Готовый перевод Desire ABO / Желание: Глава 12

Не то, что водитель, даже сам Шэн Шаою не понимал, что на него нашло. В эмоциональном порыве он домчался до подъезда апартаментов и тут вспомнил, что у него нет карты для входа.

К счастью, дежурный консьерж его узнал и тут же открыл дверь. Бета, с трудом скрывая изумление, вежливо поздоровался:

– Добрый вечер, господин Шэн.

Шэн Шаою, едва отдышавшись, кивнул и сразу спросил:

– Тот парень, что живёт у меня, уже вернулся?

– А? – консьерж задумался, потом уточнил: – О, вы имеете в виду господина Хуа? Да, он уже дома.

– Один?

– Да, один, – подтвердил консьерж. – Его подвезла машина, но она тут же уехала. Поднимался только он сам.

Хуа Юн всё же вернулся домой, а не остался где-то на ночь.

И что с того, что Шэнь Вэньлан пригласил его на частный приём? Как только формальности завершились, его нежная орхидея всё равно, словно усталая птица, вернулась в своё гнездо – на территорию Шэн Шаою.

Его сердце, колотящееся от напряжения, немного успокоилось.

Лихорадочный порыв угас, и на смену пришел укол сожаления. Он вдруг ясно понял, что сошёл с ума: из-за волнения за Омегу, которого он даже ни разу не поцеловал, он среди ночи в одной рубашке мчался сквозь ледяной ветер.

Неужели несколько печений и наивных записок способны превратить взрослого мужчину в школьника?

Консьерж заметил переменчивое настроение, отражавшееся на его лице, и осторожно предложил:

– Кажется, господин выпил и, возможно, не сможет открыть вам. Хотите, я проведу вас наверх, господин Шэн и открою дверь?

– Не нужно, – коротко бросил Шэн Шаою. – Вы можете заниматься своими делами. Спасибо.

Он развернулся, желая как можно скорее покинуть это место – зримое доказательство его глупой заботливости, но в этот момент завибрировал мобильник. Звонил Хуа Юн.

– Господин Шэн, – раздался в трубке его голос, на удивление чёткий и ясный. По голосу невозможно было сказать, что он пьян; лишь лёгкая неуловимость интонаций придавала его тембру особенную, почти незаметную лёгкость. – Вы звонили мне? У телефона был беззвучный режим, я только сейчас заметил. Что-то случилось?

– Ничего, – отозвался Шэн Шаою. Он нажал кнопку вызова лифта, собираясь оповестить водителя, чтобы он подъехал в подземный гараж.

В трубке вдруг смолк плеск воды. Шэн Шаою представил себе, как тот, только что приняв душ и высушив волосы, сидит на кровати в своей спальне, опустив глаза, и говорит с ним. Его остывший разум, казалось, снова закипел, но рациональность взяла верх. Он промолчал, ожидая лифт.

– Господин Шэн, – тот самый Омега с запахом орхидеи, который заставил его зря волноваться, снова позвал его мягким голосом.

– Что?

– В следующий понедельник... какие печенья вы бы хотели? – спросил он.

Шэн Шаою вовсе не любил печенье. Но ещё меньше он хотел, чтобы Хуа Юн узнал об этом: вдруг эта гордая орхидея, узнав правду, разочаруется и перестанет их присылать.

Шэн Шаою в отчаянии провел рукой по волосам. Прежде чем он успел выбрать вкус, прибыл лифт.

– Господин Шэн? – неуверенно спросил Хуа Юн. – Уже решили? Или... – он вдруг рассмеялся, будто смущённо, и мягко добавил: – Или, может быть, у вас будет время в выходные... сделать их вместе со мной?

...

В холле перед лифтами консьерж остановился в недоумении: кабина, что уже ушла на минус первый, внезапно резко пошла вверх и, достигнув первого этажа, с коротким звуком «Динь» раскрылась.

Из лифта снова вышел Шэн Шаою. Консьерж не смог сдержать удивленного:

– Э?

