Готовый перевод Part-Time Taoist Priest / Даосский священник на полставки [❤️]: Глава 2.1: Огненный палец Юй Шу

Се Линъя потратил два дня на инвентаризацию в храме Баоян, во время которой в подсобке нашёл мемориальную доску. Она издревле принадлежала храму, ей было уже более ста лет.

Когда пешеходная улица Цзиньгуй была реконструирована, фасады всех зданий были оформлены в едином стиле. Храм Баоян первоначально находился за пределами пешеходной улицы, но, вероятно, из-за близости к ней его тоже перестроили, чтобы всё выглядело аккуратно. Его внешние стены и до этого часто перестраивали.

Храм Баоян, общей площадью чуть больше четырёх тысяч квадратных метров, был просто небольшим даосским храмом. Всё здание представляло собой небольшое сооружение из дерева и кирпича. У стены, которая выходила в сторону сада, был посажен бамбук, символизирующий спокойствие и умиротворение. В углу сада стоял колодец в форме восьмиугольника, который представлял собой гексаграммы И цзин*.

П.п.: «И цзин» — наиболее ранний из китайских философских текстов, традиционно датируемый ок. 700 г. до. н. э. и предназначавшийся для гадания, состоит из 64 гексаграмм. 64 гексаграммы гуа — в китайской философии завершающая часть исходного космогенеза. Гексаграммы И цзин являются неделимыми элементами времени, элементами потока Дао.

Внутри самого здания был главный зал — зал Саньцин — самая большая комната в храме Баоян. Он получил своё название благодаря тому, что внутри была роспись Саньцин (Зал Трёх Наичистейших)*, которая увековечила Нефритового императора*, возвышавшегося над двумя воплощениями Тай-и Тяньцзуня*, изображёнными в восточном и западном углах комнаты.

П.п.: В Зале Трёх Наичистейших на всех четырёх стенах большим фризом изображены процессии даосских божеств. Исследователи насчитали в этих божественных ассамблеях порядка 290 самых разных персонажей даосского пантеона. Считается, что эта роспись — самый полный «групповой портрет» даосских божеств, сохранившийся от эпохи Юань.

П.п.: Нефритовый император (Юй-хуан шан-ди; 玉皇, Юй-хуан, или 玉帝, Юй-ди, Юйди) — верховное божество даосского пантеона, небесный Верховный владыка (Шан-ди) и вершитель человеческих судеб.

П.п.: Тай-и Тяньцзунь (Небесный достопочтенный Великого Единого) — даосское божество, правит миром мёртвых, имеет несколько воплощений, которые может менять в зависимости от своей цели.

После того как вы минуете зал Саньцин, вы попадёте на задний двор, вокруг которого расположены другие здания. Из него можно также попасть в залы Лингуань и Вэньчан. Все остальные комнаты использовались под жилые, кухонные помещения и под другие нужды. Жилые комнаты были отремонтированы, а стены укрепили цементом.

Во дворе оставался свободным небольшой кусочек земли. Раньше там выращивали фрукты и овощи, но теперь он был совсем заброшен. На стенах остались надписи, сохранившиеся со дня основания храма.

В целом храм Баоян имел типичную для даосского храма архитектуру. Он был построен на одной оси, поэтому окна выходили как на север, так и на юг. Планировка была симметричной, а посередине был внутренний двор. Однако всё в храме — от балок и колонн до черепицы на крыше — было ужасно старым и требующим ремонта.

Согласно имеющимся записям, этот даосский храм был построен в эпоху династии Мин, а после разрушен и восстановлен лишь в конце правления династии Цин.

Се Линъя всё ещё помнил рассказы дяди о том, что когда храм Баоян был на пике своей популярности, вдоль его центральной оси располагались входы в несколько залов. В главном зале изначально стояли статуи даосских святых Саньцин, или Трёх Наичистейших*. Его окружали также несколько боковых залов. Со временем многие из них разрушились. Уцелели только три зала: главный и примыкающие к нему два других. Статуи Саньцин остались в главном зале, а статуи иных божеств распределили по двум другим комнатам.

П.п.: Трое Наичистейших — трое святых в даосизме: Лао-цзы, Жёлтый император и Нефритовый император.

Се Линъя одну за другой сделал несколько фотографий и побежал в городской музей культуры. Его дядя никогда об этом не думал, но парень был уверен, что в храме есть старые вещи, обладающие исторической значимостью. Он хотел узнать о них.

Се Линъя навёл справки, и оказалось, что храм Баоян уже был зарегистрирован в музее.

