Готовый перевод When the Wolf Dies and Leaves Leather, the Sheep is Happy / В попытках изменить судьбу [❤️]: Глава 28. То, что случилось

Ну, говоря об этом человеке и его чувствах… В отличие от своих агрессивно настроенных родственников, дядя испытывал скорее влечение. Однако, как ни посмотри, оно выглядело совершенно нездоровым и скорее напоминало поведение сталкера. Хёндо, видимо, тоже был в курсе увлечённости дяди. А вместе с ним, скорее всего, узнал и отец.

«Что же произошло?»

У меня не было конкретной информации о том, что он натворил. Мне бы хотя бы узнать, почему отец оборвал все связи со своими родственниками! Развязать узлы в нити повествования мне было бы очень приятно, но, кажется, ни Хёндо, ни его отец мне в этом помогать не собирались. Видимо, придётся выпытывать всё самостоятельно…

«Может, мне сможет рассказать Мунчжон?»

Мунчжон следил за Хёндо с младенчества и мог знать, что случилось между ним и его отцом с дядей. Конечно, разговорить дворецкого может быть тяжёлым дельцем, но если я сделаю так, что у него не будет выбора, кроме как рассказать… Это может сработать. Сюжет романа, что доселе не очень-то и помогал, теперь смог сослужить мне хорошую службу.

Я игрался с волосами спящего Хёндо. Брат из тех людей, кто не выдержит длительного одиночества. Но это не значит, что я не могу этим слегка пренебречь.

                                                                                   * * *

После случая на банкете Хёндо наотрез отказался оставлять меня в покое. Не считая двух часов учёбы, брат всё время бежал искать меня. Как потерянный зверёк, Хёндо словно боялся, что я могу исчезнуть. Очевидно, на брата повлиял дядя — хотя при этом его имени Хёндо не упоминал.

С каждым днём Мунчжон, наш верный дворецкий, всё сильнее раздражался по этому поводу.

— Господин, вам пора на учёбу, — в очередной раз уговаривал он, пытаясь отлепить Хёндо от меня. Мужчина говорил мягко и спокойно, но эти слова мальчика вообще не впечатляли.

— Не хочу.

— Вы пропустили уже четыре дня занятий. Учитель по вам уже соскучился.

— Я не хочу уходить от брата, — честно высказывался Хёндо.

Он всегда открыто говорил, что ему нравилось и не нравилось, а Мунчжон не мог его заставлять. Дворецкий перевёл взгляд на меня в надежде, что я ему подсоблю и, как обычно, сам попытаюсь отцепиться от Хёндо. Я положил ладонь брату на макушку:

— Может, погуляем?

— Да! — с энтузиазмом воскликнул тот.

Мунчжон, который банально не мог воспротивиться нашему походу в сад, с болезненным видом коснулся пальцами висков. Если у дворецкого болит голова уже от этого, то что же будет дальше?

Снаружи было освежающе. Осенний бриз нёс с собой какой-то особенный приятный аромат. Меня удивляло то, как чётко слышны окружающие звуки, пока я не понял, что шедший рядом Хёндо, обычно довольно шумный, всё это время молчал. Я остановился, он — следом. Его большие глаза пристально уставились на меня, и я протянул руку.

— Иди сюда.

Хёндо сделал шаг, потом другой. Спустя несколько секунд он резко подбежал ко мне и обнял за талию. Может, этот мальчик и подрос, но только слегка, поэтому для меня оставался таким же маленьким.

— Ты куда так несёшься? А если бы упал?

— Встал бы, — просто ответил Хёндо.

— Я не об этом. Ты же мог пораниться.

«А если ты поранишься, мама будет волноваться».

— Я так рад, что ты обо мне переживаешь.

Мне хотелось возразить, мол, не в этом дело, но губы меня не слушались. В конце концов, я глубоко вздохнул и уже привычным жестом водрузил ладонь брату на голову. От его тихого хихиканья мне захотелось улыбнуться.

— Больше не бегай.

— Хорошо.

Интересно, почему Хёндо так часто смеётся? Я из любопытства стал рассматривать мальчика, и по какой-то причине руки сами потянулись к лицу Хёндо. Когда я пришёл в себя, мои пальцы уже мяли круглые щёки брата. Они были мягкими, как свежие булочки, а от моего напора ещё и покраснели. Как только я убрал руки, Хёндо тут же накрыл свои щёки ладонями. Возможно, от приложенной мной силы брату стало больно.

Я усмехнулся:

— Наверное, рановато тебе пока в тот же университет, где учусь я, да? — усмехнулся я.

Глаза Хёндо увеличились в два… Нет, в три раза.

