Готовый перевод When the Wolf Dies and Leaves Leather, the Sheep is Happy / В попытках изменить судьбу [❤️]: Глава 11. Лихорадочные узы

Мунчжон, в отличие от Хёндо, сохранял хладнокровие и, возможно, благодаря обострённому чутью, быстро оценил обстановку. Он кивнул. Я обошёл дворецкого и направился прямиком в комнату, намереваясь уложить брата в постель. Нужно дать ему лекарство, но принимать таблетки на голодный желудок нежелательно… Пышный обед пациенту не подходит, поэтому каша будет лучшим выбором. Хотя я и не люблю овсянку, она идеально подходит для больных.

Овсяная каша. Начнём с неё. По пути я остановил одного из слуг.

— Пожалуйста, принесите немного каши для ребёнка.

— Конечно. Я сейчас же принесу.

Пока нёс Хёндо, мне казалось, что его взгляд прожигает меня насквозь. Когда я посмотрел на брата, наши взгляды встретились на секунду, но он тут же отвёл глаза. Похоже, ему нечего было сказать, поэтому я продолжил подниматься по лестнице. Проходя мимо своей комнаты, я спросил:

— Какая твоя?

Хёндо показал на нужную дверь. Войдя внутрь, я аккуратно положил его на кровать. Но он продолжал цепляться за меня. Вместо того чтобы разозлиться, я осторожно отцепил его пальцы от своей одежды, один за другим. Затем взял его руки в свои и положил их ему на грудь.

— Прими душ, пока у тебя ещё есть силы. Потом съешь немного каши, прими лекарство и отдохни.

— Зачем мне лекарства? — В голосе Хёндо прозвучало сомнение.

— Потому что ты заболеваешь, — тихо сказал я.

— Я? — Хёндо не поверил. Казалось, он не хотел даже думать, что может заболеть. Он покачал головой и возразил: — Я не болен. У меня ничего не болит.

— Ты болен, — мягко повторил я.

— Но я не…

Я начал с того, что помог Хёндо снять верхнюю одежду, не обращая внимания на протесты. Когда я расстегнул его рубашку, он вдруг испуганно отпрянул.

— Зачем ты это делаешь? — спросил он с нотками обвинения в голосе.

Такая реакция, как будто я совершил что-то недопустимое, слегка задела меня. Я нахмурился и объяснил:

— Нужно же раздеться, чтобы принять душ.

— Я могу сделать это сам, — ответил он, вспыхнув от смущения. Было ясно, что его дискомфорт был вызван скорее смущением, чем болезнью, поэтому я не стал настаивать. Хёндо насторожённо прищурился и быстро ушёл в ванную. Когда он вернулся из душа, еда уже успела остыть. Я быстро взял полотенце у Мунчжона, который стоял рядом, и обернул им голову Хёндо.

— Бр-брат? — Голос Хёндо дрожал от неуверенности.

— Бро,  — мягко подтвердил я.

— Б-бро? — Его замешательство было физически ощутимым.

— Всё так. А теперь не двигайся, — приказал я, сосредоточившись на сушке волос. Я вытер волосы полотенцем, затем усадил Хёндо в кресло и взял фен. После этого я отнёс брата обратно в постель, зачерпнул полную ложку чуть тёплой каши и без лишних слов начал его кормить.

— Э-э? — Глаза Хёндо расширились, наверное, вдвое, когда он почувствовал во рту кашу. Несмотря на его удивление, я проследил, чтобы он доел кашу, пока миска не опустела.

— Где врач? — спросил я у дворецкого.

— Доктор ждёт уже десять минут, — ответил Мунчжон.

— Пусть зайдёт и осмотрит, — сказал я. Когда Мунчжон распахнул дверь, в комнату неторопливо вошёл доктор. Я едва не поддался порыву схватить мужчину за ворот, но сдержался и лишь бросил на него гневный взгляд. Заметив моё раздражение, врач ускорил шаг и начал осматривать Хёндо.

                                                                       * * *

Доктор вернулся через некоторое время после того, как взял кровь и провёл первичное обследование.

— Результаты требуют дальнейшего изучения, но на первый взгляд всё в порядке. Вы не замечаете ничего необычного в своём самочувствии? — спросил доктор.

— Нет, — быстро ответил Хёндо.

— Чувствуете ли дискомфорт или боль где-нибудь? — настаивал врач.

— Нет, — помотал головой Хёндо.

Доктор отложил все документы, связанные с обследованием, и встал, глядя на меня с бо́льшим доверием, чем когда он впервые вошёл.

— Господин, вы абсолютно здоровы, — заявил он.

«Это шарлатан», — мысленно усмехнулся я. Он назвал серьёзно больного человека абсолютно здоровым. С самого начала у меня не было никаких ожиданий. Я окинул доктора пренебрежительным взглядом и всё же выдавил вежливую улыбку:

— Вы можете идти.

