Готовый перевод After the Protagonist of the Sadistic Novel Turns Into a Salted Fish! / Ленивая жизнь бывшего героя садистского романа! [❤️]: Глава 23.3

— Нет же, я пришел сюда только ради тебя… — попытался объяснить Инь Ю, подскочив со стула.

…И где он только научился такому заискивающему флирту?

Пусть Бай Мусин и обладал естественным барьером против романтических ухаживаний, его все равно удивила эта слащавость. 

Впрочем, в этот момент Инь Ю выглядел неимоверно мило. Жалко, но мило.

— Я благодарен, что ты заботился обо мне столько времени. Прости, я плохой друг. Дай мне время подумать, как отплатить тебе, хорошо? — и не дожидаясь, пока Инь Ю скажет что-то еще, он продолжил: — Уже очень поздно, я хочу отдохнуть. Тебе тоже следует вернуться в свою комнату и отдохнуть. 

Выражение его лица было спокойным, но от него веяло какой-то невозмутимостью и уверенностью, пробирающей до самых костей. 

С виду он выглядел как хрупкий тонкий бамбук, который мог легко сломаться под силой тех, кто искал его, но лишь те, кто видел, как он переносит ветра и морозы, знали, насколько стойко было его пустое сердце. 

Инь Ю ничего не оставалось, кроме как уйти. 

Он направился к двери с несколько апатичным видом, но не забыл сказать Бай Мусину:

— Доброй ночи, Мусин. Не забудь укрыться одеялом, чтобы не заболеть снова.

— Доброй ночи, — сказал в ответ Бай Мусин. 

Дверь закрылась.

Остался лишь Бай Мусин, совершенно неподвижный и безмолвный.

Стояла такая тишина, что можно было услышать, как падает булавка. Каждый вздох, вырывающийся наружу, растворялся в воздухе. 

Бай Мусин продолжал тихо сидеть на кровати. 

Он проспал весь день, но, отказав Инь Ю, снова почувствовал себя абсолютно опустошенным. 

Это был не физический дискомфорт — его тело по-прежнему было чистым и опрятным. Общая пустота просто поднялась откуда-то из глубины и стала медленно и постепенно занимать его мысли. 

От этого ему не хотелось говорить и даже двигаться.

Может, это долгий разговор истощил его душевные силы. 

Его необъяснимо вялый и несговорчивый разум бродил в бесцельных размышлениях. 

Проходили минуты, а может быть и часы. Бай Мусин откинулся назад на кровать и медленно погрузился в царство Морфея. 

Его сон был беспокойным. Он даже не знал, когда успел закрыть глаза и заснуть, и спал ли он вообще. Его сознание затихло, существуя в промежутке между сном и явью. 

К нему снова пришли «грезы».

В оцепенении, с раскрасневшимися щеками, он сидел в объятиях Инь Ю, и ранний утренний свет ясно освещал их переплетенные фигуры. 

Одна половина его разума была заперта в этом ошеломленном теле, а другая наблюдала за происходящим с полной ясностью. 

Он даже осознавал, что видит сон. Вернее, не совсем сон, а воспоминание, которое ускользало от него, подобно песку сквозь пальцы, пока его поглощала растерянность от случившегося. 

Невольно вспомнилось обиженное «обвинение» Инь Ю, что Бай Мусин украл его первый поцелуй…

Сцена была поистине неописуемой. 

Бай Мусин вдруг почувствовал растущее тепло в его теле… Странно, разве человек может испытывать ощущения во сне?

Ему хотелось отвернуться, но это странное состояние полусна и полубодрствования отнимало всякое чувство контроля. Бай Мусин мог лишь продолжать наблюдать за тем, что виделось так ясно и отчетливо. 

Он увидел, как Инь Ю потянулся к нему руками, сгребая его в свои объятия. 

Мускулистая фигура Инь Ю слегка горбилась на стуле, его мышцы слабо проступали сквозь одежду, источая ощущение силы.

Та часть Бай Мусина, находящая в наблюдательной позиции, обращалась прямо к профилю Инь Ю. Глубоко посаженные глаза мужчины внимательно вглядывались в него в свете солнца, его серебристые глаза были подобны глубокому озеру. Ниже виднелись прямой нос, тонкие губы и четкая, острая линия челюсти. 

Действительно красивое, безупречное лицо. 

