Готовый перевод After Getting A Job in the Nether World, I Became Famous / Подрабатывая, становлюсь популярным! [❤️]: Глава 3.1. У меня есть особое актёрское мастерство

Что ещё за белый и синий посланники? Ты хоть понимаешь смысл теории инь-ян?

— Не мели чепухи! — скривился лао Бай.

Он, казалось, лишь легонько взмахнул веером, но поднятый этим взмахом загробный ветер подхватил душу Чэн Хайдуна, и она, покачиваясь, поплыла к своему телу.

Лань Хэ посмотрел туда, где прятался Сун Циньминь. Тот показался из-за двери лишь наполовину. Теперь настала его очередь.

После смерти душа обязана явиться на регистрацию к местному богу-управителю. Сун Циньминь же застрял в мире живых и заставил лао Бая явиться в мир живых по свою душу. А что до того, почему он тут застрял…

— Этот дом построен весьма мастерски. Оберегов много, создания с того света могут легко потеряться в нём. К тому же, следуя законам судьбы, дом никак не может навредить своему хозяину. Вот так ему удавалось скрываться. Но ты — живая душа и не подвержен влиянию. Ты можешь его поймать, — сказал лао Бай с каменным лицом.

Эти слова были предназначены не столько для того, чтобы дать объяснения Лань Хэ, сколько для того, чтобы напугать Сун Циньминя.

Как и ожидалось, после монолога лао Бая Сун Циньминь запаниковал и бросился к дому. Он-то думал, эти двое такие же, как и прошлые духи-посланники, и ничего ему не сделают.

Лань Хэ вдруг вспомнил, как день назад деревенский гид распинался про фэншуй деревни Яньтан. Уж неизвестно, действительно ли приехавший сюда сто лет назад человек являлся последователем Гуйгуцзы, но он явно был мастером.

Хотя Лань Хэ и находится в состоянии души, покинувшей тело, но не является призраком. Он зашёл в дом, не почувствовав никакого дискомфорта, и сразу замахнулся цепью.

Лань Хэ без особого мастерства бросил цепь; между ним и Сун Циньминем оставалось ещё несколько метров, но цепь всё равно крепко спеленала его. Сун Циньминь сам по себе не был сильным призраком — он всего лишь был одержим идеей остаться в мире живых, используя свою силу хозяина дома.

Как только цепь обвила его, старикан замер на месте и не мог больше двигаться.

Лань Хэ потянул за цепь, и Сун Циньминь поплыл в его сторону, будто его тело ничего не весило.

— Господин, господин, отпустите меня! Я не хочу уходить! — взмолился Сун Циньминь.

— Дедуля?! Не говорите так!* — сказал Лань Хэ.  — Повторяю, лучше просто сотрудничайте с нами.

Сун Циньминь: «…»

*П.п. Сун Циньминь обращается к нему 大老爷 dàlǎoye (да лаое господин, хозяин (уст., вежл. к начальнику)), а Лань Хэ не расслышал и подумал, что тот назвал его 老大爷 lǎodàyé (лао дае дедуля/папаша).

Сун Циньминь не совсем понял, почему посланник загробного мира так говорит. Он слышал легенды о том, что этим духам по несколько тысяч лет, но не ожидал, что у них будет подозрительно знакомый говор.

Сун Циньминь тщательно обдумал этот вопрос и понял, что речь посланника чем-то напоминает говор молодых парней из деревни, которые приходили в его дом для выполнения различных работ.

— Вот скажи, от чего, по-твоему, ты прячешься? Останешься на земле одиноким призраком, пройдёт несколько лет, без подношений, без удовольствий, будешь жутко голодать и есть один раз в год — не самая лучшая жизнь! — Лао Бай ехидно продолжил: — Посмотри, сколько бродячих призраков в мире живых плачут и хотят поскорее отправиться в загробный мир.

Сун Циньминь только что умер, откуда ему было знать всё это?

Старик Сун упрямился:

— Дело не в том, что я не хочу сотрудничать.

Лань Хэ удивился.

— Смотрите, деревня занимается выращиванием чая, и я руководил этими работами. Вышла политика менять туалеты — я и это поддержал. Вот только я давно коплю деньги, отложил на похороны. А у моего сына никакого уважения к отцу! Одурачил меня и сделал призраком. От тех денег потрачено меньше половины. Я не желаю с этим мириться!

Сун Циньминь принялся укорять сына, выглядя при этом совершенно раздосадованным.

Похоже, его сын был непочтителен к умершему. Лань Хэ спросил лао Бая:

— Мы можем ему помочь?

