Готовый перевод After the Protagonist of the Sadistic Novel Turns Into a Salted Fish! / Ленивая жизнь бывшего героя садистского романа! [❤️]: Глава 6.2

Ариель так хорошо спланировал все: заманил феромонами Бай Мусина в пассивную течку, чтобы основательно заполучить омегу себе.

Однако недооценил решимость Бай Мусина.

Все-таки он был острым орудием в его руках, когда-то самым полезным и пережившим огонь войны.

Он зависал между жизнью и смертью бессчетное количество раз и пережил это.

Даже после становления омегой кровь в его жилах осталась неизменной.

Бай Мусин перерезал себе бедренную артерию, терпя боль и противостоя вызванной феромонами течке, используя все хитроумные приемы, чтобы ранить и себя, и Ариеля и продержаться до прибытия полиции.

Ариель понес наказание за попытку отвергнуть желание омеги закрепить связь и заплатил за это высокую цену.

Бай Мусину даже не пришлось шевелить пальцем – трое других альф, жаждавшие сблизиться с ним, ухватились за эту возможность и набросились на Ариеля и его семью.

Если бы Ариэль преуспел, у них не было бы никаких шансов, но поскольку он потерпел неудачу, возмездие со стороны конкурентов было неизбежным.

С тех пор они полностью разорвали отношения.

Вспомнив те тошнотворные события прошлого, Бай Мусин стал еще холоднее и безразличнее.

Болезненная бледность на его щеках послужила идеальной маскировкой для его неожиданного выражения лица, что не показалось неуместным.

Ариель приблизился к его кровати.

— Не нужно формальностей. Я здесь от имени военных, чтобы навестить тебя.

Бай Мусин опустил ресницы.

— Благодарю.

Ариель не сел на стул у кровати. Он остался стоять, смотря на Бай Мусина сверху вниз.

Голос Бай Мусина отдавал слабостью, повторяя равнодушие подчиненного из прошлого.

Если и прослеживалась какая-то разница, то, пожалуй, именно в уязвимости, проявляющейся в травмах – аспект, в высшей степени редкий для него, словно его фарфоровое лицо могло разбиться от легчайшего прикосновения, как хрупкая мечта.

Мечты…

Вспоминая сны последних нескольких дней, Ариель ощущал легкое недоумение.

Он действительно чаял о Бай Мусине в качестве омеги и терял из-за него рассудок, словно пес.

Такой абсурд.

Ариель затруднялся описать свои чувства после подобных фантазий.

Хотя у Бай Мусина было симпатичное лицо, тот был всего лишь бетой – бетой, который не мог обеспечить семью качественным потомством. Самое большее, что он мог дать Бай Мусину, – титул любовника.

А Бай Мусин был совершенно несведущ. Несмотря на количество намеков со стороны Ариеля, другая сторона, кажется, ничего не понимала.

Спустя некоторое время это стало утомлять.

Он не стал бы прибегать к каким-либо средствам ради беты, а Бай Мусин имел неплохую репутацию в армии. В условиях напряженных пограничных войн Бай Мусин не был таким человеком, которым можно было бы легко манипулировать, и если бы ситуация вышла из-под контроля, то это повредило бы созданному вокруг него имиджу.

В конечном итоге ему предстояло жениться на престижной омеге, а устраивать слишком много скандалов до брака – не самый мудрый выбор.

Даже при том, что знатные семьи занимались частными делами, их общественный имидж должен был оставаться безупречным.

Ариель всегда представлял собой рационального человека. Он получил самое ортодоксальное аристократическое воспитание, позволяющее ему анализировать преимущества и недостатки любой ситуации и принимать решения исходя из этого.

К примеру, никакой истинной причины для этого визита не было. Выразить соболезнования раненому отставному офицеру было, по сути, неблагодарным занятием, не сулившим потенциальной пользы для его будущей карьеры.

Но из-за этих ярких, живых снов он не мог нормально спать уже несколько дней.

В них ясные светлые глаза Бай Мусина под влиянием феромонов приобретали водянистый оттенок, а в его обычно холодном взгляде разжигались страсть и острый гнев подобно огню.

От него веяло альфа-феромонами, хотя метка была неполной – лишь временной.

Даже в сновидении насущное желание пометить Бай Мусина всецело поглощало его.

