Готовый перевод A Snake Hole / Змеиная нора [❤️]: Глава 10.4

От бесконечного оргазма Лайал хныкал и извивался, тряся задницей. Волна наслаждения, накрывшая с головой Эдвина, отличалась от того, что он испытывал при эякуляции или мочеиспускании. От незнакомого, впервые испытанного чувства Эдвин нахмурился и невольно попытался вытащить свой член, но змеиный член, инстинктивно растопырил свои шипы-крючья, чтобы помочь оплодотворению самки, оставив оба члена крепко запертыми внутри задницы Лайала. Члены, которые уже успели опуститься и свернуться кольцом на выходе из толстой кишки, сейчас словно застряли в тесной щели. Они могли только слегка дёргаться, но не выходили наружу.

— Ах! Лайал!..

Ощущение, как его насадили на длинный шампур, пронзило все его тело от макушки до пяток, резко накрыв Эдвина. Он издал звериный стон, обнял тело Лайала так, словно собирался раздавить его, и в то же время жидкость — не то сперма, не то моча — ворвалась в дырку внизу новым потоком. Это была жидкость, похожая на воду, которую Лайал часто выпускал из себя, достигнув оргазма.

Эдвин, извергнув фонтан жидкости, чуть не порвав дырку Лайала, тяжело отдышался и ласково потерся лбом о его спину. Его глаза были затуманены, словно два изумруда, были полуприкрыты. Из уголка рта стекала дорожка из слюны и афродизиака. Одной рукой он инстинктивно легонько давил на раздувшийся живот Лайала, а другой тер и крутил сосок, чтобы его грудь не чувствовала себя обделенной ласками.

Подобно змеям, обвивающимся вокруг друг друга и наслаждающимися спариванием, змеиный хвост и человеческие ноги переплелись между собой. Они смешали человеческие и звериные жидкости и достигли высшей точки. Это был оргазм, подобный смерти.

— Хы… Эдвин, живот…

— Ш-ш-ш… Все хорошо. Все хорошо, Лайал…

Лайал при взгляде на свой живот, который выпирал так, словно был беременен, и инстинктивно позвал Эдвина. Это пугало его, и ему хотелось зарыться в объятия, которые всегда обнимали и утешали его.

Эдвин сзади обнял испуганного Лайала, поцеловал его в ухо и нежно похлопал. Он ласково погладил его живот, который был раздут, как будто тот вынашивал его ребенка, и нежно потер дырочку, складки которой сейчас полностью разгладились, приняв два члена в себя. Он медленно покружил вокруг дырочки, кончиками пальцев зацепился за край и опустил губы на дрожащее плечо Лайала.

Наслаждение, длившееся более десяти минут, безудержно лилось, как ливень, но постепенно утихло, хотя члены, заполнившие собой дырку, все еще оставались внутри, увеличиваясь в объеме. Лайал, не ожидавший, что змеиной страсти не будет конца, вытянул руки и ноги и, тяжело дыша, уставился невидящим взглядом в пространство.

По-прежнему наполненные спермой, тугие яйца змеи слегка ударялись о его промежность. В ванной раздавались шлепки плоть о плоть.

— Хы-ы-ы!..

Даже от простого удара яйцами о его промежность Лайала накрыл новый оргазм, короткий и леденящий, и быстро исчез. Как вообще такие ощущения могли существовать в этом мире?.. В предобморочном состоянии Лайал, в голове которого звенело от пустоты, без сил прислонился к плечу Эдвина.

Внутрь него снова хлынула сперма. Смешавшись с жидкостью, до этого впрыснутой в его дырку, она забурлила внизу живота.

Змеи славились настойчивой и упорной страстью, особенно самцы, обладавшие двумя пенисами, что являлось символом мужской силы, но их особая способность заключалась именно в сперме. Если самец извергал сперму в «вагину» своей самки, сперматозоиды оставались активными в течение нескольких месяцев, и самки змей, вышедшие из зимней спячки, беременели, даже не спариваясь.

Это была упрямая, даже одержимая навязчивость, не позволявшая самке змеи стереть следы, даже если она покидала самца после спаривания.

Эдвин, повинуясь змеиному инстинкту, зарывался во внутренности Лайала, чтобы сперма заняла свое место во всех уголках его задницы. Он осторожно двигал членом с бугорками, чтобы проложить путь, и сперма, бурля, переливалась в складки и проникала внутрь. Вероятно, сперма, проникшая внутрь и занявшая свое место глубоко в животе Лайала, больше никогда не выйдет наружу, даже если промыть ее клизмой с мочой мужа.