— Живые и мёртвые ходят разными дорогами! — безразлично ответил лао Бай.

Лань Хэ вспомнил, как старикан складывал талисманы и флаг в кучку, не удержался и сказал:

— Неужели мы ничего не можем сделать? Например, когда мы будем проходить мимо дома его сына, мы можем тайно забрать оттуда всё необходимое и сделать подношение, чтобы он мог уйти, не беспокоясь.

Ещё до того, как Сун Циньминь открыл рот, лао Бай зашипел:

— За это придётся заплатить тридцать процентов комиссионных! Старик Сун, ты согласен или нет?

Лань Хэ: «...»

Он подумал, что лао Баю следовало бы написать на своей шляпе «При виде денег глаза загораются».

Сун Циньминь в свою очередь чуть замешкался, но согласился:

— Л-ладно.

Поэтому они отвели Сун Циньминя в дом его сына и вынули из прикроватной тумбочки кипу денег — всё это были сбережения Сун Циньминя.

Пенсия ему не полагалась, и старик всё ещё выращивал чай, чтобы заработать. У него не было привычки хранить деньги в банке, он просто свернул их в узелок; среди них была мелочёвка по десять и пять юаней.

В это время дети и внуки Сун Циньминя несли ночную траурную службу, дома никого не было. Старик засунул что-то в ящик и пробормотал:

— Паршивец...

— Закончили, теперь ступай, — поторопил его лао Бай.

— Подождите ещё немного,  — умолял Сун Циньминь.  — Мой маленький внучок учится в третьем классе, в этом году поступает в среднюю школу, я хочу увидеть его снова. А ещё мой чай…

Закончили одно дело, а Сун Циньминь нашёл ещё кучу сожалений и беспокойств.

Видя его умоляющий взгляд, Лань Хэ понимал — старикан остался в мире живых не только из-за обид. Что бы там ни было, — ненависть или любовь — он действительно не желал расставаться с земным миром и хотел лишь остаться здесь, даже если его ждёт не очень хорошая участь.

Лао Бай, однако, уже привык к этому и холодно сказал:

— Если военачальник загробного мира призывает, как ты смеешь ослушаться. Новая мёртвая душа, ты отправишься со мной через Жёлтые источники!*

*П.п.: Синоним загробного мира.

Услышав это, Сун Циньминь принялся рыдать:

— Оставьте меня на одну ночь, всего на одну ночь!

Лань Хэ растерялся. Вдруг он почувствовал, как шквал сильных эмоций  проникает в его сердце и пронизывает всё тело до самых кончиков пальцев. Смятение, недовольство, страх и отчаяние захлёстывали его, словно приливные волны, и погружали под воду.

Лань Хэ содрогнулся. Всё его тело было охвачено такими сильными и сложными эмоциями, что он буквально захлёбывался ими. Он посмотрел на Сун Циньминя и внезапно понял: это должны были быть чувства Сун Циньминя. Он тяжело сказал:

— Как это может быть?.. Я, кажется, испытываю его чувства.

— Человеческая природа действительно сложна, — уставился на него лао Бай.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Лань Хэ.

— Незадолго до и сразу после смерти человека его эмоции наиболее интенсивны и сильны. Твоя цепь связывает призраков, но ещё она может служить проводником для эмоций. Чем чувствительнее человек, тем легче их проводить... Я не ожидал, что ты будешь обманывать призраков и одновременно сочувствовать им! Где хоть доля той жестокости, которую ты проявил ко мне?!

Лань Хэ: «...»

Как бы то ни было, Лань Хэ выучил что-то новое: так же, как вода проводит электричество, цепь души перенаправляет эмоции. А ещё он понял, почему говорят, что еда в потустороннем мире невкусная и почему некоторые из людей, попадающих в иной мир, находятся в состоянии полубезумия.

Такой способ передачи информации от души к душе оказывает большее воздействие, чем любой из органов чувств, — очень легко потеряться в эмоциях ушедшей души.

Это немного похоже на актёра, который слишком глубоко погрузился в драму и сам себя считает умершей душой… Лань Хэ сделал два глубоких вдоха и отстранился от этих сильных эмоций.

Посланник призрачного мира отловил уже слишком много душ, если он когда-то и был таким же восприимчивым, как Лань Хэ, то уже давно перегорел и остыл к каким-либо эмоциям. Лао Бай поймал душу Сун Циньминя своей цепью и сказал Лань Хэ:

— Пока ещё не поздно. Просто отправь его на перекрёсток. Увидимся в следующий раз.