Осознание этого пришло таким естественным образом, хотя Бай Мусин не считал себя восприимчивым к людской внешности. 

Спустя время он встрепенулся. Почему он вообще отвлекся на это?

На чем ему следовало сосредоточиться, так это на…

Как смело он поступил, воспользовавшись его ошеломленным состоянием, чтобы удержать его.

Но не успел в нем разгореться хотя бы намек на упрек, как он увидел себя убаюканного в объятиях Инь Ю; он не только сумел праведно оттолкнуть его, но и протянул руку, словно в поисках поддержки, и несколько раз пошарил на ощупь, прежде чем обхватить предплечье Инь Ю.  

В тот момент Бай Мусин лишился способности думать — если, конечно, человек вообще способен думать во сне. 

Как странно. 

Обычно он не отличался такой слабой защитой.

В предыдущей жизни, даже находясь под порабощающим влиянием временной метки альфы по воле судьбы, он сумел сохранить рассудок и серьезно ранить Ариеля. Как же теперь, только из-за лихорадки, он был столь уязвим в чьих-то объятиях, доведенный до такого обессиленного состояния? 

Неужели он настолько доверял этому другу, с которым познакомился в Интернете? В это было трудно поверить. 

Он потерялся, заплутал в своих реакциях в том, что именно его смущало. 

Казалось, он начал осознавать, что значение Инь Ю в его сердце несколько больше, чем он думал ранее. 

Робкий росточек, только выглянувший из почвы, понемногу распустился, подпитываясь солнечными лучами или редким моросящим дождем, получая достаточно питательных веществ для своего роста.

Лист плавно покачивался от радости и тянулся вверх. 

Пусть и совсем небольшое движение, оно вызывало рябь и наложение разноцветных световых колец в сердце Бай Мусина. 

Словно полуденное солнце, светящее прямо в глаза и тем самым вызывающее краткую, сильную иллюзию. 

Это было крайне непривычное чувство, совсем непонятное. 

Туманный слой пара обволакивал его, поглощая наблюдающую половину его сознания. 

И все же жест был нежным и тонким. 

Смутно проступали очертания, как будто ему было достаточно сделать лишь один шаг вперед, чтобы открыть истину за туманом. 

Прежде чем Бай Мусин смог двинуться в этот туман, развернулась еще более умопомрачительная сцена. 

Он увидел, как тянет Инь Ю за волосы, разглядывает его несколько секунд, а затем проявляет инициативу и целует его. 

Пусть и очень коротко, как утренняя роса на цветах, они и вправду поцеловались. 

Губы к губам, рот ко рту. 

После поцелуя, словно достигнув заветной цели, его сознание — единственная оставшаяся опора в его теле — увязла где-то в глубине разума и он прислонился головой к плечу Инь Ю, закрыв глаза. 

Всего через несколько секунд его дыхание стало ровным и он погрузился в глубокий сон.

В этот момент его восприятие вернулось к той половине его сознания, которая находилась в объятиях Инь Ю.

Широкое тело окружало его со всех сторон, не очень теплое и мягкое, с легким прохладным дыханием, но все равно заставляющее его чувствовать себя в безопасности. 

Каждый сантиметр его тела был захвачен этим бережным объятием, как если бы он возвратился в спокойное море рождения или свернулся в огромный клубок пряжи. 

…Бай Мусин распахнул глаза и увидел комнату, окутанную тьмой. 

В маленькой спальне с закрытыми окнами и задернутыми шторами он слышал только свое учащенное дыхание.

И неотвратимый звук биения его сердца. 

Тук-тук-тук.

Оно сокращалось быстрее обычного, создавая ощущение бесконечного падения, каждая капля которого навлекала крошечный трепет тревоги. 

Странно.  

Очевидно, никакой опасности не было.

Почему он чувствовал это легкое покалывание? Он коснулся места, где находилось сердце, и ощутил ладонью его стук под ребрами. 

Какое-то время он тихо лежал на кровати, восстанавливая дыхание и опустошая мысли, пытаясь унять свое несколько необычное сердцебиение.  

Однако даже спустя более десяти минут никакого спокойствия не наступило. 

Сердце по-прежнему колотилось быстро и энергично.

Как будто его поддерживала незнакомая эмоция, постоянно излучающая тепло наружу.

Он явно не мог спать вот так. 