Шэн Шаою, прикрыв ладонью трубку, сделал жест: «Пропусти меня». В этом жилом комплексе всё было строго: доступ к квартирам был только по карте. Поняв его, консьерж быстро приложил карту.

Двери лифта медленно закрылись, и он поднялся прямо на верхний этаж.

На другом конце линии Хуа Юн, слыша молчание Шэн Шаою, снова тихо рассмеялся, чтобы разрядить неловкость.

– Я просто пошутил, господин Шэн. С вашим плотным графиком у вас вряд ли найдется время печь печенье. В выходные вы наверняка...

– Открой дверь.

– Что?..

– Я сказал, открой дверь.

В трубке раздались торопливые шаги и через секунду дверь с лёгким щелчком распахнулась. Перед глазами Шэн Шаою появилась маленькая орхидея в халате, с влажными от недавнего душа волосами, с лёгким запахом алкоголя.

Полы халата были небрежно распахнуты, обнажая белоснежную, почти прозрачную кожу груди. От него исходил еле заметный аромат алкоголя, и этого оказалось достаточно, чтобы и Шэн Шаою ощутил лёгкое опьянение. Сердце билось так, что стало трудно дышать.

Но он сохранил привычное спокойное выражение лица, отключил телефон и, облокотившись на дверной косяк, холодно произнёс:

– Печенье, которое предназначено в подарок, ты предлагаешь испечь вместе? Секретарь Хуа, это у вас такой оригинальный способ проявить «искренность»?

– Да, – снова улыбнулся ему Хуа Юн, обнажив жемчужно-белые зубы между алыми губами. – К господину Шэну я всегда проявляю только искренность.

Шэн Шаою сделал шаг вперёд, приблизившись к нему. Хуа Юн опустил глаза, ускользая от его неоднозначного взгляда. Длинные густые ресницы затрепетали, будто в смущении, отбрасывая мягкую тень под глазами, щекоча сердце Шэн Шаою.

– Неужели? А почему же я об этом не знаю? – Шэн Шаою не улыбнулся. Его лицо с правильными, рельефными чертами, приподнятыми надбровными дугами, в отсутствие улыбки становилось почти жестоким, пугающе холодным и в то же время притягательно красивым. Смотря на влажное лицо перед собой, он негромко спросил: – Где же твоя искренность? Покажи мне. Ну?

Хуа Юн поднял глаза, глядя на него затуманенным, задумчивым взглядом. Возможно, из-за освещения обычно добродушное выражение его лица выглядело иначе – яростно агрессивным. Сердце Шэн Шаою дрогнуло, брови невольно нахмурились. Однако прежде чем он успел об этом задуматься, орхидея уже приблизился к нему. Хуа Юн внезапно наклонился, его теплые, и алые губы мягко коснулись уголка его губ.

Соприкосновение кожи длилось всего несколько секунд – слишком быстро, чтобы отреагировать.

Шэн Шаою даже моргнуть не успел, как мягкие губы уже отстранились. Орхидея застыл рядом – на расстоянии, которое казалось до смешного близким, и, прикусывая губу, с лёгкой улыбкой спросил:

– Такой искренности… достаточно?

– Нет, – сказал Шэн Шаою. Его пальцы скользнули вдоль позвоночника Хуа Юна и остановились на тонкой, чувствительной линии затылка. Он надавил, заставив Омегу склониться к нему.

Их губы встретились вновь, на этот раз Шэн Шаою показал неопытному, не ведавшему страсти Омеге, что такое настоящий поцелуй.

Когда они отстранились, алые губы напротив были до невыносимости покрасневшими, влажными и приоткрытыми. Хуа Юн смотрел на Шэн Шаою с доверием и глубокой нежностью, взгляд был мягким и почти преданным.

Хотя их рост был почти одинаков, каждый раз, когда Хуа Юн поднимал на него глаза, Шэн Шаою неизменно охватывало чувство, будто на него с высоты своего величия взирает прекрасная и недосягаемая орхидея.

