Готовый перевод Part-Time Taoist Priest / Даосский священник на полставки [❤️]: Глава 20.1: Супер-монах

Се Линъя собрал овощи, которые росли на заднем дворе храма, и приготовил из них два блюда. К счастью, для начала он засеял лишь небольшой участок земли, ведь сейчас у него было куда больше дел, а, следовательно, меньше времени. Теперь он занимался возделыванием земли скорее в качестве досуга.

— Даотин, позови, пожалуйста, старшего брата* Хая на ужин, — попросил Чжан Даотина Се Линъя, расставляя тарелки.

П.п.: Герой использует при обращении дагэ (кит. 大哥, пиньинь dàgē) — «старший брат» или «большой брат». Распространённое обращение китайцев друг к другу, используется как выражение вежливости и почтительности.

Хай Гуаньчао сказал, что если Се Линъя удастся изучить технику пульса Тайсу за три месяца, то он не станет просить его следовать по стопам своего дяди Ван Юйцзи и признавать его мастером. Данное умение станет просто подарком от Хай Гуаньчао.

Он так и не смог стать для Се Линъя мастером и учителем, поэтому оставил это звание, и его стали называть просто старшим братом.

Чжан Даотин кивнул головой. Он вспотел на солнце, но отправился в противоположную от храма сторону, чтобы пригласить Хай Гуаньчао к столу.

Поскольку Се Линъя уже овладел техникой пульса Тайсу, он был очень горд собой и перестал концентрироваться на этом, просто продолжив плыть по течению.

Хай Гуаньчао изначально казалось, что он поставил перед Се Линъя невыполнимую задачу. Ему хотелось так или иначе стать мастером для кого-то. Но кто же знал, что умения этого парня просто за гранью человеческих возможностей? Се Линъя настолько одарённый, что пульс Тайсу покорился ему уже спустя месяц!

Хотя у пульса Тайсу было множество вариаций, все они касались человеческого сердцебиения. Как только вы изучите то, как кровь в теле течёт по венам, вы сможете видеть и использовать состояние пульса для диагностики состояния пациента. Это весьма непросто, и техника требует постоянной практики.

— Доктор Хай, босс зовёт вас ужинать, — сказал Чжан Даотин, заглядывая в клинику, где всё ещё гаходился Хай Гуаньчао. Чжан Даотину показалось, что мужчина пребывает в состоянии оцепенения. Он всё ещё думал о Се Линъя. Пациентов не было, поэтому в его руках можно было увидеть книгу.

— Ох… — Хай Гуаньчао поправил свои очки и поднялся с места. Он закрыл дверь на ключ и проследовал в храм вместе с Чжан Даотином.

— Как же ему удалось так быстро изучить его… — не сдержавшись, задумчиво пробормотал Хай Гуаньчао, когда они переходили через дорогу.

Насколько же Се Линъя умён?

Хай Гуаньчао и сам не был глупым, но даже он достиг пика своих возможностей лишь в этом возрасте. А для изучения основ техники Тайсу ему в своё время потребовалось несколько месяцев.

Ох, Се Линъя! Вот ведь маленький паршивец! Как же Хай Гуаньчао хотелось узнать, что помогло ему справиться со всем настолько быстро!

— Доктор Хай, — обратился к Хай Гуаньчао Чжан Даотин. Его голос звучал сочувственно. Он понимал, что для мужчины то, что совершил Се Линъя, стало словно пощёчиной. Поэтому Чжан Даотин искренне ему сопереживал. — Не знаю, есть ли у вас в медицине подобные изречения, но я узнал одно, когда начал заниматься талисманами. «Немного духовного света в человеке способно создать талисман, в то время как некоторые бездумно тратят чернила и бумагу». Иногда нужно просто признать, что существуют вещи загадочные по своей сути. Я могу нарисовать сотни и тысячи талисманов, но, возможно, никогда в этой жизни не смогу сравниться с боссом. При этом он не является даосским священником, поэтому я тоже иногда чувствую отчаяние.

Хай Гуаньчао задумчиво промолчал. Его мысли крутились вокруг фразы, сказанной Чжан Даотином, про то, что люди тратят ресурсы попусту. Перед тем, как войти в заднюю дверь храма, он медленно кивнул головой. Тут он услышал голос Се Линъя, который крикнул, заметив его:

— Старший брат Хай, скорее проходите к столу, пора ужинать!

