Готовый перевод The Falling Merman / Падение русала [❤️]: Глава 72

Когда Лу Шанцзинь вернулся на банкет, он решил, что ребёнок слишком много выпил, и попросил людей сначала проводить его домой. Затем он встретил парочку давних знакомых, и они поболтали о прошлых событиях в жизни Бай Чуняня.

Они узнали, что этот ребёнок был сиротой, которого подобрали на боксёрском ринге. Би Жуйцзин закатал манжеты, демонстрируя зелёно-синий номер на своем мускулистом предплечье: PBB-000026. Он взял бокал с вином и сделал глоток. Рука с обручальным кольцом слегка постучала по столу.

— Я не знаю, какой злой дух вселился в моего сына. Он продолжал повторять «Бай Чунянь» снова и снова, когда закончился экзамен ATWL. Я подумал, что он, должно быть, очень замечательный парень. Мой сын держится немного отчужденно, но внутри он глубокомысленный и страстный человек. Внешне он может ничего не показывать, но на самом деле у него очень проницательное сердце. На первый взгляд, он преуспевает в академии, но на самом деле, в глубине души он смотрит свысока на своих благородных одноклассников. Если уж на то пошло, я даже поговорил с ним об этом как то раз.

Это был отец-альфа Би Ланьсина, бывший лейтенант спецназа PBB в отставке. Он занимал должность в Международной Федерации Бизнеса, и его слова имели огромное значение.

— О чём уж тут говорить? В том, что дети немного самонадеянны, нет ничего плохого, — Сказал Лу Шанцзинь.

Ся Пинтянь, нынешний глава клана Хун Еся, сидевший неподалёку, сказал ему:

— Янь И тоже доверяет ему, он даже передал тренировочную базу под его руководство.

Разумеется, его прошлое было тщательно изучено заранее. Однако этого никто не сказал вслух. Лу Шанцзинь тоже не был доволен тем, что посторонние размышляли о его врождённой способности подбирать компетентных людей.

— Как бы это сказать? — Лу Шанцзинь наклонил голову, чтобы посмотреть на него. — Не говори таких вещёй в присутствии моего второго сына. Самооценка ребёнка — самая хрупкая из всех.

Би Жуйцзин рассмеялся и поднял свой бокал, чтобы коснуться им бокала Лу Шанцзиня:

— Пусть твой сын хорошенько позаботится о нашем Ланьсине.

— Это само собой разумеется.

Поболтав ещё немного, Лу Шанцзинь поднял свой бокал с вином и непринуждённо заметил:

— Разве мы всё это время не говорили о 109-м Исследовательском Институте? Позиция Янь И отражает мою. Мы боимся, что старые друзья уйдут развлекаться, поэтому мы собрались сегодня здесь, на банкете. Выпьем же за всех.

Расслабившись, Лу Шанцзинь откинулся на спинку стула. Широкоплечая фигура с узкой талией, которая никак не изменилась с его юности, объяснялась обычной самодисциплиной. Но, несмотря на то, что его вспыльчивый характер полностью изменился после примирения с Янь И, он всё равно снова и снова позволял себе некоторую дерзость. На всём банкете он был единственным, чей уровень достиг А3. Независимо от своего ранга или социального статуса, все гости банкета без исключения высоко ценили Лу Шанцзиня.

Эти слова, очевидно, привлекали внимание прямо к главной проблеме: хоть Альянс омег и имел право выступить на международной конференции, он не обладал никакой решающей силой. Однако, если бы Международная Федерация Бизнеса вмешалась в ситуацию, весомость слов Ян И, несомненно, была бы куда более ощутимой.

Присутствующие гости, не теряя времени, один за другим подняли свои бокалы.

После окончания банкета водитель отвез Лу Шанцзиня обратно на виллу. Он вышел из машины, и от алкоголя у него слегка закружилась голова. Водитель хотел проводить его внутрь, но Лу Шанцзинь посмотрел на окно спальни, где для него всё ещё горел тёплый жёлтый свет, махнул рукой и отказался от предложенной помощи. Он сам осторожно вошёл и только после того, как умылся, прополоскал рот и переоделся, он спокойно направился в спальню.

Янь И заснул в мягком кресле, свернувшись калачиком. Его кроличьи уши были прижаты к глазам, заслоняясь от света. На животе у него лежал планшет с так и не закрытым файлом.

Лу Шанцзинь снял тапочки и тихо подошёл к нему. Он поднял планшет и положил его на стол, наклонившись, чтобы поднять омегу и уложить его под одеяло, затем выключил свет и забрался в постель, обняв мужа сзади. Нежно прижавшись кончиком носа к железам на затылке, он вдохнул мягкий молочный аромат феромонов.

Янь И пошевелился и положил ладонь на большую руку альфы, обнимавшую его за талию. Обручальные кольца на их безымянных пальцах соприкоснулись.

— Сколько ты выпил? Сделать тебе чай?

— Не нужно, я выпил совсем немного, — Лу Шанцзинь прикрыл глаза. — Почему ты всё ещё не спишь?