Это был его змеиный проход. Глубокая пещера, где змея строила свое гнездо и выводила потомство. Уютное убежище только для самца змеи, который, если кто-то посягнёт на него, яростно вгрызался в горло и выпрыскивал яд.

Лайал бессмысленно пускал слюни, и Эдвин, все еще удерживая члены в его заднице, схватил его за подбородок и поцеловал в губы. В то же время змеиное туловище в нижней части тела задергалось. Под водой в ванне, окрашенной в красный цвет от крови, медленно опадала шкура змеи, только что пережившей линьку. И тело, сбросившее старую кожу, отчаянно пыталось вернуться в человеческую плоть.

— А…

Лаская длинным змеиным языком рот и двигаясь членами в дырке Лайала, туловище Эдвина внизу медленно разделилось пополам. Это была головокружительная и восхитительная боль.

Лайалу оставалось только наблюдать за процессом, как кости Эдвина снова ломались и перестраивались в черном теле. Звук треска костей леденил душу. Но Эдвин не издал ни единого стона, словно не чувствовал боли. Единственным показателем того, что он сдерживался, делая вид, что с ним все в порядке, было лишь легкое дрожание рук, крепко обнимавших тело Лайала.

Плотные кости туловища перекрутились, и плоть разошлась. Дергающиеся кости отчаянно пытались пробить змеиную кожу и создать человеческие ноги.

Змеиный член, уродливой формой причинявший боль заднему проходу Лайала, вывалился и в образовавшуюся трещину на животе Эдвина втянулся внутрь. За ним следом вышел и второй член. Члены змеи выскользнули наружу, и из дырки Лайала потекла жидкость. Но это была лишь та жидкость, которую он обычно испускал в момент возбуждения. Ни единой капли змеиной спермы не пролилось наружу, оставшись глубоко внутри его тела.

Наконец, когда вместо змеиного хвоста появились длинные ноги, Лайал, наконец, спутанным сознанием принял, что произошедшее только что с ним ему не приснилось в кошмаре. Перед ним снова было тело, которое он видел и трогал тысячи раз. Сильные ноги, которые безропотно несли его на спине, когда ему не хотелось идти и он капризничал во время совместных прогулок.

Однако на всегда гладком бедре, словно выточенным скульптором из мрамора, как произведение искусства, сейчас остался длинный шрам. Это был след ненависти Эдвина к своему змеиному телу, когда он попытался распластать хвост и достать оттуда ноги. Лайала поразил тот факт, что в мыслях Эдвина, которого он всегда не мог понять, скрывалось чувство стыда и презрения к себе, которого он, возможно, не осознавал.

А также то, что корень этой глубокой ненависти к себе был вызван исключительно Лайалом.

На белом и чистом бедре вокруг шрама все еще оставалась черная чешуя. Лайал не знал, кто этот мужчина, но догадывался, что означала эта чешуя — даже без объяснений Эдвина.

Линька, которую он во что бы то ни стало пытался скрыть, завершилась не полностью.

Эдвин смотрел на свое бедро с оставшейся змеиной чешуей взглядом, который невозможно было описать. Он нежно прижимал к себе Лайала, который был близок к тому, чтобы отключиться. Сброшенная с его тела кожа с отвратительной чешуей осела на дно ванны.

— Помнишь, как тогда… — в ванной раздался тихий хриплый голос. — Ты держал меня так на руках.

Помнил ли он?..

Это были непонятные для Лайала слова. Он, находясь в уютных и крепких объятиях и храня в себе змеиную сперму, медленно закрыл глаза.

— Ты спас меня. Ты держал меня в стеклянной клетке, кормил, мыл и заботился.

Продолжал говорить знакомый ему голос, вспоминая какие-то давние времена, которые Лайал не помнил. Затем последовал поцелуй в его разгоряченную щеку.

Мерцание…

Сквозь слипающиеся глаза Лайал увидел красную воду в ванне, ногу, на которой теперь был шрам, и змеиную кожу, колышущуюся в воде. Не в силах больше находиться в сознании, он окончательно закрыл глаза.

*Кап. Ка-а-ап… Кап…*

В сырой ванной комнате капли воды падали, издавая ритмичные звуки. Эдвин, словно боясь, что кто-то заберёт маленькое тело из его объятий, обхватил его руками, склонившись над ним. Сознание, завершившее линьку, было до проклятия ясным. Он уткнулся лицом, покрасневшим от долгой страсти, в крошечную спину своего партнера и нахмурился.

Это был сезон дождей и палящего солнца.

Это был тот же самый сезон.

http://bllate.org/book/13007/1146349