Бай Мусин поднял свой оптический мозг в виде часов и посмотрел на время. Было два часа ночи, до рассвета оставалось еще уйма времени. 

После включения светового мозга в панели оповещений выскочило уведомление. Щелкнув по нему, он прочитал:

[Уважаемый житель FY57, в нашей звездной системе с 9:00 позавчерашнего дня стартовала акция «Подарок при регистрации брака». Акция продлится три дня и завершится завтра в 18:00, перед закрытием отдела регистрации. Граждане, желающие принять участие в мероприятии, должны незамедлительно отправиться в центральную звездную систему для завершения брачных процедур!]

Ах, правительственная реклама брака. 

Продолжительные войны последнего десятилетия сильно сократили население, и теперь вся империя использовала различные методы для поощрения браков и деторождения.

Большинство подобных инициатив разрабатывались с учетом специфических условий каждой звездной системы, а само правительство предлагало брачные подарки.

Таким сельскохозяйственным и скотоводческим звездам, как у них, часто дарили практичные предметы для управления фермой, отражающие местные особенности.

Будучи одиноким бетой, Бай Мусин нередко получал подобную рекламу. Последняя за женитьбу предлагала детеныша зверя Тата.

Трудно наверняка сказать, повышали ли такие небольшие стимулы уровень заключения браков. Бай Мусин сомневался в этом. 

Люди, которые уже запланировали жениться, сделали бы это независимо от подобных стимулов. А те, кто не хотел, не передумают из-за этих мелких преимуществ, не так ли?

Однако в этот раз подарок… Бай Мусин некоторое время смотрел на него. 

У мутировавшей травы Серебристая звезда, как утверждали, улучшилась яркость, и это делало ее более притягательной для ночного наблюдения по сравнению с традиционной травой Серебристая звезда. 

Поскольку это был результат недавних исследований, он должен был пройти некоторые процедуры и пока не был доступен на рынке. До Бай Мусина доходила прежде молва о новом сорте травы; пожелав приобрести ее, он обратился в несколько магазинов, но все сказали, что потребуется не менее полугода, прежде чем семена появятся на складе, так что ему пришлось отказаться. 

Нежданно правительству удалось заполучить ее раньше и использовать для этой рекламной акции. 

Бай Мусин все смотрел и смотрел на сообщение, а затем закрыл его и поднялся с кровати. Не в силах заснуть, он решил прогуляться. 

Обычно он так не поступал — не бродил на улице в пижаме посреди ночи. 

Два года или даже два месяца назад такое поведение было бы для него немыслимо.

Но в последнее время его поведение стало отклоняться от его обычной рутины. 

Если вот так задуматься, то с тех пор, как он согласился встретиться с недавно повзрослевшим интернет-другом, многое начало идти наперекосяк. 

Сейчас это не казалось таким уж плохим. 

Предаваясь размышлениям, он вспомнил Инь Ю и вчерашние беспорядочные события. 

Это как огромный клубок пряжи, который невозможно распутать. Такая сложная эмоциональная ситуация явно подавляла его.

Интересно, чем сейчас занимался Инь Ю?

После столь резкого отказа его сердце, вероятно, было разбито на долгое время. 

…Не был ли он слишком жесток в своем отказе?

Хотя отказ — в принципе жестокая вещь.

Неважно, насколько сильно он нравился Инь Ю, такой жестокий отказ заставил бы даже самого восторженного щенка поджать хвост и убежать. 

Наверное, завтра утром Инь Ю с удрученным видом потащит свой чемодан и скажет ему, что уезжает. 

Странное сердцебиение, казалось, наконец утихло, постепенно возвращаясь к своему обычному ровному ритму.

Бай Мусин протянул руку, собирая отросшие пряди волос на затылке. Его волосы, оставленные на время без присмотра, теперь были достаточно длинными, чтобы их можно было завязать в небольшой хвост. 

Глубокая ночь в этот час была самой холодной. Подумав немного, он достал из шкафа кофту и накинул ее поверх пижамы.

Сложив одеяло и прибравшись в комнате, он подошел к двери и уже собирался открыть ее, как вдруг вспомнил о чем-то и приостановился.

Перед его сном шел дождь, потому он вернулся и отыскал простой зонтик, беря его с собой. 

Прогулка под дождем в два часа ночи не виделась хорошей идеей.

Он толкнул дверь. 

http://bllate.org/book/12999/1145333