Взгляд Хуа Юна пробудил в молодом Альфе S-ранга чувство странного, непривычного вожделения, желание покорить. Кровь бурлила, он хотел сорвать эту орхидею, поставить в вазу и спрятать у себя дома. Он мог бы иногда хвастаться им, но больше никогда не позволил бы посторонним без ограничений любоваться им и наслаждаться его ароматом.

В ту ночь Шэн Шаою остался ночевать в квартире Хуа Юна.

Однако, кроме двух поцелуев и обмена пожеланиями спокойной ночи перед сном, между ними больше ничего не произошло.

Шэн Шаою был совершенно сбит с толку. До встречи с Хуа Юном он и представить не мог, что когда-нибудь у него возникнут такие чистые, почти романтические чувства.

Утром, проснувшись, он обнаружил, что Хуа Юн уже давно встал. Тот заканчивал на кухне приготовления, а на столе его ждал свежеприготовленный завтрак.

Шэн Шаою предпочитал западный завтрак, однако Хуа Юн приготовил соевое молоко с запечёнными пирожками и прозрачные пельмени с креветками. Рядом красовалась тарелка с нарезанными фруктами.

– Я не знаю, что вам нравится господин Шэн, поэтому приготовил несколько блюд наугад, – мягко сказал он, протягивая ему палочки. – Господин Шэн, вы хорошо спали?

Шэн Шаою взял палочки, но не ответил. А Хуа Юн, словно и не дожидаясь, продолжил вполголоса:

– А вот я… не очень хорошо спал.

– Почему? – спросил Шэн Шаою.

Напротив него сидела орхидея – в домашней одежде, но по-прежнему ослепительно красивая. Хуа Юн поднял взгляд и украдкой посмотрел на него; щеки его зарумянились, и он серьёзно ответил:

– Потому что сердце билось слишком быстро.

Шэн Шаою улыбнулся. Черты его лица были резкими, отчуждёнными и холодными, в этой холодности чувствовалась сила и стать. Но когда он улыбался, это растапливало лед, хотя и не делала его особенно мягким.

– Неужели? – спросил он.

– М-м, – тихо сказал Хуа Юн. – Мне кажется, в жизни у меня сердце никогда не билось так сильно.

Взгляд Шэн Шаою значительно смягчился, когда он спросил:

– И что же нам тогда делать в дальнейшем?

– В дальнейшем? – он повернулся, и в его взгляде внезапно появилась детская непосредственность: – Господин Шэн, не случится ли у меня сердечного приступа, если я буду встречаться с вами слишком часто?

– Что за глупости?

– Но это ведь правда, – Хуа Юн прижал ладонь к груди и серьёзно сказал: – Оно так быстро стучит, что даже дышать трудно.

Шэн Шаою, «обеспокоенный» тем, что Хуа Юну не хватает кислорода, прижав его к себе, добросердечно поделился с ним воздухом.

В тот день Шэн Шаою неожиданно обнаружил, что и китайский завтрак может быть не так уж и плох. Он и вправду начинал влюбляться в это чувство – сидеть рядом с Хуа Юном, пить соевое молоко и есть пельмени с креветками.

После завтрака Хуа Юн пошел на кухню убирать посуду, а Шэн Шаою отправился в свой кабинет, чтобы провести видеоконференцию. К моменту окончания встречи было уже почти одиннадцать часов.

Он отложил планшет и решил выйти посмотреть, чем занимается его орхидея.

Хотя в соцсетях Хуа Юн был довольно разговорчивым и часто болтал в заметках, в жизни же он, напротив, оказался удивительно тихим. В отличие от прежних спутников Шэн Шаою, которые всегда пытались привлечь внимание, Хуа Юн словно умел спокойно ждать, пока тот сам сделает шаг навстречу.

Вчерашний мимолетный пьяный поцелуй был, вероятно, самым смелым и дерзким поступком, на который был способен Хуа Юн.

Шэн Шаою нашёл его в гостиной. Хуа Юн сидел на диване с раскрытой книгой и увлечённо читал.

Наклонившись поближе, Шэн Шаою увидел, что это был учебник по массажу и мануальной терапии. Его выражение лица мгновенно омрачилось.

– Что это? – холодно спросил он. – Секретарь Хуа решил подрабатывать в массажном салоне?