Ощущения казались настолько реальными, будто все произошло на самом деле, а вожделение и беспокойство – почти осязаемы.

Каждое утро он просыпался, не в силах в течение нескольких минут отличить сон от яви, пойманный в ловушку собственной жаждой заполучить Бай Мусина.

Он аж начал испытывать альфа-псевдотепло. Даже его родители заинтересовались, не слишком ли он сблизился с омегой за последнее время, предупреждая, чтобы он закруглялся и не порождал скандалов по всей столице до своей женитьбы на благородной омеге.

«Это не омега, — подумал Ариель. — Бета».

Его околдовал бета.

Фигура Бай Мусина занимала его мысли.

Так что, хотя он прекрасно осознавал нулевую пользу от такого визита, он все равно перехватил задание у своего подчиненного, который изначально отвечал за него, и взялся за работу.

Взгляд Ариеля опустился на ослепительно белую повязку на шее Бай Мусина.

Он знал о случившемся, и его визит на сей раз должен был выразить беспокойство за отставного офицера от имени военных, успокоить пострадавшего, чтобы он не придавал большую огласку этому делу и не вызывал переполоха в общественном сознании.

Железы Бай Мусина были повреждены в результате инцидента, виновник которого до сих пор не был найден.

Он несколько раз перечитал подробный отчет о происшествии.

Злополучный случай: отставной офицер, ослабленный гормональным дисбалансом, подвергся нападению отморозков, возвращаясь домой после посещения могил своих родителей, в момент, когда его бдительность была на самом низком уровне.

Проливной дождь смыл все возможные улики, власти не смогли обнаружить никаких зацепок для раскрытия дела, и это, вероятно, станет поводом к закрытию дела без его разрешения.

По логике вещей, здесь не было ничего необычного.

Однако по неясной причине ему казалось, что происшествие было крайне внезапным, даже вопиющим.

Изучив его несколько раз, он не смог точно определить источник этого чувства диссонанса.

Учитывая статус Бай Мусина как отставного офицера, военные решили прислать кого-нибудь утешить его и попытаться предотвратить разрастание конфликта.

Для беты потеря железы не составляла большой проблемы, поскольку их железы не представляли ценности. Однако это станет проблематичным, если поднимет панику между сообществами альф и омег.

К тому же, были опасения, что подобный инцидент может спровоцировать подражание.

В таком случае омеги окажутся более уязвимыми и подходящими целями.

В звездной столице и так хватало беспорядков, и им необходимо было избегать любых факторов, которые могли бы всколыхнуть дальнейший хаос.

Ариель все это прекрасно понимал.

Но когда он прибыл в больницу и увидел человека с бледным лицом и обмотанным вокруг его шеи бинтом, он вдруг забыл о цели своего визита и ощутил, как его охватывает какое-то неописуемое беспокойство.

Чувство растерянности, подобно чувству маленького жучка, рыскающего по пляжу в поисках чего-то, медленно нарастало.

Это было очень странно. Очень, очень странно.

Что-то казалось неправильным.

Откуда это могло взяться?

В голове Ариеля нарастал голос, сначала слабый, а затем более резкий.

Он говорил ему: что-то не так. Все должно было быть не так.

Ведь железа Бай Мусина не могла быть уничтожена? Разве он не должен был дифференцироваться в омегу?

…Омегу?

На мгновение эта мысль оглушила его. Ариель не мог поверить, насколько сильно сон повлиял на него.

Отодвигая в сторону тот факт, что в истории Империи еще не случалось прецедента дифференцирования беты в возрасте 27 лет, реальность перед ним была такова: железа Бай Мусина уже уничтожена. Не говоря уж о том, чтобы стать омегой; в будущем он даже не сможет претендовать на роль полноценного беты.

Полное фантазий сновидение в сравнении с реальностью перед ним вдруг показалось нелепой шуткой, которая вызовет лишь смех, стоит ею поделиться с кем-то.

Но… Неужели все столь яркое было лишь сном?

На секунду Ариель ощутил легкое замешательство. Он стоял на холодной, твердой, больничной плитке, чувствуя себя словно парящим в воздухе, сомневаясь, не застряла ли его душа во сне, неспособная проснуться вместе с телом.

http://bllate.org/book/12999/1145304