Спустя несколько секунд серьёзных раздумий Хёндо решил, что, несмотря на всю приятность нашей прогулки, ему надо вернуться домой и сесть учиться, поэтому тут же побежал обратно. Я же продолжил наслаждаться садом, но уже спустя пару минут закашлялся от холода. Молча следовавший за мной телохранитель, кажется, испугался от неожиданности.

— Кхе - кхе.

Мой кашель не утихал на протяжении минуты, и телохранитель, неспособный больше это выносить, подошёл ко мне.

— Вам стоит вернуться в дом.

— Но я только вышел.

Охранник промолчал.

— Я ещё немного погуляю.

Меня всё не отпускал кашель и дрожь. Телохранитель, кажется, уже устал это терпеть и был готов силком утащить меня в дом.

— Всего лишь полчаса, — попросил я. — Можешь принести мне одеяло?

— Ладно… Только полчаса.

— Хорошо.

— Стойте здесь. Я скоро.

Отдав инструкции, телохранитель тут же направился в поместье. Я молча проследил за его уходом, после чего развернулся и пошёл в прямо противоположном направлении. Шаги привели меня в единственное место в поместье, где я мог заполучить то, что мне надо было.

                                                                                    * * *

О спрятанном в кустах ключе, открывающем вход в потайное подземное хранилище, знал только Мунчжон, ну а после прочтения романа — и я. Даже Кан Рюндо был о нём не в курсе. Спускаясь по тёмным каменным ступеням, я медленно приближался к закрытой металлической двери.

Раздался щелчок.

Дверь неохотно поддалась и стала открываться с неприятным скрипом. Я пошарил рукой по стене в поисках выключателя света. Спустя несколько секунд комната осветилась тусклой лампочкой. Как ни странно, драгоценностей и антиквариата здесь было немного, но на сохранившихся здесь древностях не было ни единой пылинки. Сразу было ясно: за хранилищем приглядывали.

Самым массивным в комнате был портрет. Это была мать Кан Хёндо. В её внешности было много общего с отцом, но улыбка чем-то напоминала мне мою маму.

Скоро Мунчжон передаст всё это Кан Хёндо, который ещё не будет знать, что некоторые вещи его матери сохранились. Однако всё это здесь было не просто для того, чтобы в знак памяти передать потомкам. Я перевёл взгляд с портрета на шкатулку, которая находилась под ним.

Внутри шкатулки хранилось ожерелье, которое также было изображено на портрете матери Хёндо, и ещё несколько таких же побрякушек. Это же ожерелье моя мама надела на годовщину свадьбы по предложению Мунчжона. Увидев маму в нём, Кан Рюндо тут же вспомнил прошлую жену. Переполненный эмоциями, он сбежал, оставив маму одну на годовщину их брака.

Одни только воспоминания об этом заставляли меня крепче сжимать ожерелье в руке. Я был в ярости не только из-за поступка Мунчжона, но и из-за отца, который посмел так повести себя с мамой.

Мне хотелось уничтожить это место вместе с дворецким, но прекрасно понимал, что это не решит проблему. Даже уничтожь я все улики, это не помогло бы... Я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и снова посмотрел на женщину с портрета.

«Я смогу сделать твоего сына счастливым, так что и ты не вмешивайся и не пытайся помочь».

Улыбка женщины меня нервировала. Поэтому я развернулся и покинул комнату. Неподалёку слышался взволнованный голос телохранителя, который меня потерял. Поднявшись по лестнице, я спокойно направился к нему, как будто ничего не случилось.

                                                                                     * * *

Сгустились сумерки. Небо стремительно темнело, пока жители поместья уже засыпали под гнётом ночи. В коридорах слышались знакомые размеренные шаги, сопровождавшиеся слабым светом. Нащупав ключ на стене, дворецкий спустился по изогнутой каменной лестнице и открыл металлическую дверь. Спустя несколько секунд тусклая лампочка осветила сокровища, которые он всё это время тщательно охранял.

— Доброго вам вечера, госпожа.

Поздоровавшись, дворецкий принялся любовно протирать вещи. Ни одна пылинка, ни один намёк на выцветание или потемнение не омрачили взор дворецкого. Больше всего внимания Мунчжон, конечно, уделил портрету и ожерелью, что госпожа так любила. Под пристальным наблюдением преданного слуги оно никогда не теряло своего блеска.

Мунчжон открыл шкатулку и ужаснулся. Ожерелье пропало. Исчезло без следа!

— Вы, случаем, не это ищете?

Ошарашенный, Мунчжон медленно повернулся.

http://bllate.org/book/12990/1143881