— Знаешь, а всё-таки прекрасно, что ты не смог с первого раза сдать вступительные экзамены в аспирантуру, — вдруг с улыбкой и неким облегчением, сквозящим в голосе, сказал Хай Гуаньчао.

Своими словами он поверг в шок не только самого Се Линъя, но и Чжан Даотина.

Что за злопамятный человек! Почему он так внезапно нападает на людей, раскидываясь неожиданными фактами!..

Хай Гуаньчао сел за стол и продолжил, объясняя свои слова:

— Я это к тому, что мне было бы ужасно грустно, если бы ты был не только столь хорош в моём ремесле, но ещё и обладал бы высокой степенью образования.

— Оставьте свою печаль при себе, — сказал Се Линъя с помрачневшим лицом. — Я абсолютно точно попробую ещё раз и пройду вступительные испытания!

Конечно, нужно было ждать достаточно долго, чтобы сдать экзамены во второй раз. Ему предстояло много работы.

— Кстати, босс, я сегодня забрал посылку, — вклинился в разговор Чжан Даотин. — Отправитель, кажется, Бюро культуры города.

— Да, книга уже должна была прийти, — ответил Се Линъя, зажимая палочки для еды зубами и забирая посылку, чтобы открыть её. Внутри было около дюжины экземпляров «Ночные разговоры города Янши».

Когда Се Линъя только переехал в храм Баоян после смерти своего дяди, он первым делом отправился в бюро, где узнал о том, что его сотрудники изучают историю города и готовят к выпуску книгу, в которой будут собраны местные легенды. Поэтому он также собрал подходящие материалы и вернулся, чтобы их тоже могли включить в сборник.

Теперь, когда книга была выпущена и ему должны были прислать ознакомительный экземпляр, Се Линъя решил заказать ещё несколько.

Чжан Даотин открыл книгу и увидел, что статья о храме Баоян была за авторством двоих людей. Одним из них был Се Линъя. Второе имя принадлежало редактору, который отвечал за исправление ошибок и доработку рукописи. В конце концов, Се Линъя не был профессионалом в этом деле, поэтому ему нужна была помощь.

Судя по содержанию, история была несколько преувеличена. Она повествовала о мастере из храма Баоян, который однажды победил демонов и спас миллионы людей в городе Янши.

— Ничего себе, босс! Этот мастер настолько сильный. Ты тоже знаешь, как нарисовать талисман, что способен повернуть реку вспять? — удивлённо спросил Чжан Даотин, пробежавшись глазами по статье.

— Нет, я всё это придумал, — совершенно спокойно ответил Се Линъя.

Чжан Даотин на мгновение растерялся, потеряв дар речи. Он уже было предположил, что в легенде описана какая-то неизвестная ему даосская магия, и никак не ожидал услышать, что это всё выдумка.

— С древних времён и по сей день различные даосские школы и монахи любили преувеличивать. Можно сказать, что я просто подражаю им, — чтобы как-то оправдать свой поступок, Се Линъя продолжил. — В книге говорится об императоре Яне*, Хуан-ди или Жёлтом императоре, о великой богине Нюйва и Шэнь-нуне*. Я думаю, что древние тексты не так уж и плохи, но сейчас они всё больше обрастают дополнениями: о них пишут более просто и не всегда достоверную информацию.

П.п.: Император Ян в даосизме — это почётный титул, присвоенный вождю племени по фамилии Цзян в древнем Китае. Легенда гласит, что вождь получил трон, потому что умел пользоваться огнём, поэтому его и называли Императором Яном.

П.п.: Шэнь-нун — в китайской мифологии один из важнейших культурных героев, покровитель земледелия и медицины, один из Трёх Великих.

— Но ведь на самом деле это… — начал Чжан Даотин, покрываясь потом.

— Позволь сказать тебе, что, если кто-то начнёт изучать древние методы контакта с призраками или призыв душ, в восьми из десяти случаев найдутся свидетельства того, что император Сюаньцзун из династии Тан использовал его, чтобы ещё раз встретиться с прекрасной наложницей Ян Гуйфэй* после её смерти. И, скорее всего, император после каждого ужина изо дня в день использовал разные способы, если учесть их количество. И всё для того, чтобы хоть на короткий миг оживить свою возлюбленную и утолить тоску по ней. Он не задумывался о том, живая она или мёртвая, и видел её даже чаще, чем при жизни, — прервал его Се Линъя.

