Готовый перевод Part-Time Taoist Priest / Даосский священник на полставки [❤️]: Глава 11.2: Поза для создания талисманов

На концерт пришли также и другие представители Даосской ассоциации, чтобы послушать песни или сопроводить свою группу. Заметив новое лицо, коим был Се Линъя, они подходили к нему и заводили разговор о том, кто он и откуда.

Как только Ма Чжэнцин представлял им Се Линъя, как представителя храма Баоян, каждый считал своим долгом спросить:

— Храм Баоян? Это тот, где совсем нет комаров?

— А почему там нет комаров? — озадаченно спросил Мао Чжэнцин.

— Храм Баоян — это ведь тот, что расположен в городе? — сказал один из даосских священников. — Вчера, когда в храм Чэнхуан пришёл один из верующих, он рассказал нам, что в храме Баоян начали продавать талисманы, защищающие от комаров, которых так много развелось этим летом. Эти талисманы очистили всю территорию самого храма, поэтому многим людям захотелось проверить этот чудесный факт.

— Так получается, что цзюйши Се умеет рисовать разные виды талисманов? — неожиданно осознал Мао Чжэнцин. — А какие ещё талисманы у вас есть?

— Ой, простите, я краем уха услышал вашу беседу. А что, талисманы от комаров действительно существуют? — сказал ещё один проходивший мимо священник.

Хотя монахи знали, что существует огромное количество различного вида талисманов, тот, что помогал избавиться от комаров, был создан Ван Жанем. Позже он стал визитной карточкой монаха и его даосского храма. Однако этот талисман не был сильно распространён за его пределами, что было неудивительно, ведь у многих даосских храмов были свои уникальные навыки.

Для того чтобы талисманы работали, люди, которые их создают, независимо от их наследия, должны были обладать особой энергией. Из-за этого некоторые предпочитали использовать только определённые талисманы, поскольку не каждый монах мог использовать несколько видов талисманов в полной мере. Но, тем не менее, лекарства могут излечить от болезней, а талисманы избавить от комаров.

Эффект от действия талисмана, несомненно, зависит от способностей и таланта человека, его рисующего. Не каждый второй является гением. А те, кто обладают выдающимся талантом, не всегда становятся священниками.

— Если хотите убедиться в этом, то наши двери всегда открыты. Вы тоже можете попробовать найти комаров в нашем храме, — добродушно сказал Се Линъя.

Их разговор привлёк к себе внимание других даосских священников. Теперь новость о талисманах из храма Баоян распространилась и среди них. Многие даже не слышали о подобном, но им всё равно было интересно.

— Даже зависть берёт, что у вас всё ещё есть такие практичные талисманы.

— Что, правда, ни одного комарика?

— А сколько квадратных метров площадь его воздействия?

В этот момент все вокруг переключились на обсуждение данной животрепещущей темы, а Се Линъя приложил руку к сердцу и сказал:

— Как же жаль, что я не взял с собой такой талисман. В этом случае я бы показал вам его действие… Ох, мастер Мао, а ведь у вас должна быть бумага для рисования талисманов и киноварь, да? Я могу сделать талисман прямо сейчас, чтобы показать его вам.

Хотя Се Линъя сказал правду, и у него действительно не было с собой талисмана, изготовленного его рукой, но даже если бы он у него и был, он всё равно не признался бы в этом.

Потому что сейчас перед ним предстала прекрасная возможность познакомиться поближе и пообщаться с таким количеством новых людей, которые к тому же являлись священниками. Кроме того, Се Линъя хотел рассказать и показать всем, что люди в храме Баоян что-то да могут.

Даосским священникам было крайне любопытно, чем же молодой человек сможет их удивить. Должно быть, талисманы против комаров были чем-то уникальным, особенностью храма Баоян.

Мао Чжэнцин понимал, почему Се Линъя так себя ведёт, но ему и самому хотелось поддерживать с ним дружеские отношения. Поэтому он с радостью наблюдал за тем, как весело Се Линъя со всеми общается. Также Мао Чжэнцин сказал, что после концерта он принесёт все необходимые вещи.

— Сяо Се очень быстро рисует талисманы. Если вы придёте, то сможете лично в этом убедиться.

К концу концерта Се Линъя уже обменялся контактами с несколькими даосскими священниками, а потом они все вместе отправились к лестнице. Мао Чжэнцин проводил их в тихую комнату внизу, одну из тех, что священники использовали для медитаций, рисования талисманов и тому подобного.

Внутри были столики, благовония, свечи, различные талисманы, киноварь и другие необходимые предметы для даосских практик, а также привычные всем кресла, чтобы люди могли отдохнуть. Священники из других храмов внимательно осматривали комнату.

Се Линъя в свою очередь подошёл к столу, чтобы взять бумагу для талисманов и киноварь. После этого он встал напротив одного из кресел.

