Готовый перевод After the Protagonist of the Sadistic Novel Turns Into a Salted Fish! / Ленивая жизнь бывшего героя садистского романа! [❤️]: Глава 30.2

По человеческим меркам, он, вероятно, был одним из лучших по боевым качествам, примерно таким же, как те два человека, что постоянно крутились вокруг него, хотя, если судить по ауре, чуть моложе и менее опытно них.

Раньше Инь Ю не замечал подобных вещей; ему никогда даже не нужно было задуматься о них. Даже сильнейший человек был просто мыслью, с которой можно было справиться на расстоянии. Как люди не стали бы сравнивать свой боевой уровень с уровнем муравьев разных классов, так и он. Однако после женитьбы и под присмотром Бай Мусина ему пришлось усвоить множество человеческих знаний, и вот так он с трудом начал разбираться в классификации человеческих способностей.

Он больше не совершит ошибку, запутавшись в основных трех полах.

Присутствие становилось все ближе.

Инь Ю нахмурился. Он попытался отговорить:

— Мусин, это слишком опасно. Я сам схожу.

Запахи хранили в себе много информации. Даже люди с их поблекшим обонянием могли различать эмоциональные колебания в феромонах, не говоря уже о нем, существе, способном проанализировать почти каждую деталь по одному только аромату.

Крепкое желание обладать, присутствующее в запахе незваного гостя, было вопиюще очевидным. Кто-то заявился сюда с дурными намерениями.

Только сблизившись со своим партнером и испытывая муки глубокой привязанности, Инь Ю достиг своего апогея в собственничестве.

Появление на их территории доминирующего самца (по сравнению с исходным видом его партнера), находящегося в периоде размножения, ничем не отличалось от вызова, прямо брошенного ему в лицо.  

Мрачные инстинкты, кипящие под его человеческой личиной, побуждали его содрать кожу и истерзать этого дерзкого провокатора, безжалостно раскромсать каждый дюйм его плоти, чтобы это низшее существо осознало последствия свой попытки побороться за его пару.

Долго подавляемая хаотичная и беспощадная натура сполна пробудилась от этой провокации.

Сколько бы времени он ни носил человеческое обличье, его инопланетная сущность все равно оставалась в его основе.

Бай Мусин бросил на него взгляд.

Инь Ю, не способный видеть своего отражения в этот момент, не мог себе представить, насколько ужасающе холодным было выражение его лица. В его глазах, которые часто будто заключали в себе целые галактики и потрясали Бай Мусина, теперь горело суровое убийственное намерение.

Это не было так уж необычно; Инь Ю не всегда ходил с этой глупой улыбкой. Иногда, в состоянии оцепенения, его лицо оставалось лишенным эмоций, но при этом несло оттенок холодной свирепости.

Даже пылая гневом, Инь Ю не забывал сдерживать свою пылкую сторону перед Бай Мусином.

Но кем был сам Бай Мусин?

Он столько раз пробовал лезвие ножа на бесчисленном количестве миссий, что стал чрезвычайно чувствителен к намерениям убить. Именно эта адаптивность не раз спасла его от смертельных ситуаций.

Его наставник нередко подмечал, что, хотя Бай Мусину плохо удавалось наблюдать и анализировать микромимику, его повышенное чувство опасности давало задатки тому, чтобы стать прирожденным убийцей.

В тот момент Бай Мусин остро осознал, что еще до встречи с незваным гостем Инь Ю уже решил уничтожить его.

Он сделал вид, будто ничего не заметил.

Теоретически убийство нарушителя на частной планете — право, которым мог воспользоваться владелец, но на практике это легко расценивалось как превышение самообороны, что могло привести к некоторым юридическим неприятностям.  

Бай Мусин не собирался допускать такого безрассудного поведения своего новобрачного.

Ему не хотелось прибираться за Инь Ю. С космическим пиратом в виде незваного гостя особых проблем не возникнет, однако в случае законного гражданина Империи ситуация осложнится. А если это вообще окажется недоразумением, тогда это все будет еще более ненужно. 

Вся ситуация казалась невероятно хлопотной только от одной мысли о ней.

Возможно, в последнее время они правда вели весьма неторопливый образ жизни, и он отказывался нарушать этот порядок.

Лучше было пресечь эту неприятность в зародыше.

Он аккуратно защелкнул приклад оружия, прежде чем произнести прохладным тоном:

— Просто держись позади меня. И не выходи, пока я не позову тебя. До этого ты не должен появляться.