— Я думал о том, какую тему поднять на международной конференции после этого: запретить дальнейшие исследования и эксперименты над субъектами и признать независимость и легитимность существующих и ныне живущих субъектов. Это моя обязанность как президента Альянса, — Янь И устало вздохнул, — Но мы также должны убедиться, что у них не возникнет желания убивать и кормиться, как у Бай Чуняня.

— Это хорошо, — Лу Шанцзинь поцеловал его в ухо, — Ты уже сказал Бай Чуняню? Он обрадуется.

— Пока нет, — Ян И снова вздохнул, — Это не то, чего можно добиться за одну ночь. Я боюсь, что он будет разочарован.

В настоящее время Бай Чунянь, как специальный агент Альянса, пользуется защитой со стороны Альянса Омег. Как только он отделится от Альянса, количество людей, которые обратят внимание на его железы и способности, будет немалым. Каким бы сильным он ни был, он не сможет противостоять хорошо организованному групповому нападению.

— Всё в порядке, я на твоей стороне. Оставь всё как есть.

— Эх. — Янь И повернулся и нежно обхватил талию мужа, уткнувшись носом в шею альфы. — А как насчёт подарка на день рождения для нашего маленького кролика? — спросил он.

— Я специально прямо спросил его, что он хочет, опасаясь, что куплю не то, — Лу Шанцзинь сказал, — Он хочет вертолёт. Скажите на милость, почему маленький нежный омега мечтает о таком?

— И ты купил его? — Янь И устало спросил.

— Да. Большой. Два. И ещё я пригласил двух дизайнеров, чтобы они сделали всё, что пожелает наш малыш.

— Рано или поздно ты его окончательно разбалуешь, — Янь И поднял свои кроличьи уши и ударил ими лицо Лу Шанцзиню.

— Растите альф в бедности. Растите омег процветании. Так и должно быть.

— Забудь. — Ян И закрыл глаза, намереваясь уснуть, и вдруг снова спросил, — Ты же не заставлял Бай Чуняня пить слишком много, верно? Он всё ещё маленький и чувствительный к алкоголю.

— Я не успел. Я позволил Лань Бо увести его в середине вечера. Он что-то сказал на непонятном мне языке. Судя по тону его голоса, мне показалось, что он меня отчитывает. Этот малыш довольно свирепый.

— Эти двое... — Янь И не переставал волноваться, — Лань Бо по натуре деспотичен, а Бай Чунянь не любит откровенничать с людьми. Я не думаю, что они подходят друг другу. На теле Бай Чуняня появляется слишком много ран после долгого пребывания с ним.

— Пока они нравятся друг другу, они подходят друг другу. Этот парень сам в восторге от этого, — Лу Шанцзинь прижал его ближе. Спальня была наполнена ароматом японской розы с успокаивающими феромонами.

Ночью в Гринфлай-Сити было тихо, оживлённые улицы сверкали неоновыми огнями. Машины и пешеходы на дороге двигались нескончаемым потоком.

На внешней стене высокого здания можно было увидеть светящегося голубым светом русала, прилипшего к стеклу.

Лань Бо, который теперь висел на стекле вниз головой, быстро передвигался и полз по нему, как ящерица. Его руки светились электрическим током, цепляясь за внутреннюю стальную конструкцию огромного высотного здания. Он удерживал Бай Чуняня в зубах. Его тонкий рыбий хвост приковывал тело альфы к его собственному.

Бай Чунянь был ужасно пьян. Он почувствовал себя гораздо увереннее после того, как некоторое время подышал свежим воздухом. Он крепко обнял Лань Бо и прижался к нему всем телом.

Он открыл глаза, чувствуя, как кружится голова, посмотрел на землю почти в сотне метров под собой и тихо промурлыкал:

— Жена, я боюсь высоты, поцелуй меня.

Лицо Лань Бо было безразличным. Ему было трудно открыть рот, одновременно держа зубами Бая Чуняня за воротник. Приглушённым голосом он сказал:

— Раньше он не боялся высоты.

Бай Чунян намеренно провоцировал его дальше:

— С этого момента я боюсь высоты.

Лань Бо был беспомощен перед настойчивостью Бай Чуняня и поцеловал его. Но из-за этого его хватка ослабла, и альфа выскользнул из рыбьего хвоста, обёрнутого вокруг его тела, и упал, пробив два рекламных щита.

Лань Бо быстро спустился вниз и обернул свой рыбий хвост вокруг ноги альфы, когда тот уже собирался врезаться в землю, притягивая его обратно в свои объятия и продолжая удерживать зубами.

Бай Чунянь ударился, пока был без сознания, и автоматически активировал способность J1 Костяная броня. Таким образом, несмотря на то, что посередине двух стальных рекламных щитов образовалась дыра в форме человека, ни один волос на его теле не пострадал.

— Потрясающе, давай сделаем это снова! — Бай Чунянь взволнованно сказал, — Я хочу сводить тебя на игровую площадку, чтобы ты поиграл и всё такое. Ты, должно быть, раньше никогда такого не делал. Ты слышал о американских горках? Вжух-вжух — и все кричат нечеловеческим голосом на самом верху. Я не боюсь, но хочу выть вместе с тобой.

