Готовый перевод After the Protagonist of the Sadistic Novel Turns Into a Salted Fish! / Ленивая жизнь бывшего героя садистского романа! [❤️]: Глава 17.1

Ночь была тихой.

Уже давно перевалило за полночь, и по мере плавного затухания углей все ближе подкрадывалась ночная прохлада.

В воздухе висела тревожная атмосфера. Редкие звуки мелких животных, промышляющих в близлежащих зарослях, давно затихли, и вся планета погрузилась в мертвую тишину.

Настоянные в мяте пузырьки всплывали на поверхность, а при соприкосновении с воздухом лопались, образуя крошечные прозрачные шарики, разлетающиеся во все стороны при контакте с атмосферой. 

Тьма следовала за этой слабой тревогой, более глубокая, чем сама ночь. То, что должно было быть простыми тенями, искажалось и обезображивалось, порождая придатки, похожие на когти и конечности, наряду с многочисленными неузнаваемыми чертами. Они рвали и пожирали друг друга, являя под покровом тьмы гротескное зрелище, недоступное человеческому пониманию.

Словно неудержимый прилив злобы, готовый разорвать хрупкий фасад, из темноты вываливались скрюченные придатки, окутывающие свою жертву с хищным предвкушением, готовые поглотить ее целиком.

Если бы кто-то стал свидетелем этой сцены, даже самые элитные альфа-воины задрожали бы от страха, подавленные ощутимой злобой.

Бай Мусин же едва ли замечал что-либо, перед его разумом и глазами стояли пагубные образы, свидетелем которых он только что стал.

Беспокойство затмило все остальные эмоции, заставив его потерять привычную остроту восприятия.

Когда его ладонь коснулась подбородка Инь Ю, Бай Мусин ощутил холодную кожу его щек. Несмотря на недавно съеденную горячую пищу, тепла не было вообще. Если бы он не знал, что перед ним живой человек, то счел бы его за безжизненный труп.

Но у него не было времени раздумывать над этими деталями. Он с силой сжал челюсть Инь Ю, пытаясь заставить его открыть рот.

Инь Ю был на голову выше него, и когда он опустил взгляд, тень закрыла большую половину его лица, скрывая выражение его лица. Лишь слабый отблеск отбрасываемого света отражался в его серебристых глазах, бледных и холодных, как призрачное пламя в ночной темноте.

Бай Мусину почудился намек на боль — быть может, просто галлюцинация, но она как будто действительно была там.

Это было подобно прикосновению к тонкой коре, из которой через случайную щель просочилась обжигающая магма.

Бай Мусин надавил сильнее, но челюсть Инь Ю напоминала камень и не сдвигалась с места даже под хваткой бывшего фронтовика, победившего бесчисленное количество альф.

— Открой рот, — холодно скомандовал он.

Вспышка промелькнула в серебристых глазах, словно он попытался прийти в себя после своего оцепенения.

На сей раз, после применения приложенной силы, Инь Ю послушно последовал его словам и открыл рот, выплюнув отломанный кусок металлического шампура.

Слабый звук стал паузой, когда беспокойная тьма внутри него отступила под вернувшейся рациональностью, резко восстановившей спокойствие.

Звездный свет рассеялся, и суета в близлежащих зарослях постепенно возобновилась.

Тело Бай Мусина инстинктивно дрогнуло; его подсознание подсказывало ему, что что-то не так.

Но, прежде чем он успел задуматься, из него вырвался вздох облегчения от выплюнутого предмета, и Бай Мусин снова сжал его челюсть в слабом свете звезд и стал наклонять его голову из стороны в сторону, чтобы рассмотреть поближе. Не увидев крови, он наконец расслабился. 

Кожа под его ладонью была чуть потеплевшей.

Небольшая злость пенилась в нем, и он не понимал, откуда взялось это чувство. Он был свидетелем бесчисленных ранений и даже смертей на службе, и посещение медицинского отсека стало для него обычным делом. Так что этого быть не должно, но оно было. Возможно, свою роль сыграло то, что Инь Ю еще был подростком и, естественно, отличался от опытных солдат, от которых ожидали, что они будут терпеть ранения и сражаться до конца.

