Готовый перевод When the Wolf Dies and Leaves Leather, the Sheep is Happy / В попытках изменить судьбу [❤️]: Глава 25. Сломанная семья

Внимание! Эта глава может содержать подробное описание физических страданий и неприятных жестоких подробностей. Пожалуйста, читайте с осторожностью.

Когда она освободилась, я задумался: какой будет её следующая жизнь? Мама покинула этот мир с глазами, в которых не было ничего кроме сожаления. Я хотел, чтобы она стала одуванчиком. Одуванчик по-английски будет «dandelion». На французском это звучит как «львиный зуб» — «dent de lion».

Я надеялся, что после этих лет выживания и постепенного увядания она сможет насладиться свободой. Может, тогда пустота в её сердце заполнится чем-то другим. Может, в счастье она хоть раз вспомнит меня. Как бы я не скучал по матери, я не позволял себе плакать из-за неё. Не хотел, чтобы она грустила из-за меня.

Отец, который раньше каждый день бывал дома, стал приходить раз в три дня, потом эта частота снизилась до раза в неделю, в конце — до раза в месяц. Каждый раз отец смотрел на меня удивлённо — мол, ты ещё жив? — и ложился спать, после чего снова пропадал. После него всегда оставалось десять тысяч вон. Имея одну бумажку в десять тысяч, я был вынужден выживать, пока отец не придёт снова, хотя в его возвращении не было никакой уверенности. Тогда я был примерно возраста Хёндо, может, чуть младше. После школы я предпочитал идти не домой, а в библиотеку. Здесь было полно книг, начиная от базовых словарей и журналов и заканчивая юридическими кодексами. Особенно я любил это место зимой, когда, вопреки холодам, в дом не подавали отопления.

Я день за днём ожидал весны и возможности жить без страха замёрзнуть насмерть. Главный читальный зал был открыт допоздна, поэтому я сидел там до десяти часов вечера. В школе для всех учеников предусматривались бесплатные обеды, на которых я и выживал весь день. В свободные от учёбы времена я возвращался домой и ночью рылся в поисках еды, но находил либо консервы, либо что-то сгнившее и испортившееся.

Прошло три месяца с тех пор, как отец был дома.

В один день я съел что-то сгнившее, похожее на труп. Меня вырвало, и я потерял сознание. От лежания на холодном полу у меня началась лихорадка, всё тело одолел страшный зуд. В бессознательном состоянии я обмочился, но даже не смог встать и переодеться. Несмотря на то что меня вырвало, у меня во рту осталась грязная пена. Я пытался её выплюнуть, но не мог. Она по моему пищеводу и заставила задрожать от горечи. Я никак не мог это остановить.

Тогда я думал: исполнено ли теперь её желание?

Если так, то… вернётся ли она?

Только я хотел закрыть глаза, в мой дом ворвался незнакомец. Я тогда почти отключился, но отчётливо запомнил момент, когда он меня поднял. На следующий день я проснулся в больничной палате, каких никогда не видел.

Когда я не появился в библиотеке, хотя бывал там каждый день, как на работе, запомнивший меня работник доложил об этом в полицию. Меня нашли полицейские, прибывшие по подозрению в насилии над детьми. Потом врачи говорили полицейским, что если бы меня нашли хоть немного позже, то я бы мог умереть от отравления и обморожения.

Так как до моих родителей не могли добраться, меня поместили в детский дом. Там я больше никогда не голодал. Однако, вероятно, из-за воспоминаний о том дне я больше не мог есть ничего острого или сильно пахнущего.

В том детском доме не все отличались добротой, но, так как я, по сравнению с ровесниками, был несколько умнее, ко мне относились по-особому. Для ребёнка, что так долго страдал от пренебрежения и издевательств, хорошие оценки были значительной особенностью.

Людям всегда нравились истории о несчастных детях, гораздо более способных, чем те, что получали любовь и особое образование. Мои достижения в учёбе дали мне поддержку, а детский дом получил немало пожертвований. Вскоре хорошие оценки стали моей силой. Я поступил в хороший университет, который, по всеобщему мнению, был для одного процента лучших учеников. В тот момент моя жизнь, казалось, пошла заново, но продолжалось это только до выпускного класса.

У меня обнаружили неизлечимое заболевание...

                                                                      ***

Как иронично, что резкие падения общественность любила ещё сильнее внезапных взлётов.

Все тайно желали моего провала, падения с той высоты, на которую я взобрался. Их нельзя было винить — у меня на это не было права. Ведь я сам же наслаждался падением Хваи в том романе, как никто другой. Добро всегда побеждает зло. Пока все мечтали о хеппи-энде, только Ю Хваи выбрал ад. Его одержимость матерью ощущалась, как мои собственные мольбы не быть брошенным.

