Готовый перевод When the Wolf Dies and Leaves Leather, the Sheep is Happy / В попытках изменить судьбу [❤️]: Глава 36. Что ты сейчас делаешь?

После чувства диссонанса возникло сомнение.

— Томатный сок подойдёт?

С этими словами он встал и налил сок в стакан. Проследив за мужчиной взглядом, я заметил то, что он отложил в сторону. Книгу.

«Волк умирает, оставляет шкуру, а овцы получают выгоду»

Прежде чем я успел удивиться, почему эта книга оказалась здесь, неизвестно откуда раздавшийся голос пронзил мою голову, и в один миг нахлынули воспоминания.

«Тогда тебе следовало умереть».

«Не волнуйся, открой глаза. Когда проснёшься, не будет даже намёка на кошмар. Ведь рядом с тобой есть я, есть дети».

«Пожалуйста, пожалуйста, не просыпайся вот так».

«Три года. Осталось три года».

«Кажется, я вижу сон. Кошмарный сон, который исчезнет, когда я проснусь».

«Я готов принять даже твои недостатки, не понимаю, что тебя не устраивает».

Бесчисленные голоса людей переплелись. Они донеслись все разом, вызывая тошноту, и накатило головокружение. Не в силах больше выносить это, я схватился за голову, но мужчина, не замечая моего состояния, поднёс мне стакан. Я отмахнулся от предложенного и резко отбросил стакан в сторону.

Стакан, шлёпнувшийся на пол, разбился вдребезги, и осколки разлетелись во все стороны. Весь пол был залит красным. Дыхание перехватило. Задыхаясь, я снова посмотрел туда, где лежала книга. Заголовок, который ещё мгновение назад явно был «Волк умирает, оставляет шкуру, а овцы получают выгоду», сменился на совершенно другой.

Шанс, что заголовок изменился, был ниже, чем вероятность моей изначальной ошибки, но мой разум не мог это осознать. Я опёрся на кровать, поднялся и подошёл к тому месту, где лежала книга. Схватив её, я принялся  разглядывать обложку, и лишь когда осознал, что ошибся, выпустил книгу из рук.

Тут же меня будто засосало в пол, и я рухнул. Мужчина с опозданием попытался удержать меня, но моё тело уже коснулось пола. Пол был усеян острыми осколками стекла вперемешку с красной жидкостью. Я изо всех сил оттолкнул мужчину, который пытался поднять меня. Вряд ли он был таким крепким, как Хёндо. Это был мужчина более субтильный и худощавый, чем я, лежавший на больничной койке, поэтому он легко отлетел.

Ладонь коснулась чего-то влажного и осколков. Я схватил это. Увидев, что я делаю, мужчина в панике стал останавливать меня:

— Это опасно! Рука, рука! Немедленно отпусти!

В ответ на его испуганный окрик я сжал кулак ещё крепче.

Я крепко сжал то, что впивалось в кожу, и на этот раз возникла не фраза, а одно предложение: «С ладони Хвая капала алая кровь. Кап-кап… В руке он сжимал осколок стекла. Никто не знал, как и с каких пор этот осколок оказался у него в руке. Хотя он порезал ладонь, на лице Хвая нельзя было найти и следа боли».

Как в том предложении, осколок, что я сжимал, рассёк кожу ладони, и потекла кровь. Я заворожённо смотрел на это. И здесь я услышал новую фразу:

— Сегодня даже не последняя среда августа.

Тот, кто появился за моей спиной и обездвижил меня, был Хёндо. Схватив меня за запястье, он легко вырвал осколок, который я сжимал. А потом обнял меня и даже рассмеялся, словно ничего не произошло.

— Хотел повеселиться на фестивале Ла Томатина?

Хёндо дотронулся до моего носа, словно имел дело с озорным ребёнком. Мне не хотелось, чтобы его руки касались меня, поэтому я отвернулся. Но Хёндо, почему-то обрадовавшись, обошел меня, снова обнял и поднял, повернув лицом к себе. Я хотел оттолкнуть его, но не мог, потому что он крепко держал меня за оба запястья. К тому же его тело было настолько твёрдым, что казалось, будто это не человек, а камень.

Обняв меня, Хёндо собрался было шагнуть со мной наружу. Но замешкался, словно что-то преградило ему путь.

— Прочь.

В этот момент его голос был лишён даже тени тепла. Пока я сомневался, правильно ли расслышал, Хёндо снова зашагал. За его спиной я увидел того самого мужчину из комнаты, который застыл в растерянности. Я смотрел, как его фигура постепенно удаляется, как вдруг мои глаза были закрыты. Это Хёндо закрыл мне их своей рукой. Я попытался отвернуться, чтобы стряхнуть её, но безуспешно. Так что я сдался и оставил всё как есть.