Присутствующие сначала никак не отреагировали, продолжая просто наблюдать за молодым человеком.

Дверь в комнату была открыта, поэтому снаружи всё ещё доносились голоса. Увидев, что свободных мест не было, Се Линъя просто сел на пол и склонился над кофейным столиком, начав выводить кистью необходимые символы. Делать это стоя ему было неудобно.

Все были удивлены такими действиями Се Линъя.

Подождите-ка, он на самом деле собирается рисовать сидя?

— Я не так хорошо разбираюсь в технологии создания талисманов, но разве используется подобный ритуал? — непонимающе прошептал священник из храма Чэнхуан.

Все взгляды обратились к Мао Чжэнцину, но тот и сам потерял дар речи. Он знал только то, что Се Линъя рисует талисманы с удивительной скоростью, но ему было неизвестно, что он делает это практически полулёжа! Его поза была похожа на ту, в которой первоклашки делают свою домашнюю работу.

Подобное смутило других священников, которые совершали омовение и воскуривали благовония, прежде чем начать рисовать талисманы!

В последнее время Се Линъя рисовал талисманы на постоянной основе, поэтому это стало для него чем-то обыденным. Ему даже не нужно было задумываться, чтобы нарисовать нужные иероглифы. На то, чтобы окунуть кисточку в киноварь, у молодого человека также уходили доли секунды.

Се Линъя до этого даже не задумывался о том, что с его позой или самим процессом создания талисмана что-то не так. Ведь Чжан Даотин никогда ничего ему не говорил. Так же, как и Ши Чжансюань. Когда он увидел, как Се Линъя рисует талисманы, то просто пристально смотрел на него какое-то время, но, опять же, не произнёс ни слова.

— В целом талисман позволяет освободить от комаров территорию примерно около восьмидесяти или чуть более квадратных метров. Естественно, чем дальше от талисмана, тем слабее его действие, — объяснил Се Линъя. Что касалось времени действия талисмана, то о нём он ещё ничего не знал, поэтому ничего не сказал.

Се Линъя приклеил талисман к стене и взглянул на присутствующих. Ему показалось, что он произвёл на них впечатление своей работой, что заставило его почувствовать гордость за себя.

— Что ж, вот и всё. Успех!

Внезапно священники задумались, что они так и не научились рисовать талисманы… Они вспомнили, что, по сути, не существовало определённых стандартов, указывающих на то, какую именно позу следует принять во время рисования талисманов. Но разве, когда всё происходит столь… Небрежно? Разве не высока вероятность потерпеть неудачу?

Но правда была такова, что как только Се Линъя повесил талисман на стену, назойливое жужжание, слышимое всеми в комнате, исчезло. Храм Тайхэ располагался в пригороде и был окружён деревьями и кустарниками, поэтому комаров здесь было больше, чем в городе.

Не говоря о уже лёгкости, с которой Се Линъя нарисовал талисман, увидев его в действии, даосский священник из храма Чэнхуан, наконец, понял, как им удалось продать такое количество талисманов.

У всех присутствующих появилось стойкое ощущение, что храм Баоян ещё даст о себе знать в скором времени!

***

Се Линъя наконец-то встретился с Ши Чжансюанем за ужином. Он вспомнил вопрос Дин Айма и решил задать его мастеру Ши:

— Мастер Ши, вы знаете, что чувствует душа, когда даосские священники освобождают её? Все ли призраки хотят быть спасёнными?

— Я… Не знаю, — слегка запнувшись, ответил Ши Чжансюань.

Ничего себе! Даже мастера Ши этот вопрос поставил в тупик!

Се Линъя раздосадовано пробормотал что-то вроде: «Всё понятно. Это не я плохо слушал дядю, это вопросы чересчур сложные».

Се Линъя заметил, что Ши Чжансюань продолжает пристально смотреть на него, и объяснил:

— Я хотел спасти одну заблудшую душу, но этот призрак очень трусливый. Когда он спросил меня об этом, я не нашёлся, что ответить. Увы, поскольку вам тоже ничего об этом неизвестно, придётся мне разбираться самому.

Ши Чжансюань ничего ему на это не ответил, поэтому Се Линъя вместо совета спросил его о том, что касалось его напрямую:

— Даосский мастер Мао рассказал мне, что вы хотите остаться в городе Янши, чтобы попрактиковаться? Вы останетесь в храме Тайхэ?

Ши Чжансюань снова взглянул на Се Линъя, прежде чем ответить:

— Он ошибся. Я собираюсь поступать в аспирантуру в университете Цюэдун. Храм Тайхэ расположен слишком далеко, поэтому мне будет неудобно посещать занятия.

— Вы собираетесь поступать в университет?! Я думал, что работа священником для вас основная! — удивлённо воскликнул Се Линъя.