Я чуть было не сказал ему, чтобы он убрался восвояси, но сдержался. Когда врач ушёл, я повернулся к Мунчжону, который всё ещё стоял рядом.

— Что насчёт другого врача?

— Профессор Дэниел — квалифицированный специалист, — ответил Мунчжон.

— Уволь его, — приказал я твёрдым тоном. И усомнился в компетентности дворецкого как помощника главного героя. Некомпетентность — это действительно недостаток. Зачем тогда тратить время на объяснения?

— Распорядитесь, чтобы другой врач был наготове. Когда позвоню, он должен быть здесь через пять минут, — распорядился я.

— Да, я немедленно вызову его, — ответил Мунчжон и поспешил к выходу.

Хёндо, который наблюдал за нашим разговором, беспокойно ёрзал в постели и крепко сжимал одеяло. Я задумался, не стоит ли снова уложить его спать. Но сначала измерил его температуру.

Тридцать семь и четыре. Это могло бы быть нормальным, для человека с изначально высокой температурой, но мне это показалось странным. Более того, я почувствовал тревожное несоответствие в поведении Хёндо. Это, вероятно, связано с какой-то чертой его характера, которую я не могу вспомнить. Огорчённый своей забывчивостью, я схватил Хёндо за запястье и спросил:

— Ты действительно хорошо себя чувствуешь?

— Хм? Да. Всё в порядке, — ответил Хёндо.

Хёндо — очень проницательный персонаж. Это означает, что он либо действительно в порядке, либо притворяется, но это не похоже на ложь. Возможно, он даже не подозревает о своей болезни. Я надеялся, что мои страхи были беспочвенны, но интуиция редко меня обманывает, особенно когда я этого не хочу.

                                                                       * * *

Ночью температура у Хёндо резко подскочила до сорока градусов. Когда температура поднялась, у брата начался бред. Дежурный врач осмотрел пациента и предложил сделать рентген, чтобы точнее оценить его состояние. Поэтому нам пришлось срочно доставить Хёндо в больницу. Поднимая вялого брата, я чувствовал, словно держу в руках свежую булочку — настолько горячим он был. Хёндо посмотрел на меня снизу вверх, всё ещё находясь в полубессознательном состоянии.

— На что ты смотришь? Закрой глаза и спи, — сказал я ему мягко.

Я нежно прижал его голову к себе, потому что отдых полезен для больных. Пока мы ехали в больницу, Хёндо оставался у меня на руках. Когда мы приехали, я попытался уложить его, чтобы врач мог осмотреть, но брат вцепился в меня и не хотел отпускать.

— Отпусти, — сказал я, пытаясь оторвать его от себя.

Хёндо не отвечал, лишь крепче сжимал мою одежду. Когда я попытался его уговорить, мальчик задрожал, пытаясь собраться с силами. Осознавая, что применение силы может вызвать у него слёзы и усугубить ситуацию, я решил успокоить его.

— Тебе нужно пройти обследование, — сказал я спокойно.

Но Хёндо не ослаблял хватку, как бы мягко я ни говорил. Понимая, что, вероятно, потребуется использовать силу, я схватил его за руку. И в этот момент услышал всхлипы. Это был не крик, а тихий плач Хёндо. Я понял, что столкнулся с реакцией, которой не ожидал. Мне пришлось признать:

— Ты действительно болен.

Исчез облик воинственной кошки, и передо мной предстал совсем другой образ — беззащитный щенок, который крепко прижимался ко мне, пока его гладили по спине. Брат потёрся лицом о моё плечо и я испугался, что он испачкает меня соплями.

Я не знал, как себя вести в такой ситуации. Так как никогда не умел успокаивать плачущих детей, и всё это было для меня в новинку. Но я не мог быть суровым с ребёнком, который плакал от боли. Глубоко вздохнув, я осторожно похлопал его по спине, повторяя ритм его всхлипываний.

— Мне сейчас действительно неловко, понимаешь? Пожалуйста, перестань плакать.

— Фу-у-у-ух…

Я попытался успокоить брата, но он, вероятно, решил, что я хочу отдалиться, и крепче прижался ко мне, мотая головой. Было трудно видеть, как Хёндо из последних сил старался удержать меня. Возможно, поэтому я обнял его и прижал его голову к своей груди. Наконец, Хёндо перестал плакать.

Вот вам и отсутствие эмоций.

В историях его описывали как существо, у которого не шла кровь, даже если его уколоть иглой. Его считали человеком без эмоций, с которым обращались так, словно он не способен чувствовать. Но на самом деле он был очень эмоциональным человеком. Через некоторое время после того, как он успокоился, стало ясно, что его температура поднялась ещё выше, и откладывать обследование было уже невозможно.

— Нельзя больше ждать. Тебе нужно идти сейчас.

Но Хёндо не ответил, а только покачал головой, когда я попытался высвободиться из его объятий. Он продолжал держаться за мою рубашку, не желая отпускать. Чем больше я пытался отстраниться, тем сильнее он сжимал меня.

http://bllate.org/book/12990/1143864