Так, на руках Хёндо я добрался до процедурной, где дежурный медицинский персонал зашил мои разорванные ладони и даже сделал укол. Казалось, всё необходимое было сделано, но Хёндо не отпускал меня, продолжая держать на руках. Мне было не то чтобы неудобно, но и не совсем комфортно.

— Отпусти, — буркнул я.

Хёндо смотрел на меня, словно не слышал моих слов.

— Кан Хёндо. Ты меня не слышишь?

— Погоди, погоди, братик. Я сейчас размышляю.

Я хотел спросить, о чём здесь размышлять, если можно просто отпустить, но понял, что дело не в этом. Потому что с самого начала он попеременно смотрел то на моё запястье, то на руку. Каждый раз, когда внимательный взгляд касался меня, я чувствовал покалывание, будто меня пронзали иголками.

— Не делай этого.

— Я же сказал, размышляю.

— Это была случайность.

— Случайность?

— Тебя же не было рядом.

Я свалил вину на Хёндо, как с больной головы на здоровую. Ведь это правда, что его не было рядом. Я не знал, что потеряю рассудок из-за этого, но кое-что приобрёл. Честно говоря, я даже не помнил его имени и знал о его внешности лишь по описаниям, так что немного беспокоился, как же мне его найти.

Возлюбленный Хёндо. Вернее, тот, кто должен был стать его возлюбленным.

Я не был уверен, почему этот человек оказался здесь, но, возможно, его присутствие связано с его работой медбратом. Здесь было достаточно медицинского персонала, чтобы ухаживать за мной.

Их встреча произошла, когда раненый Хёндо вошёл в дом того мужчины, но неужели это произошло, пока я спал? Была рана в области живота… Прежде чем мысль успела как следует оформиться, моя рука коснулась живота Хёндо.

— …Брат?

Когда я потрогал его живот, Хёндо вздрогнул и схватил меня за запястье. Но не оттолкнул. Он просто удерживал мою руку, не давая двигаться дальше.

— Сквозь одежду ничего не понять, — пробормотал я.

Ранение должно было быть серьёзным, но под рукой я чувствовал лишь рельефные твёрдые мышцы, а не шрам. Мне казалось, что Хёндо нужно раздеться, чтобы я как следует его осмотрел. Но когда я попытался засунуть руку под брюки, он наконец оттолкнул мою руку, воскликнув:

— Брат!..

Не в силах посмотреть мне в лицо, Хёндо отстранил руку, и я увидел его покрасневшую шею.

— Это… сейчас… братик ещё не до конца поправился… Если я сейчас не сдержусь… это… брат, опасно…

Хёндо так растерялся, что я почти ничего не понял из его бессвязной речи.

— Что «это»?

— …

— Отпусти.

— Нельзя.

— Отпусти.

— Нельзя. Брат. Опасно.

— Что, и под одеялом тоже опасно?

— …

Хёндо больше не планировал ничего добавлять. Это было не из-за невозможности, а из-за отсутствия желания что-то говорить.

Я подумал, что сегодня вряд ли удастся что-то выяснить, и хотел отступить, но он и не думал отпускать. Решив, что лучше вырваться, я попытался двинуть другой рукой, но вдруг Хёндо резко потянул меня на себя, и я оказался в его объятиях. Он больше не держал меня за запястье. Вместо этого обхватил мою талию обеими руками.

— Отпусти.

Хёндо не послушался моего предупреждения. Наоборот, сцепил пальцы и сильнее притянул к себе. Обниматься — это одно, но с самого начала я чувствовал что-то странное в области живота, и, судя по тому, как там увеличивалось и твердело, у меня было ощущение, что я задел что-то не то. Причём непреднамеренно задел самую чувствительную область, которую он, вероятно, больше всего хотел скрыть.

Куда делся мой маленький милый боб? Откуда взялся этот слон или горилла? Мне стало противно, и я снова попытался вырваться. Но на этот раз Хёндо прижался ко мне вплотную. Я больше не мог это терпеть и сам схватил его за затылок. Вернее, попытался ухватить за волосы.

— Кан Хёндо, ты что, не слышишь, когда тебе говорят отпустить…

— Не двигайся.

— …

— Я прошу, брат. Я еле сдерживаюсь…

Реакция отличалась от той, что была в детстве. Он уже давно прошёл период полового созревания. Должно быть, всё это время он не мог нормально удовлетворять свои физиологические потребности, ухаживая за мной. Иначе такая бурная реакция от одного моего прикосновения была бы невозможна. Казалось, ему было тяжело от малейшего моего движения, так что я просто замер.

Волосы, за которые я цеплялся, мягко выскользнули из моих пальцев. Парню потребовалось довольно много времени, чтобы перевести дыхание и успокоиться.

— Прости…

Хотя я не имел такого намерения, но именно я его спровоцировал. А тем, кто первым извинился, был Хёндо. Он смотрел на меня с опаской, будто боялся, что его отругают, — всё так же, как раньше.

— Ч-что ты сейчас делаешь? — спросил я.

http://bllate.org/book/12990/1143889