— Глупый, чуть не свалился и не разбился вдребезги, голова, — Лань Бо высвободил одну из своих рук и ударил его.

У подножия здания проехал грузовик, и Лань Бо ослабил подачу электрического тока. Он схватил Бай Чуняня в зубы и упал, прижавшись их к тележке грузовика. Весь обратный путь до дома они ехали автостопом.

Он толкнул Бай Чуняня к двери и сразу же бросился в аквариум, чтобы остыть.

Ледяная вода объяла его разгорячённое тело. Лань Бо лежал на дне резервуара и тяжело дышал. Он потянул повязку, которой было обмотано его тело, чтобы немного ослабить её, и под ней смутно виднелась обожжённая красная опухшая кожа. С его рыбьего хвоста также отвалилось несколько чешуек, обнажив под ними светло-красную плоть. Если к нему прикоснуться, то ему будет ужасно больно.

Пролежав так целых десять минут, Лань Бо оправился от высокой температуры. Он вылез из аквариума, насквозь мокрый, и затащил Бай Чуняня на кровать. Он неуклюже стянул с него грязную одежду, от которой разило алкоголем и табаком, и бросил их в свой собственный аквариум. Затем он столкнул Бай Чуняня туда же.

Лань Бо лежал на краю аквариума, опустив обе руки в воду. Грязь с одежды была очищена. Бай Чунянь тоже был вымыт до такой степени, что он весь сверкал.

Засунуть его внутрь было легко. А вот выловить его оттуда оказалось сложнее. Лань Бо держал его в зубах, прежде чем, наконец, вытащил альфу из аквариума. Он накрыл его банным полотенцем и растёр, а затем отнёс на кровать. После этого он повесил чистую одежду и брюки на вешалку для сушки белья на балконе.

Бай Чунянь лежал лицом к потолку. Его предплечья, украшенные красивыми линиями мышц, были прижаты к глазам, чтобы не пропускать свет. Нижняя часть его тела была укрыта одеялом, а верхняя была обнажена. Его мышцы отчётливо проступали под кожей, а длинный шрам тянулся от груди до пояса.

Лань Бо заметил, что на шее у него был повязан чёрный шнур. Он никогда раньше не видел этого предмета. Возможно, это был недавно купленный аксессуар.

Он снял с него подвеску и помахал ею перед грудью Бай Чуняня. Его кожа была очень белой, и большая часть волос на его теле тоже была белой, поэтому волосы на теле казались очень светлыми.

К удивлению Лань Бо, в чёрную веревку была вделана чёрная жемчужина с голубым отливом. Более того, её украшала синяя рыбья чешуя.

После того, как эти жемчужины упали, Лань Бо перестала беспокоить их дальнейшая судьба. Он даже не задумывался о том, куда они делись. На самом деле, не имело значения, были ли они выброшены или увезены куда-то на продажу. Для него это была просто обычная форма его слёз, не имеющая никакого отношения к ценности. Однако каждый раз Бай Чунянь с большой любовью собирал их и клал в карман.

Его слёзы были разного размера, и их форма также не была одинаковой. Бай Чунянь выбрал самый круглый из всех возможных и тайно изготовил из него подвеску, незаметно повесив её себе на шею.

Лань Бо лежал рядом с ним, сжимая пальцами жемчужину с отверстиями, чтобы рассмотреть ближе. В море этих легкомысленных и недорогих вещиц было ещё больше. Когда рождался малыш, ему дарили просто гору жемчуга. Если русала кто-то бросал, то его жилище наполнялось несчётным количеством жемчуга, которого становилось всё больше и больше. Его соплеменники не посчитают даже слёзы своего короля настолько ценными.

Частота его сердцебиения отличалась от прежней. Лань Бо присел на край кровати и безучастно коснулся своей груди. Его охватило невыразимое, странное чувство – такого он никогда раньше не испытывал, даже когда оказывал благосклонность красивым альфам-русалам. Однако всякий раз, когда он был с Сяо Баем, это часто происходило вот так.

Бай Чунянь перевернулся и свернулся калачиком на кровати. Он поджал губы и продолжал спать.

Лань Бо тоже лёг рядом, нежно коснувшись кончиками пальцев закрытых глаз Бай Чуняня. Ресницы дрожали от света, и тени, отражавшиеся под глазами, тоже дрожали.

— Милайер (Малыш).

Лань Бо легко погладил его и выпустил чистые успокаивающие феромоны.

Бай Чунянь пошевелился и внезапно поднял руки, чтобы обнять Лань Бо. Его ноги тоже приподнялись, чтобы прижаться к нему, плотно обхватив его, как подушку для тела.

Местами тело Лань Бо, обожжённое температурой тела альфы, все ещё было красным. Таким образом, альфа обвился вокруг него, словно поджаривая его тело над огнём.

— Мне больно… отпусти меня…

Бай Чунянь уткнулся лицом в ямку на шее омеги, как в детстве. Однако, из-за его нынешнего телосложения и ранга, этот жар был уже совсем другим.

http://bllate.org/book/13021/1147753