В последние два года власти города стали уделять больше внимания охране памятников культуры и исторически значимых мест. Люди из министерства по делам культуры приходили в храм Баоян, чтобы осмотреть его и оценить его значимость. Однако единственный монах Ван Юйцзи тогда отсутствовал, поэтому они успели только зарегистрировать храм.

Как только появился Се Линъя, ему пообещали, что сделают табличку для храма, которая обозначит его статус исторически значимого места и памятника культуры. Се Линъя с радостью согласился и без малейшего стеснения спросил, могут ли они выделить денежные средства на его содержание.

К сожалению, средства были ограничены, и чтобы их получить, нужно было ждать своей очереди. Храм Баоян не был ни самым старым, ни самым разрушенным, поэтому никто не знал, когда наступит его черёд.

Се Линъя понравился персоналу музея, поскольку он был внешне красив и постоянно улыбался. Они сообщили ему о том, что собираются выпустить книгу, которая станет сборником, включающим в себя информацию о местных достопримечательностях, исторических памятниках, культурных реликвиях и легендах. Если он как владелец храма Баоян в этом заинтересован, то они готовы отправить ему всю необходимую информацию.

***

Се Линъя взял эту информацию на заметку и после возвращения в храм начал пролистывать свои записи.

Мало того, что на ремонт требовалась большая денежная сумма, в пустующий, полуразрушенный даосский храм почти невозможно было набрать учеников. Получался какой-то порочный круг. Сначала нужно было привлечь туристов и паломников. Безусловно, это было трудно, но, тем не менее, необходимо.

Ван Юйцзи никогда не стремился сделать даосский храм источником дохода или просто не знал, как это сделать. Се Линъя решил начать с корректировки легенд о храме Баоян.

Записи, оставленные о нём первыми настоятелями и дополненные многими поколениями их преемников, содержали кладезь информации. Основная её часть касалась описания храма Баоян, и самое интересное было в заметках и комментариях. Се Линъя прочитал несколько тетрадей с записями и даже заметил свои каракули.

Он раньше не любил учиться, но не упускал возможности заглянуть в дела, которые вёл Ван Юйцзи.

Искусство предсказания судьбы само по себе было чудом. Се Линъя не знал, что произошло с обладателями Бессмертных костей в прошлом. Во всяком случае, даже когда он был глупым неучем, хоть он и не думал о том, что есть нечто вроде «шестнадцати шагов к бессмертию», его понимание этого действительно было особенным.

То, что было написано на этих страницах, всё ещё свежо в его памяти.

После долгих поисков, пересмотра старых и новых записей Се Линъя наконец-то нашёл нечто полезное.

Даосские храмы называли по-разному: в честь святых, персонажей легенд, с помощью названий каких-либо священных мест и других терминов даосизма.

Се Линъя нашёл записи предшественника Ван Юйцзи, жившего во времена династии Юань, согласно которым храм первоначально назывался иначе, что было связано с тем, что в этом месте выращивали стада овец*. Позже каким-то образом он постепенно стал называться «Баоян».

П.п.: На китайском в первоначальном названии храма присутствует иероглиф «羊», который означает «овца».

— Это слишком просто, — сказал Се Линъя и просто пропустил эту часть. Взмах пера и заметки его предшественников превратились в преувеличенно красивую легенду о том, как Боги спустились на эти земли, чтобы сразиться со злыми гоблинами. В конце концов они победили и для дальнейшей защиты возвели храм Баоян.

После того, как парень закончил писать, у него осталось ещё несколько нереализованных мыслей. Когда он был в музее культуры, то почитал материалы, собранные другими. Все так постарались, что дошли до создания легенд, в которых фигурировали Нюйва* и Хуан-ди (Жёлтый император)*. Даже самая простенькая легенда была связана с Цяньлунем*, так что Се Линъя ещё не то чтобы сильно преувеличил.

П.п.: Нюйва (кит. трад. 女媧, упр. 女娲, пиньинь Nǚwā) — одна из великих богинь китайского (даосского) пантеона, создательница человечества, избавительница мира от потопа, богиня сватовства и брака.

П.п.: Хуан-ди, или Жёлтый император (кит. упр. 黃帝, пиньинь huángdì,) — легендарный правитель Китая и мифический персонаж, который считается также основателем даосизма и первопредком всех китайцев.

П.п.: Айсиньгьоро Хунли (кит. 爱新觉罗 弘历) — шестой император Империи Цин, правивший с 8 октября 1735 года до 1 февраля 1796 года, период правления которого ознаменовал собой эпоху наивысшего расцвета империи.