Внезапный голос напугал Хуа Юна, книга соскользнула с колен и упала на пол.

– Нет, – поспешно сказал он, поднимая её и откладывая в сторону. – Моя сестра слишком долго была прикована к постели. Врачи сказали, что после операции, когда она пойдёт на поправку, массаж поможет ей быстрее восстановиться.

– Ну и как, научился?

– Нет, – честно признался Хуа Юн. – Это довольно сложно. И… мне не на ком практиковаться.

Тем же вечером Шэн Шаою отменил ужин с деловыми партнёрами и согласился стать первым «пациентом» практиканта Хуа.

Впервые прикасаясь к живому человеку, Хуа Юн сильно нервничал, лицо у него было напряжённым, движения – неуверенными.

– Господин Шэн, может… всё-таки не стоит?

– Почему?

– Я боюсь, что у меня плохо получится, – тихо сказал Хуа Юн.

– Если не будешь тренироваться, как же научишься? – Шэн Шаою лежал с обнаженной грудью на массажной кушетке, и успокаивающе произнёс: – Ничего страшного. Ты не настолько силён, чтобы причинить мне боль. Жми, как сможешь.

Хуа Юн промолчал. Его тонкие и мягкие ладони, смазанные маслом, осторожно легли на обнажённую спину Шэн Шаою.

Кондиционер и полы с подогревом были специально включены на полную мощность. Массажное масло, нагретое в ладонях Хуа Юна, не было холодным, но когда он коснулся кожи, мышцы Шэн Шаою невольно сократились.

– Слишком сильно? – с тревогой спросил Хуа Юн.

– Нет, – хрипло ответил Шэн Шаою. – Продолжай.

Хуа Юн начал массировать, но без определённой техники. Чем дольше он водил ладонями, тем сильнее напрягались мышцы под его руками. Он неуверенно спросил:

– Вам неприятно?

Шэн Шаою и впрямь было не по себе, но вовсе не потому, что Хуа Юн делал что-то неправильно. Его дыхание становилось всё тяжелее, и он чувствовал, что сам загнал себя в ловушку.

Хуа Юн массировал очень серьёзно. Рядом лежала книга, он опустил взгляд и шаг за шагом следовал указаниям. Его белые тонкие пальцы, смоченные маслом, двигались осторожно вдоль позвоночника, опускаясь всё ниже, позвонок за позвонком.

Он был полностью сосредоточен, сверяясь со схемами, прослеживал меридианы, внутренние органы и кости. Его пальцы не отличались особой ловкостью, но были мягкими, гладкими, и силы в них оказалась больше, чем ожидал Шэн Шаою.

Человеческое тело – удивительно единая структура.

Независимо от пола, возраста или телосложения, каждый человек имеет двести шесть костей и шестьсот пятьдесят акупунктурных точек.

В этой книге описывались методы определения местоположения акупунктурных точек по длине кости и с помощью пальцев. Метод измерения по длине кости впервые упоминался в главе «Лин-шу: измерение костной ткани»* из книги «Трактат Жёлтого императора о внутреннем». Хуа Юн прочитал весь «Трактат Жёлтого императора», но всё ещё не мог понять метод; он так и не смог найти искомые акупунктурные точки.

(*«Трактат Желтого императора» (или «Хуан-ди нэй цзин») – это древнейший и основополагающий трактат традиционной китайской медицины, датируемый эпохой «воюющих царств». Трактат состоит из двух частей: «Су-вэнь» («Вопросы о простейшем»), рассматривающей теоретические основы китайской медицины и диагностику, и «Лин-шу» («Ось духа»), посвященной терапии, в том числе иглоукалыванию. Этот фундаментальный труд, написанный в форме диалога полулегендарного императора Хуан-ди с его советниками, заложил теоретическую базу для последующего развития китайской медицины и до сих пор используется в клинической практике)

К счастью, Хуа Юн всегда был очень терпеливым. Он умело искал и исследовал, шаг за шагом продвигаясь вперёд, и твёрдо верил, что в итоге добьётся результата.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/12997/1145175