Странствующие монахи могли заниматься чем-то другим, помимо даосских практик и работы в различных храмах. Они делали это в основном для того, чтобы оставаться на плаву. В конце концов, нельзя было сказать, что работа священниками была для них основная. Но Се Линъя думал, что поскольку Ши Чжансюань из такой известной в этой области семьи, то ему не стоит переживать о материальной составляющей. К тому же он впервые встретил его на молебне, поэтому не ожидал, что Ши Чжансюань занимается чем-то, кроме служения в храме.

Через какое-то время Се Линъя пришёл в себя и быстро сказал:

— О… Тогда получается, что вы проводили здесь ритуалы в качестве летней подработки?

Ши Чжансюань приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, но с его губ так и не сорвалось ни звука. Се Линъя испугался, что, похоже, он смутил молодого человека.

Се Линъя поспешил достать из портфеля свой студенческий билет.

— Кстати, я сам недавно окончил университет Цюэдун. Если бы меня приняли в аспирантуру в этом году, то мы бы учились вместе! Какая жалость!

Ши Чжансюань наконец-то заговорил, но в его тоне слышалось некоторое сомнение:

— Вы не сдали свой студенческий билет после окончания?

— Я забыл. Студенческий билет не поддельный, честно. И я на самом деле оставил его себе не намеренно, — ответил Се Линъя, немного нервно улыбнувшись. —  А на какую специальность вы поступаете?

Се Линъя задал этот вопрос, но вдруг ему в голову пришла одна мысль, поэтому он быстро поднял руку, чтобы Ши Чжансюань не успел ответить:

— Подождите! Я, кажется, понял! На факультете философии есть специальность «Религиоведение», должно быть, вы будете обучаться там?

В стране было около двадцати-тридцати университетов, в которых можно было изучать религию, как академическую дисциплину. И университет Цюэдун был одним из них. Неудивительно, что Ши Чжансюань прибыл в город Янши. Во всей провинции Цюэшань только здесь он мог поступить на нужную специальность. Это было лучшим вариантом, если он не хотел далеко уезжать.

Выпускников специальности «Религиоведение» было не так много. И Се Линъя ещё со школьных времён помнил, как его одноклассники думали, что после её окончания перспективы их карьеры заканчиваются на становлении даосскими монахами. Но на самом деле всё было совершенно иначе.

Некоторые учащиеся, в отличие от Ши Чжансюаня, никак не были связаны с религией, они лишь проводили теоретические исследования.

Как и ожидалось, Ши Чжансюань кивнул в ответ на слова Се Линъя.

— Я хорошо знаком с университетом Цюэдун. Если вам нужна будет помощь, смело обращайтесь ко мне, — дружелюбно улыбаясь, сказал Се Линъя. Он подумал, что данное направление особенно подходит Ши Чжансюаню.

Молодой человек снова кивнул, не отрывая взгляда от Се Линъя.

Почему он продолжает так пристально смотреть на него? От каждого его взгляда слова Се Линъя будто приобретали совершенно иное значение.

***

После ужина Се Линъя покинул храм Тайхэ и вернулся в храм Баоян, где по-прежнему было достаточно шумно.

Внутри собралось большое количество людей, которые постоянно сменяли друг друга, из-за чего храм продолжал оставаться заполненным. Многие даже стояли у двери, наблюдая за тем, что происходит внутри, из чистого любопытства. Ведь не зря же там собралось так много народу? Им казалось, что тут происходит что-то важное.

— Это просто уловка для привлечения туристов! Хотя я ещё не разгадал их секрет, но я непременно узнаю его. Они хотят заставить людей поверить, что всё это благодаря глиняной статуе какого-то древнего бога? Чушь! — когда Се Линъя подходил к храму, он услышал, как какой-то мужчина кричит на своего спутника.

— Пожалуйста, будь тише. Другие люди услышат. Имей уважение! — беспомощно ответил ему другой мужчина.

Се Линъя не мог оставить такое без внимания, поэтому более внимательно посмотрел на них.

Заметив пристальный взгляд молодого человека, мужчина ничуть не смутился, а лишь недовольно посмотрел в ответ и продолжил:

— Так пусть услышат! Если я не верю ни во что подобное, так почему я не должен говорить об этом?

Се Линъя посмотрел по сторонам, убеждаясь, что мужчина говорит именно с ним, а затем со всей серьёзностью ответил:

— Я лишь хотел сказать, что статуя Ван Лингуаня была заменена на бронзовую. И через пару дней она будет освящена. Вам не стоит продолжать говорить, что она сделана из глины.

Ван Лингуань так сильно переживал о своём облике перед тем, как предстать перед людьми, так что не стоит говорить о нём в таком пренебрежительном тоне. Зачем подобными словами демонстрировать свою чёрную душу?

http://bllate.org/book/12995/1144945