Говоря это, он двусмысленно потирал руки.

Лань Хэ:

— …Понял!

***

На следующий день.

Сын Сун Циньминя провёл ночную панихиду. Утром ему нужно было расплатиться с музыкантами, и он привёл их к себе домой, чтобы отдать деньги.

Когда он открыл ящик с деньгами прямо перед лицом одного из музыкантов, то обнаружил, что внутри находится лишь горстка пепла!

По сравнению с этим, история Чэн Хайдуна о прошлой ночи впечатляла гораздо меньше.

В первый день он сказал, что призрак явился к нему, и многие в это поверили. Но синий и белый посланники загробного мира и колпак с надписью «Пришёл так пришёл» выглядят уж слишком невероятно и даже смешно. Хотя Чэн Хайдун пытался передать жуткую атмосферу, никто так и не смог ей проникнуться.

Чэн Хайдун озадаченно спросил:

— Серьёзно, Лань Хэ, во сколько ты вчера пошёл спать? Когда я возвращался ночью, то встретил во дворе старика Суна. Потом он утащил меня, а синий и белый посланники вернули меня обратно.

— Не-а, ты спал. А ещё не меняй персонажей. Я никогда не слышал о Синем и Белом духах-посланниках, — сказал дух-посланник Лань. — Ты слишком долго смотрел на Сяохуа.

*П.п: Фамилия гг — Лань, с китайского значит «синий». «...Никогда не слышал о синем духе! — сказал синий дух».

Сяохуа отвечала за художественное оформление в группе и часто носила сине-белую полосатую футболку.

Чэн Хайдун: «...»

Что же это такое?

Он взъерошил свои волосы. Может быть, это действительно был сон…

— Нет, нет, нет, я точно его встретил… Эх… Вы все говорите, что ничего не видели, а я единственный, кто смог. Неужели я — избранник Небес?

Глаза Лань Хэ забегали. Он не знал, был ли Чэн Хайдун избранником Небес, но его самого определённо избрали.

Хотя Чэн Хайдун и настаивал на том, что видел призрака, но, поскольку никто особо не верил в эту его историю, а денег у него было немного, он мог лишь продолжить честно работать.

К счастью, Сун Циньминь уже перевоплотился, и Чэн Хайдун мог спокойно жить дальше.

Вскоре десятидневные съёмки закончились, и съёмочная группа устроила небольшую пирушку в деревне на месте съёмок.

Чэн Хайдун и Лань Хэ чокнулись бокалами:

— Что собираешься делать после?

— Отдохну полмесяца и снова присоединюсь к съёмкам, а ты? — ответил Лань Хэ.

Чэн Хайдун, явно ожидая этого вопроса, подбоченившись, ответил:

— Я собираюсь присоединиться к группе Лю Чуньяна!

Лю Чуньян — известный отечественный режиссёр, работающий в этой сфере уже много лет. После того, как он выработал свой собственный стиль, его работы стали кассовыми и собирают хорошие отзывы. Кроме того, режисёр Лю когда-то начинал с операторской работы. В его группе Чэн Хайдун обязательно сможет многому научиться, да и его резюме будет лучше выглядеть.

— Лю Чуньян собирается снимать новый сериал? — когда Лань Хэ был занят съёмками, он не мог проверять свой телефон по нескольку раз в день, поэтому не знал об этом. — Круто, это хорошая работа для тебя.

Чэн Хайдун улыбнулся:

— Хе-хе… Но я пока не ученик мастера. Всё ещё в процессе подготовки. Когда мастер вернётся, надо начать вместе просматривать сценарий. Я слышал, что первые инвестиции уже поступили. Его сериал, безусловно, не испытывает недостатка в деньгах.

«Не только в деньгах нет недостатка, но и в актёрах», — сетовал про себя Лань Хэ. Роли у Лю Чуньяна, конечно, очень востребованы, но, к сожалению, Лю Чуньян обладает своеобразным характером. Он любит работать со старой командой, неважно, большая или маленькая роль. А при выборе новых актёров особенно осторожен. В итоге роли, за которые можно побороться, очень ограничены.

— Идём, идём, выпьем за режиссёра!.. — в этот момент кто-то подошёл поприветствовать его, и Лань Хэ последовал за толпой.

Режиссёр был в хорошем настроении и по очереди беседовал со всеми. Это была судьба, что они встретились. Кто знает, будет ли у них в будущем возможность ещё поработать вместе после того как группа распадётся.

http://bllate.org/book/12998/1145211