В даосских храмах в первую очередь почитают Троих Наичистейших и ещё одно главное божество, которое выбиралось дополнительно, основываясь на верованиях местных жителей и монахов храма. Например, некоторые храмы построены в честь Чжэнь-у*, Люй Дунбиня*, Бога Богатства (Цай-Шэня)*, Вэньцюйсиня* и многих других.

П.п.: Чжэ́нь-у (кит. упр. 真武, пиньинь Zhēn Wǔ) — даосское божество, известное как Истинный Воин, или Совершенный Воин, относится к периоду Сражающихся царств (475—221 гг.) и Империи Хань (206 г. до н. э. — 220 г. н. э.).

П.п.: Люй Дунбинь (кит. 吕洞宾,Lǚ Dòngbīn) — даосский патриарх, а также легендарный исторический персонаж, причисленный к даосскому пантеону, входит в Восемь Бессмертных.

П.п.: Цай-Шэнь (упр. 财神; кит. трад. 財神; буквально: «Бог богатства») — китайский бог процветания, которому поклоняются в китайской народной религии и даосизме.

П.п.: Вэньцюйсин — в китайской мифологии бог, покровитель судеб учёных.

Главным божеством, которому поклонялись в храме Баоян, был Ван Лингуань*. Он считался предком-основателем храма, и его статуя стояла в одноимённом зале.

П.п.: Ван Лингуань — 王靈官 (Чудесный чиновник Ван), Юй Шу Xо-фу тянь-цзян (Небесный полководец управы огня Юй Шy). В китайской даосской мифологии один из 36 небесных полководцев/воевод (тянь-цзян), страж дворца небесного Нефритового императора, а также охранитель дверей храмов.

Ван Лингуань был божественным полководцем в даосизме, а также стражем небесных врат дворца Нефритового императора. Именно поэтому в большинстве даосских храмов в первом же зале после входа стояла статуя Лингуаня, которая охраняла главные двери.

Се Линъя в общих чертах набросал историю появления на этих землях Ван Лингуаня. Якобы он помог монаху из храма Баоян низвергнуть демонов и спасти народ города Янши. Он отправил написанную на скорую руку легенду в министерство по делам культуры, на что они прислали несколько эмодзи поднятых вверх пальцев. Молодой человек решил, что они уловили суть.

***

По сравнению с внешним миром атмосфера в храме Баоян была спокойной, а убранство достаточно простым. Но всё-таки ощущения изолированности не было.

Прямо позади храма был овощной рынок. Торговля там начиналась рано утром, а сама пешеходная улица в течение дня наполнялась людьми. Вечерами дядюшки и тётушки собирались на площади Лимин небольшими группками. Играла громкая музыка.

В подобной обстановке Се Линъя целыми днями читал. Чем больше он это делал, тем сильнее ему казалось, что будет просто чудом, если он сможет привлечь в храм хоть кого-нибудь…

Парень по-прежнему не знал, как раздобыть денег. Сейчас он половину своего времени тратил на чтение пособий по своей профессии, а другую часть дня проводил за переводом рукописных заметок своих предшественников в электронный формат, что позволило ему увеличить скорость набора текста.

Как правило, за чтением он надевал наушники, поскольку окна храма выходили на площадь, где танцевали люди, и звуки музыки были чересчур громкими. Однажды он так и заснул с книгой в руках, а проснулся с чумной головой, не сразу осознав, сколько сейчас времени. Как только парень снял наушники, он услышал слабый стук в дверь.

Так как Се Линъя только проснулся, он чувствовал себя так, будто его оглушили. Затем он вспомнил, что на заднем дворе есть угловая дверь, которая ведёт на овощной рынок. Судя по всему, звук доносился именно оттуда.

Се Линъя взял в руки телефон, чтобы посмотреть на время. Была глубокая ночь, десять минут третьего. Кто мог стучать в такое время?

Стук был нервным и настойчивым. Вокруг были магазины, но, по всей видимости, только Се Линъя не выключил свет. Он сжал в руке телефон и надел тапочки, направляясь к двери. Се Линъя всегда был смелым, однако всё-таки прихватил с собой скалку.

Этой ночью небо было беззвёздное, но одинокая луна озаряла своим светом улицы города. Се Линъя приоткрыл заднюю дверь и вместо того, чтобы спросить, кто за ней, он проговорил:

— Что ты делаешь?

http://bllate.org/book/12995/1144925