Готовый перевод The Tyrant’s Beloved Empress / Благосклонность тирана (возрождение): Глава 2.1

После свадебной церемонии молодоженов проводили в их супружеские покои.

Комната в главном дворе поместья Ванг всегда была пуста. Небольшое количество украшений красного цвета никак не повлияло на поднятие настроения и отсутствующее ощущение праздника.

Они сидели лицом друг к другу рядом с брачным ложем, в то время как си по вручила Сяо Чжигэ увесистый золотой жезл* со словами:

– Ванг Е, пожалуйста, поднимите вуаль.

(Прим.: * Поднятие фаты невесты с помощью жезла – свадебная традиция, означающая получение желаемого.)

Сяо Чжигэ ничего не ответил. Он серьезно посмотрел на человека перед собой, глубоко задумавшись.

Видя его бездействие, си по неловко окликнула его:

– Ванг Е?

Сяо Чжигэ вышел из оцепенения и бросил на нее взгляд:

– Теперь можешь быть свободна.

Си по давно уже слышала о его гнусном характере. Его безрадостное лицо даже в день свадьбы могло означать только то, что ему не нравилась будущая Ван Фэй. Она сочувственно взглянула на Чан Цина, положила золотой жезл и быстро вышла, закрыв за собой дверь.

Войдя в комнату, Сяо Чжигэ приподнял вуаль, не используя жезл, и с облегчением увидел, что Ан Чан Цин не был загримирован под девушку. Затем нахмурился, задумавшись, что сказать. Вскоре ему удалось кое-что придумать:

– Ты голоден?

Ан Чан Цин удивленно посмотрел на него. Раньше его взгляд всегда был опущен вниз. Теперь, когда он мог поднять голову, то внимательно наблюдал за мужчиной перед собой, только что ставшим его мужем.

В прошлом, за многие годы их совместного проживания, он ни разу не взглянул дважды на этого человека, вокруг которого так и кружили устрашающие слухи об опасной репутации. Только приглядевшись, он обнаружил, что это человек с выдающимися чертами лица.

На текущий момент он был известен только как нелюбимый сын императора. В глазах придворных он был принцем, потерявшим все права на престол. В глазах простых людей он был кровожадным военачальником, который убил десятки тысяч врагов, не моргнув глазом.

Но в этот раз Ан Чан Цин смотрел на него сердцем, а не ушами, заполненными слухами. И он вдруг увидел слабого юношу, которому еще предстояло вырасти и многого добиться. Хотя у него было задумчивое выражение лица, оно еще не достигло той поздней стадии, когда могло бы остановить собой плач младенцев.

Брови у него были острые как мечи, с неглубокой складочкой посередине. Его черные глаза были глубоки, как самая темная ночь. В сочетании с высоким носом и тонкими губами это придавало его лицу величественный и представительный вид.

Ан Чан Цин пригладил брови и мягко улыбнулся. Было ли это реальностью или фантазией, он все равно должен был сделать первый шаг. Когда-то он поверил слухам и не только поймал себя в ловушку, но и обидел Сяо Чжигэ. На этот раз он постарается узнать этого человека поближе. 

Никто не рождается жестоким. Хладнокровный император из будущего тоже когда-то был мягкосердечным молодым человеком, который в день их свадьбы спросил своего Ван Фэй, голоден ли тот. Все остальные люди предпочли не обращать внимания на эти тривиальные мелочи... Включая его самого.

– Может, сначала выпьем вина хэцзинь*? – Спросил Ан Чан Цин, мило улыбнувшись. 

(Прим.: * Вино для молодожёнов, подается в первую брачную ночь.)

И снова Сяо Чжигэ был застигнут врасплох. Он не ожидал, что Чан Цин проявит такое отношение к нему. Он был немного ошеломлен, прежде чем налить им по чашке вина хэцзинь.

Скрестив руки на груди, они пили вино, сидя напротив друг друга, словно пара уток-мандаринок*.

(Прим.:*В Китае утки-мандаринки – символ семейного счастья.)

Сяо Чжигэ встал после того, как выпил вино, собираясь выйти из комнаты, чтобы развлечь гостей. Подойдя к двери, он обернулся и сказал:     

– На кухне приготовили закуски, если ты голоден, отправь кого-нибудь из слуг за ними, – и, не дожидаясь ответа Чан Цина, вышел за дверь.

Ан Чан Цин посмотрел ему вслед, когда тот уходил. От него исходило ощущение твердости и силы, как от стойкой сосны, во много раз более живой, чем мрачный император, которым он стал когда-то в его прошлой жизни.

Сяо Чжигэ вышел развлекать гостей во двор, а Ан Чан Цин остался в комнате для новобрачных. Судя по его поведению, Сяо Чжигэ не относился к нему как к женщине только из-за того, что Ан Чан Цин был выдан за него замуж.

Ан Чан Цин тоже не сильно сдерживался. Он снял тяжелую корону и громоздкую одежду, чтобы размять мышцы. Без лишнего веса всех этих свадебных украшений его тело казалось намного легче.

Он надел повседневное темно-красное одеяние и завязал свои длинные волосы сзади, а затем позвал Анфу, чтобы тот принес из кухни какие-нибудь закуски.

На кухне были приготовлены разнообразные пирожные. Ан Чан Цин съел несколько кусочков, чтобы утолить голод, прежде чем спокойно проанализировать ситуацию.

Вначале он думал, что это всего лишь сон.

После того как он умер, его дух не исчез, но был заключён в ловушку внутри огромного дворца. Именно там он наблюдал, как Сяо Чжигэ становился все более жестоким и безрассудным. 

За три года после его смерти Сяо Чжигэ развязал пять войн. Хотя ему удалось загнать народ Бейди на окраину и оккупировать почти половину империи Си Вэй, империя Да Е понесла огромные потери.

Из-за непрерывной многолетней войны было заброшено бесчисленное количество полей, и с наступлением зимы жестокий голод распространился на тысячи миль. Поскольку ситуация обострилась, простолюдинам оставалось только прибегнуть к каннибализму. Империя Да Е рухнула в бездну страданий.

Люди, находившиеся тогда в отчаянии, были объединены движением, основанным бывшим принцем Сяо Ци Анем. При поддержке Чжу Ан Ляня и Ши Ле Чжэня, двух крупных генералов государства Чжу, он собрал двести тысяч беженцев и окружил Ецзин, столицу страны. Это было началом того, что тогда назвали «Сражением против Дракона».

Это была жестокая битва. Сяо Чжигэ, с более чем десятилетним боевым опытом, вел свой отряд из пятидесяти тысяч человек, словно Бог Войны, чтобы победить двести тысяч беженцев. Меньше чем за месяц вдоль границ Ецзина скопились трупы, почти достигая его стен. Беженцам пришлось перелезать через трупы своих же собратьев, в то время как Сяо Чжигэ стоял над стеной, глядя на них сверху вниз, словно мрачный жнец.

http://bllate.org/book/13048/1151659