— Я тяжёлый? — вдруг выдернул меня из своих мыслей Хёндо.

— Что? — не понял я.

— Ты дрожишь.

— Как может такой маленький нут быть тяжёлым?

— Поставь меня, — потребовал Хёндо.

— Когда ты вырастешь, я не буду тебя носить, даже если попросишь, поэтому не жалуйся и наслаждайся.

Лицо Хёндо помрачнело. Я думал, что брату не нравится быть в таком положении. Но когда я уже собирался его отпустить, Хёндо обнял меня за шею и заявил:

— Я хочу вырасти, но не хочу вырасти.

— Предупреждаю, если опять будешь пропускать еду, нарвёшься на неприятности.

Хёндо рассмеялся, избегая прямого ответа.

Что такого смешного?

Быть умным — значит иметь право пропускать некоторые необязательные шаги в развитии. Мысль о повторном прохождении всей учебной программы меня пугала, поэтому я с радостью обошёл бы это. Однако полагаться только на воспоминания о сюжете романа — тоже не лучшая идея. Роман предоставлял только частичную информацию и не мог служить каким-то «пособием».

У меня из памяти стёрлось практически всё, кроме важных событий.

Да и моё детство не особо раскрывали.

Хоть я и беспокоился за IQ Хёндо в том случае, если он опять откажется есть, я также понимал: волнение за протагониста — наименьшая из моих проблем... Как только мы оказались в кабинете, я поставил Хёндо и подошёл к книжному шкафу. Я не был уверен, смогу ли найти нужную книгу, но их было так много, что хоть что-то точно нашлось бы.

— Как и думал, — пробормотал я.

Мне нужна была «История и родословная мафии». Конечно, изучение этой книги мало чем бы мне помогло, но я не знал, что ещё делать. Даже базовые знания могут пригодиться. Я столкнулся с мафиозными организациями, контролировавшими весь мир — грозным соперником, против которого надо было начинать готовиться уже сейчас, даже если это выглядело не очень эффективно.

Уже собравшись начать книгу, я ощутил на себе чужой взгляд. Хёндо пялился на меня, но в этот раз я не был уверен, чего брат от меня хочет, из-за чего лишь раздражался.

— Найди себе книжку и читай, а не смотри на меня.

— Тебя интересует мафия? — вдруг спросил брат и показал пальцем на мою книгу. — По ней гораздо больше информации в кино, чем в книгах.

— Знаю.

Визуальное повествование могло дать мне лучшее понимание, но я считал, что книга предоставила бы мне более объективную информацию, без романтизации и идеологии от режиссёра. Письменный материал, конечно, не избавлен от предвзятости, но явно несравним с тем, что представлен в кино.

После этого я прекратил обращать внимание на Хёндо. Увидев, что я начал читать, он замолчал и тоже выбрал себе книгу. Заметил он или нет, но я в его сторону уже не смотрел.

Глава мафии производил замену членов организации, которая называлась «семьёй».

«Не думаю, что тут дело только в захвате власти».

Понимание намерений мафии может дать мне лучший вариант последующих действий. Только вот книга просто рассказывала историю мафии, не давая никаких мотивов. Сомневаюсь, что другие книги в этом плане хоть чем-то отличались.

«Может, всё же посмотреть кино и забыть о предвзятости?».

Однако затем мой взгляд привлекло одно определение:

«Великая война».

В книге говорилось следующее: «В 1981 году четыре мафиозные организации сражались за власть. Криминальный мир поразила раздробленность, стали возникать мелкие мафиозные группировки. Новый босс, столкнувшись со шпионажем со стороны соперников, инициировал зачистку».

«Так вот почему он приехал лично», — понял я.

Его поездка в Корею ради разборки с одним предателем могла повлечь серьёзные конфликты. Новый босс, скорее всего, появился только из-за убийства предыдущего. В таком случае прямое вовлечение босса имело смысл.

Если организация самоуничтожится, волнений не возникнет. К сожалению, мафиозные организации со временем стремятся к большей устойчивости. Если организация расширится, этому ничто не сможет помешать.

«Лучше избегать прямых столкновений».

Я взглянул на Хёндо, читавшего рядом со мной. Вторая встреча с главой мафии произойдёт в результате того, что ради убийства Хёндо наймут убийцу. Значит, если никто не закажет его убийство, то и с мафией разбираться не придётся.

И всё же что-то в этом простом ответе казалось мне неправильным.

http://bllate.org/book/12990/1143878