Бай Мусин успокоил свой разум и пробормотал:

— Зачем ты ешь все подряд? А если бы ты поранился?

Инь Ю совсем не сопротивлялся его рукам, а когда бета начал убирать ладонь, и вовсе наклонил голову, чтобы потереться о нее в погоне за осторожными пальцами Бай Мусина.

Словно большой ласковый глупый пес, готовый принять все, что бы ни сделал хозяин.

Уловив недовольство Бай Мусина, он немедленно извинился.

— Прости, в следующий раз такого не повторится.

Бай Мусин совершенно лишился дара речи, чувствуя, как что-то сжимает ему сердце.

— Ты едва не поранился и сейчас просишь прощения… Аргх, забудь.

Он схватил стакан с газировкой и протянул его.

— Прополощи рот.

Инь Ю набрал жидкость в рот, но вместо того, чтобы выплюнуть ее, проглотил ее одним глотком.

Бай Мусин: «??»

Инь Ю с довольным видом осушил весь стакан и объявил:

— Это стакан из которого ты пил!

Ах, вот оно что.

Ощущая некоторую сюрреалистичность, он вспомнил похожую сцену из прошлой жизни.

Это случилось примерно через полгода после того, как он дифференцировался в омегу S-класса. На балу, на посещении которого настояла Ассоциация управления омегами, ему наконец-то удалось укрыться от бесчисленных людей, пытающихся лезть в его дела, и, прихватив бокал красного вина, он тихо удалился на небольшой балкон, чтобы насладиться прохладным вечерним ветерком.

Однако его покой был нарушен неожиданным гостем.

Новоприбывший был одним из четырех альф S-класса со 100-процентной совместимостью, лидером крупнейшего торгового консорциума в Империи, обаятельным и весьма искусным в умении обольщать омег.

Хотя он не был столь выдающимся, как майор Ариель, занимавший высокий пост в армии, его солидное состояние и разборчивый характер сделали его не менее популярным среди омег.

Обходительный плейбой подцепил бокал с красным вином, из которого Бай Мусин успел небрежно отхлебнуть, и сделал глоток в весьма двусмысленной и интимной манере, даже слизнув языком остатки вина с уголков губ.

В сочетании с манящим ароматом чужих феромонов, атмосфера на маленьком балконе, где находились лишь один альфа и один омега, почти ощутимо сгустилась.

Объективно говоря, альфа был довольно привлекателен внешне, его действия не выглядели сальными — напротив, чарующими и способными пленить сердца. А с его сладким и соблазнительным ароматом феромонов обычный омега наверняка уже почувствовал бы, как у него участилось сердцебиение.

Но, к несчастью, Бай Мусин был некомпетентным омегой, который происходил из нетрадиционной среды. Ситуация не просто не трогала его, он испытывал откровенное отвращение, чувствуя себя натуралом с древней Земле, которого домогается гомосексуал. Его затылок покалывало, и он хотел только одного — дать собеседнику по морде. 

Эта сцена напоминала сцену из прошлого.

И все же это было не совсем то же самое. Инь Ю, этот глупец, знал только, как залпом выпить напиток без капли грациозной сдержанности, которую демонстрировали другие в попытке соблазнить кого-то. А Бай Мусин, как ни странно, не испытывал того желания дать по морде — вместо этого он счел это довольно забавным, захотев протянуть руку и погладить его по голове.

Наверное, все было из-за того, что за действиями Инь Ю не стояло никаких злонамеренных умыслов, как в случае с близкими друзьями, с которыми ты ел с одной посуды, или с домашними животными, которые крали вещи своих хозяев, чтобы продемонстрировать тесную связь.

Совсем уж по-детски.

Добрая мысль промелькнула в его голове слишком быстро, чтобы ее можно было уловить, и Бай Мусин отметил небрежным «О».

http://bllate.org/book/12999/1145319