Готовый перевод A Snake Hole / Змеиная нора [❤️]: Глава 11.2

Женщина с высоким голосом вздохнула и засеменила за ребёнком, повторяя: не трогать змею без её разрешения, кормить и купать её, и главное — никогда не вынимать из стеклянного ящика.

Ребёнок в ответ что-то невнятно бурчал и хихикал. Змей понял, что, так или иначе, он выжил. Благодаря этим мягким, нежным ручкам, которые, казалось, никогда никому не причиняли вреда — даже случайно.

А когда он пришёл в себя, то оказался в удивительном месте. Всё было странным: стеклянный ящик с мягкой стружкой, вовремя появляющиеся фрукты и вода, даже регулярные купания. После жизни изгоя, едва выживающего в диком мире, змей решил, что попал в то самое «райское место», о котором говорили люди. Разницы почти не было: стоило маленькому человечку что-то потребовать — и куда более крупные взрослые лишь вздыхали и подчинялись.

Поэтому змей решил, что этот маленький человечек по имени Лайал — и есть тот самый «бог», которого люди так часто призывали. Правда, вскоре он понял, что это просто младший сын хозяина усадьбы, обладающий безграничной властью в её пределах.

Но змею нравилось то, что дарил ему маленький хозяин. Нравилось, что вместо животных, которых он пока не мог проглотить, мальчик приносил ему лесные ягоды. Нравилось, как каждый день неумелые, но старательные руки купали его в чистой прохладной воде. Поначалу, когда жесткая щетка скребла по брюху, он чуть не сбегал от боли — но вскоре даже эти грубые прикосновения стали приятны.

В усадьбе было вдоволь еды. Тяготы прошлой жизни уже ушли из памяти и казались змею чужими, будто их пережил кто-то другой. В сытости и покое он наконец начал расти, и однажды один из рыцарей, гостивших в усадьбе, подал Лайалу мелко нарезанную дичь.

Мальчик стал класть мясо в стеклянный ящик змея. От такой пищи тот быстро толстел и рос, и слуги, убираясь в комнате Лайала, вздрагивали, видя, как увеличился его питомец. Порой раздавались голоса: «Может, лучше выпустить змею в лес или прикончить, раз уж он так раздался в размерах?» После этого змей перестал есть мясо. Он не хотел ни умирать, ни возвращаться в лес.

Перед сном Лайал укладывал ручного змея в ящик, шептал «Спи, малыш» и засыпал. А ночью чёрный змей в темноте светил зелеными глазами, разглядывая пухлые щёки ребенка и его золотистые волосы, мерцающие в лунном свете.

Он еще не понимал абстрактных чувств вроде «радости», но знал одно: ему нравилось смотреть на эти волосы. В лесу он никогда не видел ничего подобного — этого золота, будто вобравшего в себя лунный свет.

Обитатели усадьбы лишь посмеивались, наблюдая, как юный хозяин таскает с собой в кожаном мешке нелепого змееныша, иногда показывая его окружающим. Змей был странным — он не только позволял трогать себя, но и, казалось, понимал человеческую речь. Одних это раздражало, другие же находили его забавным.

К тому же у него не было ядовитых клыков, да и сам он был мал и слаб — с таким покладистым нравом он вряд ли прожил бы долго. Но пока молодой хозяин пристает к змее, а не ко всем подряд, — это даже к лучшему.

Правда, с живой игрушкой случались и казусы. В усадьбе, где часто гостили рыцари, свободно разгуливали лошади, и однажды, когда нянька отвлеклась, ребенок поскользнулся возле коня — и змей вылетел из мешка.

Испуганная внезапно появившейся змеей лошадь взбрыкнула, но, к счастью, мальчик не пострадал. А вот змей едва не был раздавлен — ему лишь слегка придавило кончик хвоста. С тех пор, заслышав стук копыт, он забивался в угол и не вылезал.

Змей испытывал инстинктивный ужас перед огромными животными, едва не раздавившими его, и теперь, едва улавливая лошадиный запах от рыцарей, зарывался в мешок, и никакие уговоры не могли заставить его высунуться.

Но в тот день, когда он повредил хвост, он запомнил и другое — как мальчик, рыдая, обнимал его, осторожно поглаживая тело.

Это было новое, незнакомое чувство. Но когда хвост зажил, ребенок перестал его гладить. И змею странным образом захотелось вновь ощутить это прикосновение.

Так прошло несколько месяцев жизни Лайала и змея.

В гости к герцогу заглянула знатная чета, давно поддерживавшая с ним дружеские отношения, вместе с дочерью — ровесницей Лайала. Это был всего лишь краткий визит по пути, но для мальчика, у которого не было друзей-ровесников, это стало настолько радостным событием, что он бросил даже своего любимого змея и выбежал встречать гостей.

Лайал сиял от счастья, беспорядочно раскидывая игрушки по комнате и делясь ими с девочкой, похожей на куклу. Он давно мечтал о друге — разница в возрасте со старшим братом была слишком велика. Мальчик был так рад новому товарищу, что они весь день играли в своей маленькой вселенной, не выходя из комнаты.

Змей наблюдал за этим из-под полуприкрытого черной тканью стеклянного ящика. Он видел, как нежные, будто ростки, ручки кукол вежливо раскланивались и вели любезные беседы. «Здравствуйте, сударыня. Какая прекрасная погода. Не желаете ли прогуляться?» «О, конечно, сэр. Давайте пройдемся по лесной тропинке…» Два звонких голоса сливались, создавая собственный мир — мир, в который змею с его безногим, ползающим телом путь был заказан.

Когда ближе к вечеру гости собрались уходить, Лайал вцепился в пол, суча ногами и рыдая:

— Не-е-е-ет… Не уходите! Останьтесь с Лайалом!

— Ох, наш добрый молодой господин, ну что это такое?

Его милое личико было залито слезами, но время прощаться настало. Смущённые, но умилённые аристократы пообещали навестить его снова и покинули герцогский дом.

Лайал, все еще всхлипывая, перекочевал из рук слуги в объятия старшего брата. Тот, уже несколько лет как повзрослевший, успокоил младшего, словно ребенка, и унёс в комнату. Змей из своего ящика долго смотрел на плачущего мальчика.

Крепкие объятия и ласковые поглаживания по голове постепенно утихомирили Лайала. Устав от слёз, он начал клевать носом, а его брат, покачивая теплое, податливое тельце и тихо напевая колыбельную, расхаживал по комнате. Вскоре мокрые от слез глаза закрылись.

Перед тем как выйти, мужчина окинул комнату беглым взглядом — и встретился глазами со змеем. Он цокнул языком, явно не одобряя вкусы младшего брата, но не тронул змею и удалился.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием спящего. Змей, до этого сжавшийся в комок, высунул маленькую голову из щели ящика и бесшумно выполз. Взобравшись на кровать, он увидел спящее лицо мальчика — розовые щеки, все еще влажные от слез. От этого лица невозможно было оторвать взгляд.

Долго глядя на него и ощущая исходящее от ребенка тепло, змей лихорадочно думал.

http://bllate.org/book/13007/1146351