майке промокла — неприятно было носить. 

Се Цзяжань не заметил, чтобы вчера было особенно жарко, но доверчиво кивнул: 

— А. 

Он опустил голову и собрался было пройти мимо него на балкон. 

Только тут Лян Сунянь заметил одежду в его руках. 

— Погоди, — он вовремя ухватил его за плечо, в голосе слышалось явное неодобрение. — Опять собрался мыться? 

Се Цзяжань посмотрел на пижаму, которую собирался постирать, затем поднял взгляд на нахмуренного Лян Суняня…

Помолчав пару секунд, он медленно кивнул: 

— Угу. Вчера ночью было жарко, немного вспотел. Не помоюсь — будет неприятно. 

— Товарищ Се Цзяжань, советую тебе вести себя прилично. — Лян Сунянь развернул его за плечи и направил обратно в комнату. — Только послушные детки получают конфетки, понял? 

— Но у меня сегодня нет пар, — сказал Се Цзяжань, а затем, задумавшись на секунду, добавил: — И днем — тоже. Сегодня у меня вообще нет занятий. 

Лян Сунянь уловил намек и с таким выражением, будто у него разом заныли все зубы, прикусил щеку, а затем выдохнул:

— И что? 

Се Цзяжань повернулся к нему: 

— А у тебя есть. 

На его лице буквально читалось: «Как только ты уйдешь на пары — уже не сможешь мне запретить». 

Лян Сунянь: «...» 

Лян Суняню стало одновременно и досадно, и смешно. 

В отместку он сжал его шею сзади и пару раз потрепал.

— Значит, планируешь тайком помыться, пока меня не будет? — и, не дожидаясь ответа, припечатал: — Даже не мечтай. После перевязки ты идешь со мной на пары.

http://bllate.org/book/13070/1155069