Готовый перевод After the Protagonist of the Sadistic Novel Turns Into a Salted Fish! / Ленивая жизнь бывшего героя садистского романа! [❤️]: Глава 20.1

Прежде Инь Ю имел лишь смутное представление об этом вопросе, зная только, что это необходимый шаг в создании партнерства. На языке обывателей это, кажется, называлось «спариванием»?

Конечно, в человеческом обществе существовал более культурный термин, который Инь Ю просто бегло просмотрел и плохо запомнил. 

Он лишь смутно помнил его содержание.

Подобно людям, наблюдающим за действиями других организмов, у Инь Ю не было истинного чувства погружения во время имитирования человеческого поведения; это была лишь маскировка, оболочка, которую он носил. 

Подобные вещи не вызывали в нем особенных чувств. До встречи с Бай Мусином они существовали для него только на бумаге. Он понимал их, но между ним и этим пониманием словно лежал слой тумана, и он не мог реально сопереживать. 

Инь Ю даже не ведал, отчего люди так зацикливались на держании за руки и объятиях, ибо для Ицзя этих понятий не существовало. 

Род Ицзя имел малую численность, и в огромной вселенной представители одного вида почти никогда не встречались друг с другом. А если по какой-то редкой случайности это и происходило, то они не проявляли в отношении друг друга никаких дружеских чувств. 

В наиболее вероятном исходе Ицзя вступили бы в первобытную схватку, порожденную взаимной хаотической болью. Для них тела были силой и оружием, а не средством выражения дружелюбия и близости.

И только когда он вышел из звездолета и увидел в толпе черноволосого человека, его тело, имитирующее человеческую форму, вдруг потянуло подойти поближе.

С того момента, благодаря связи с Бай Мусином, он стал вливаться в эту мимическую форму.

Он начал понимать человеческую близость.

«Хочу обнять Бай Мусина и окутать его своим ароматом!» — было его первой мыслью, когда он в первый раз увидел Бай Мусина. Тем не менее, прохождение им ускоренного курса по социальному этикету не допустило совершить подобный шаг, иначе Бай Мусин просто прогнал бы его там же. 

А теперь это желание стало еще сильнее.

Мог ли он продолжать сопротивляться этому?

Новые знания, хлынувшие в его разум, ошеломили юного Ицзя. Он смотрел, смотрел и смотрел…

К тому времени, когда он вынырнул из этого состояния, выяснилось, что он неосознанно хватается за талию Бай Мусина с зарумянившимся лицом, умудрившись даже пару раз погладить ее. 

На ощупь талия оказалась мягче и тоньше, чем он себе представлял.

Ограниченный человеческий словарный запас Инь Ю не был способен описать это ощущение, но в тот момент он чувствовал, как его имитация сердца зашлась в быстром ритме. 

Вероятно, от того, что с ним редко обращались столь интимно, человек в его руках слегка дрожал; его тепло просачивалось сквозь тонкую ткань пижамы. 

Поняв, что Бай Мусина до сих пор лихорадит, Инь Ю моментально успокоился. 

Он поспешно очистил свой разум от беспорядка; кроме пары ощупываний талии, он больше ничего не предпринял. 

Вместо этого он осторожно приподнял Бай Мусина и уложил его обратно на кровать, подобрав ему наиболее удобное положение для сна и удобно подоткнув одеяло. 

Утренний солнечный свет уже добрался до угла кровати, лаская лицо Бай Мусина и бросая бледный отблеск на его кожу под глазами. 

Казалось, Бай Мусину было некомфортно от жара: его лоб слегка хмурился, а его щеки странно румянились с намеком на нездоровый цвет. 

Инь Ю сидел на кровати и наблюдал за ним. 

Из-за своего слишком высокого роста он не мог спокойно расположиться в кресле, а Бай Мусин все равно не видел его в своем-то состоянии, так что он решил переместиться на пол, вытянув одну ногу и согнув в колене другую, положив руку на край кровати. 

Его фигура укрылась в тени, вдали от света, в полумраке комнаты, сосредоточенная на Бай Мусине. 

Если бы Бай Мусин не предавался Морфею, то увидел бы, как поразительно серебряные глаза Инь Ю тихо наблюдают за ним и мерцают подобно озеру в ночи.   

Он не шевелился, держа свои руки при себе, концентрируя все свое внимание на человеке перед ним, как будто у него было что-то прямо противоположное СДВГ.

Иногда он касался лба Бай Мусина, проверяя его температуру, или трогал его за кончики пальцев, свисающих с края кровати. 

Он напоминал злобного дракона, оберегающего принадлежащее ему сокровище. Знающего, что он должен старательно хранить его, но все равно не способного удержаться от того, чтобы не поиграть со столь любимой и дорогой вещью снова и снова. 

Казалось, его будут терзать мучения, если он будет меньше прикасаться к нему. 

А затем он погрузился в грезы наяву, и его лицо раскраснелось даже сильнее, чем лицо Бай Мусина с его лихорадочным цветом. На его коже отобразился целый спектр цветов, что напоминало человека, чей разум перегрелся. 

Инь Ю еще долго наблюдал за происходящим, прежде чем неохотно подняться. 

После того, как первоначальная тревога, возникшая из-за лихорадки Бай Мусина, утихла, он вздохнул свободнее и внимательно оценил состояние беты, поняв, что тому не грозит никакая серьезная опасность. Это облегчило его душу. 

Они умели воспринимать внутреннее состояние других организмов через осязание и обоняние, и при дальнейшем совершенствовании эта способность могла бы послужить квалифицированным инструментом оценки состояния здоровья. 

Не то чтобы он занимался саморекламой, но с ним Бай Мусину больше не придется вызывать врача! Это помогло бы сэкономить кучу денег!

Инь Ю уже приступил к самостоятельному изучению медицинских знаний, и подобные физиологические умения давались ему легче всего. Однако по-настоящему успокоиться ем помогло то, что причину лихорадки Бай Мусина он нашел в своих наследственных воспоминаниях. 

Когда предназначенные спутники и Ицзя оказывались слишком близко, если один из видов был слабее — учитывая, что во вселенной, с их точки зрения, почти нет видов сильнее, такой сценарий фактически неизбежен, — их физиология менялась под воздействием магнитных полей. 

Ведь продолжительность жизни их расы, даже обычной, могла достигать тысячи лет, не говоря уже о нем, унаследовавшем родословную первичного королевского рода богини матери. 

Он мог вспомнить момент своего рождения: это было слишком давно и неясно. 

http://bllate.org/book/12999/1145325