Инь Ю с недоверием обернулся к Бай Мусину.

Спустя несколько секунд, под холодным взглядом Бай Мусина, он неохотно кивнул в знак согласия.

Половина его сердца полнилась обжигающим, огненным желанием защитить любимого; ему ничего так не хотелось, как проглотить Бай Мусина и спрятать в глубине своего существа, уберечь своего очаровательного и нежного партнера от внешних угроз. Однако он знал, что Бай Мусин не стремился к подобному вознесению на пьедестал. У него не хватало смелости претворить это в реальность — лишь просто оставить это в своей голове.

Другую же половину сжирала острая враждебность в отношении незваного гостя, хаотично пробуждались инстинкты. Как вид, рожденный путем взаимного поглощения, Ицзя не имел в своей природе понятия о терпимости.

Злоба плескалась ледяной водой, постепенно подтачивая его рассудок.

Нарушитель становился все ближе, и тогда Бай Мусину удалось разглядеть фигуру.

Ариель больше не скрывался. У высокого альфы с золотистыми волосами и голубыми глазами было красивое лицо, отмеченное смесью высокомерия и следа незаметной растерянности. Его взгляд, сложный и глубокий, впивался в Бай Мусина.

Как раз когда он собирался что-то сказать, он заметил в руке Бай Мусина пистолет с гранулами.

Светящаяся точка целилась прямо в центр его лба.

Изящные и тонкие, словно произведение искусства, руки Бай Мусина легко держали орудие. Он выглядел непринужденно, почти небрежно, но при этом располагался таким образом, что можно было выстрелить одним движением пальца.

Ариель не взял с собой никакого серьезного оружия, только небольшой пистолет, спрятанный во внутренней подкладке пальто, который он не успел бы достать сейчас.

Он был хорошо осведомлен о меткости Бай Мусина в стрельбе. За время службы в армии Ариель лично поручил ему несколько сложных миссий по устранению, и все они были выполнены безупречно.

Даже сам Ариель не смог добиться столь высокой точности.

С такого близкого расстояния даже гражданская пушка с гранулами могла позволить Бай Мусину сделать несколько выстрелов ему в голову.

Хотя Ариель верил, что Бай Мусин не осмелится выстрелить в имперского генерал-майора его положения, в тот момент направленный на него пистолет пробудил в нем подсознательный страх — инстинкт выживания, присущий всем живым существам.

Бросив взгляд на холодный ствол, Ариель проглотил свои изначальные слова и заставил себя улыбнуться, притворяясь расслабленным.

— Это я, Мусин. Ты так быстро забыл своего старого командира?

Бай Мусин кивнул в знак узнавания его, однако пистолет с гранулами не опустил, лишь слегка сместил прицел с головы Ариеля, сохраняя позу, предполагающую, что он может спустить курок в любой момент.

Ариель продолжил принужденно улыбаться.

— Мусин, я слышал, ты женился? Почему ты мне не сказал? Я бы пришел поздравить тебя. В конце концов, мы работали и жили вместе около пяти лет. Я очень скучаю по тебе.

Бай Мусин и бровью не повел на попытки Ариеля завязать разговор.

Он предполагал, что Ариель пытался что-то передать на тонком уровне, однако вникать в это не хотелось.

Его лицо выражало то же спокойствие и безразличие, что и всегда, как мирно растущая на заснеженной горе сосна, покрытая тонким слоем инея и источающей ощущением холодного одиночества.

Наблюдение за Ариелем было сродни наблюдению за придорожным камнем.

Чем меньше Бай Мусин реагировал, тем больше Ариель становился похожим на самовлюбленного идиота.

Разговор Ариеля с самим собой понемногу заканчивался:

— …Зачем быть таким холодным? По-моему, я не сделал ничего, что могло как-то обидеть тебя. Почему ты не перестаешь относиться ко мне как к врагу с тех пор, как ушел в отставку?

В его словах было много преувеличения.

Из-за их отношений в прошлом Бай Мусин правда недолюбливал его и в основном предпочитал держаться на расстоянии от Ариеля.

Ариель умел превозносить мелочи. Он преувеличивал те моменты, которые благоприятствовали его моральным качествам.

Бай Мусин не имел интереса вступать с ним в спор. Он не поддавался на его уловки.

— Нарушение границ частной собственности незаконно, — наконец заговорил Бай Мусин. — Пожалуйста, уходи.

http://bllate.org/book/12999/1145350