П.п.: Ян Гуйфэй (719–756 гг.) — наложница императора Сюаньцзуна из династии Тан (правил в 712–756 годах). Сначала Ян Юйхуань была женой наследника императора, позднее её полюбил сам Сюаньцзун. Он пригласил её в Императорский дворец, где поселил в Южном флигеле. Именно для любимой наложницы император приказал переименовать Южный дворец в Дворец Тайчжэнь, что означает Дворец Высшей безыскусности. Вскоре Ян Юйхуань был пожалован титул «Гуйфэй» (высшая наложница). С той поры её статус стал равен статусу императрицы. Наложница Ян Гуйфэй была хороша собой и имела изящные манеры. Она прекрасно пела и танцевала. В 755 году в империи вспыхнул мятеж «Аньши». Император Тан Сюаньцзун в панике бежал в провинцию Сычуань, с ним бежал и Ян Гочжун, брат наложницы, но на полпути взбунтовавшиеся солдаты убили его и стали требовать, чтобы император казнил и саму фаворитку. В создавшейся ситуации император приказал наложнице покончить жизнь самоубийством. Находясь в безвыходном положении, Ян Гуйфэй повесилась на грушевом дереве перед молельней буддийского храма. Тогда ей было всего 38 лет.

Чжан Даотин чуть не рассмеялся в голос. Се Линъя был прав: император Сюаньцзун и его наложница часто становились героями подобного рода историй. Они были довольно знамениты, и их легко было связать с техниками, имеющими дело с загробным миром. Так же как император Цяньлун* и императрица Цыси* фигурируют в рассказах о еде.

П.п.: Речь идёт о торжественном императорском ужине Маньханьцюаньси. Это самый известный торжественный императорский ужин из 108 ханьских, то есть китайских и маньчжурских блюд. На ужине также подавались 44 вида различных деликатесов. Согласно историческим записям, соединение маньчжурской и китайской кухонь на торжественных приёмах появилось в период правления императора Цяньлуна в XVIII веке.

П.п.: Императрица Цыси была известна тем, что устраивала роскошные банкеты во время своего пребывания в Запретном городе. На застольях в стиле «Птичьего гнезда» подавалось множество видов редких морепродуктов, таких как акульи плавники, морские огурцы, сушёные гребешки и рыбьи губы. Любимыми блюдами императрицы Цыси были жареная свинина и тушёное мясо, утиный язык и утиные ножки, из фруктов — чашка арбуза, а также такие закуски, как сяовотоу (паровые лепёшки из кукурузной муки) и жареные треугольники.

Но в этот момент в разговор вмешался Хай Гуаньчао:

— И всё-таки есть некоторая разница.

Се Линъя и Чжан Даотину потребовалось несколько секунд, чтобы найти, что ему ответить.

— Доктор, пожалуйста, не говорите глупостей. Перед вами всё же даосский монах… — пошутил Се Линъя. Чжан Даотин так ничего и не ответил.

***

У каждого существует свой круг общения, он есть даже у призраков.

Для блуждающих по пешеходной улице Цзиньгуй призраков Цинь Лиминь стал необычным явлением.

Ведь он осмеливался целыми днями бродить по храму, покровителем которого являлся Ван Лингуань. Он даже заходил на задний двор. И это ещё не всё. Он патрулировал окрестности каждую ночь, как только солнце опускалось за горизонт. Всякий раз, когда ему удавалось обнаружить кражу или мошенничество, он внимательно следил за преступником. Если он замечал пожилую женщину, которая упала, а поблизости не было никого, кто мог ей помочь, он с радостью делал это сам.

Разумеется, он не мог помочь ей физически, но он возвращался в храм и звал Се Линъя:

— Учитель Се! Учитель Се, бегите скорее! Быстрее, а то пожилой даме поможет кто-то другой!

Се Линъя ничего не мог ответить ему в такие моменты.

Некоторые призраки не понимали, почему этот новый призрак не выглядит так, словно его задержали в мире живых. Обычно люди, которые были способны управлять призраками, использовали их в каких-то своих целях… Но, как ни посмотри, у него была цель пребывания здесь, и казалось, что это была и его воля.

Цинь Лиминь стеснялся сказать, что его обманул старый призрак, и это привело к трагическим для него последствиям. Например, к тому, что сейчас он вынужден искупать здесь свои грехи.

Один из призраков спросил Цинь Лиминя о его жизни, а тот покраснел, несмотря на то что был призраком:

— Я просто отличаюсь от вас. Я хороший друг для людей…

Вот так, с лёгкой руки Цинь Лиминя, величайшего помощника человечества, храм Баоян попал в сводки местных новостей, которые каждый день транслировали по телевизору.

Благодаря тому, что люди из храма за один месяц помогли пяти местным жителям и трижды давали подсказки полиции, на храм Баоян обратил внимание городской телеканал, который в данный момент снимал серию репортажей о поступках на благо общества.

Се Линъя был ошарашен, когда с ним связался репортёр. Ему казалось, что храм Баоян попадёт на экраны в первую очередь из-за чистой колодезной воды…

Да, у них также продавались талисманы и проводились небольшие ритуалы, но качество воды из колодца, расположенного во внутреннем дворе, прославило храм почти на весь город. Десятки людей приходили к ним за питьевой водой каждый день. В городе редко кто был готов пройти через столько трудностей, чтобы набрать чистой воды.

Чем больше людей приходило попробовать воду, тем больше они рассказывали о ней своим родственникам и друзьям.

Однако, как и первый дар, баннер, храм получил за свою храбрость, так и в новостях о них впервые заговорили, поскольку его обитатели были хорошими людьми и совершали добрые поступки…

Но теперь у них появился шанс заявить о себе во всеуслышание, и Се Линъя ни в коем случае не собирался его упускать.

К тому же снимать будут только Чжан Даотина, поскольку он был единственным даосским священником в храме Баоян.

***

После участия в съёмках в запланированную дату, в семь часов вечера, репортаж вышел в эфир городского телеканала. Репортаж о них вошёл в одну из серий передачи, названную «Даосский священник совершает впечатляющие поступки».

В выпуске рассказывалось о небольшом даосском храме, расположенном на оживлённой пешеходной улице города. Его единственный священник, Чжан Даотин, был ещё очень молод. Ещё до приезда в город Янши он выбрал целью своей жизни совершить как можно больше добрых поступков. Другой обитатель храма, который, по совместительству, являлся его владельцем, искренне поддерживал его.

Спасённые люди хвалили и благодарили даосский храм и его обитателей за храбрость, так же, как и полицейские из участка неподалёку. Жители окрестных домов и торговцы, которые арендовали магазинчики рядом, подтверждали, что священник и правда хотел помогать людям. И, несмотря на его статус, его можно было назвать отличным соседом. У них было даже милое прозвище для него: супер-монах.

Вот и на телевидении Чжан Даотин появился с улыбкой на лице, а внизу экрана в бегущей строке красовалось его новое прозвище.

«Супер-монах Чжан Даотин стоит на страже вашего покоя».

Увидев эту надпись, Се Линъя дико расхохотался.

— Почему я выгляжу так глупо! Когда мы снимали, репортёр всё твердил мне: «Будь дружелюбнее, улыбайся, улыбайся…». А вы мне почему не сказали, что у меня такое глупое лицо? — воскликнул Чжан Даотин, закрывая лицо ладонями.

В отличие от него, владелец храма Се Линъя, которого показали лишь мельком на заднем плане, выглядел гораздо естественнее.

— Ха-ха-ха-ха! Какой отличный репортаж! Как же мне хочется его скачать! По крайней мере, в будущем люди не будут думать, что наш храм занимается мошенничеством.

У храма была какая-то неземная энергетика. Однако, учитывая то, что храм находился в самом центре современного города, возможно, лучше было бы оставаться более приземлёнными.

— О нас говорили по телевидению. И хотя они не смогли запечатлеть тебя на камеру, мы-то знаем, кто в этом городе главный герой. Супер-призрак! — так Се Линъя решил сообщить Цинь Лиминю хорошие новости.

Цинь Лиминь восторженно закивал головой.

http://bllate.org/book/12995/1144966