Готовый перевод Dear Benjamin / Дорогой Бенджамин [❤️]: Глава 10.6

Коул, у которого рука была задета пулей, насильно притянул Исаака к себе. Это был умный ход — использовать его в качестве живого щита, так как было очевидно, что Феликс не выстрелит.

— Феликс, я не знаю, о чем ты думаешь, но если будешь действовать безрассудно, то он умрет.

Крепко держа Исаака сзади, Коул обнял его, обхватив рукой за шею. Он был загнан в угол, как крыса, попавшая в ловушку. Несмотря на холодный пот, проступивший на его окровавленном лице, то, как Коул сжимал шею Исаака и угрожал ему, создавало впечатление, что он стоит на краю обрыва и ему некуда бежать.

— Коул, я все еще на грани реального срыва, понимаешь? Лучше прекрати это свое выступление, псина. — Предупредил Феликс низким голосом, опустив ствол кольта, направленный на мужчину.

Коул, казалось, не собирался слушать. Он продолжал душить Исаака, отступая назад и не ослабляя хватку.

— Ты думаешь, что можешь вот так вторгаться в чужой дом? Проваливай. Я невероятно зол.

Зарычав от того, что его истинное лицо раскрылось, Коул вцепился в Исаака и бросился бежать. В своем беспорядочном и отчаянном состоянии Феликс не смог сдержать гнев. Тем временем Коул оттащил Исаака, находившегося без сознания, и отступил.

В этот момент все и случилось. Не успев сделать и шага, Коул вскрикнул. Это произошло потому, что Исаак только что спокойно державший в руке нож, нашел возможность и вонзил его в заднюю часть бедра Коула.

Вместе со звуком разрыва бедра во все стороны разнесся крик Коула. Не пропустив ни одного удара, Феликс бросился вперед, словно молния. Он схватил Исаака за руку, залитую кровью, и в то же время наотмашь влепил Коулу рукояткой кольта в челюсть.

— Я же просил тебя отпустить, разве нет?!

Хрусть. Челюстная кость Коула сломалась от прямого удара рукоятки пистолета, раздался неприятный звук дробления кости.

С громким стуком Коул рухнул на пол, но Феликс не растерялся. Он тут же бросился к мужчине и безжалостно ударил его ногой в бок.

— Хотя я уже решил, что сегодня твой последний день, но все же не намерен убивать тебя так быстро. Будет не слишком весело, просто прикончить тебя всего одной пулей, как думаешь?

Полились звуки ударов, Феликс, продолжая избивать мужчину, все еще говорил, в его голосе слышалось явное намерение убить. Коул, едва защищаясь, сумел увернуться и открыл глаза, из уголка его рта текла кровь.

— Феликс! Ты понимаешь, что если я умру, то Кей, нет, Исаак тоже умрет?!

Последние слова Коула звучали как отчаянная попытка бороться. Феликс, сжимавший кулак, на мгновение вздрогнул и остановился.

— Что за дичь. Ты должен знать, что такое жалкое сопротивление только истощит твою энергию. Не знаю, в курсе ли ты, но этот особняк уже давно окружен. Разве ты не слышал трансляцию только что? Твоя коррупция распространилась повсюду, не только в JSOC и NCIS, но и среди военных, и в СМИ.

Выдавая свой гнев, Феликс протянул руку в черной перчатке, сжимая и отпуская ее. Коул, дрожа, не мог широко моргать глазами.

— Чушь собачья!

— Бред это или нет, мы узнаем позже. Если ты сможешь дожить до этого времени.

— Феликс, ты...

— Верно. Тебе следовало бы научиться не лезть в чужие дела.

Скрежеща зубами, Феликс явил зловещую ауру в сторону Коула, который с отчаянным видом распахнул глаза. Чувство ненависти разрывало Феликса на части, стоило ему вспомнить то зрелище, которое предстало перед ним, когда он открыл дверь. Если бы по какой-то случайности он прибыл хоть чуточку позже... Вот же блядство! Представив себе этот леденящий душу сценарий, мужчина сжал кулак и рванулся вперед.

— Если я сейчас умру, Исаак тоже умрет от шока! — Бешено выкрикнул Коул, отчего кулак Феликса снова заколебался в воздухе.

— Какую херню ты сейчас мелешь своим поганым языком? Ты говоришь все это, чтобы избежать смерти.

Насмехаясь над Коулом, Феликс не мог так просто отмахнуться. Его сбитый кулак так и остался висеть в воздухе, по-прежнему нацеленный на мужчину. Затем Коул, попятившись, словно в ожидании, мерзко ухмыльнулся. Несмотря на то, что его подтолкнули к краю обрыва, он, казалось, намеренно намекал на то, что козырь все еще у него.

— Я начал его запечатление. Хотел сделать его своим омегой! Метка на его шее уже начала проявляться. Как владелец феромонов, которые влил в него, я не могу умереть, иначе Исаак погибнет от шока!

Этих слов, вырвавшихся из наполненного кровью рта Коула, было достаточно, чтобы выкачать энергию из сжатого кулака Феликса.

— ...Что?

— Если ты хотел так громко похвастаться, что он твой, разве не должен был поставить метку? Я думал, что смогу взять его, раз уж никаких отметин нет.

Коул бредил. Феликс не мог не нахмурить брови от его слов.

— Омега, ха.

Когда он с силой ворвался в комнату, Феликс не заметил альфа-феромонов, наполняющих помещение, так как его разум был затуманен действиями Коула. Бесспорно, просторная столовая была наполнена сильным запахом альфы. На Феликса, являвшегося доминантным альфой, это не повлияло бы, но для обычного альфы или омеги такая плотность была бы труднопереносимой.

Но... Разве Исаак не был бетой? Какую чушь он сейчас несет?

В ситуации, которая отказывалась складываться, словно перемешанный пазл, Феликс продолжал сжимать кулаки и перевел взгляд на Исаака. Тот лежал на столе, как безжизненный труп, и прерывисто вздрагивал.

Из его носа текла кровь, губы были разорваны. Исаак был не из тех, кто так легко падает духом. Когда его держали в заточении два дня, он без проблем продолжал ходить. Когда у него забрали собственного сына, он лишь ненадолго потерял сознание от шока и не лишился рассудка, когда открыл глаза.

Он был человеком с более чем средней физической и психической выносливостью, но нынешний вид говорил совершенно иное. Он лежал, дрожа, полуголый, с обнаженной нижней половиной тела — это не то, как мог бы себя вести здравомыслящий Исаак.

— Омега... — слова Коула были подобны мощному удару током по затылку Феликса. Только после этого застывший Феликс поспешно подошел к Исааку.

— Исаак! Исаак!

Он похлопал его по залитой кровью щеке, но расфокусированные черные глаза бесцельно блуждали в пространстве.

— Твою мать, — выругавшись под нос, Феликс схватил Исаака за челюсть и повернул его голову. За ухом, в той части, которая была прикрыта волосами, появились слабые следы, доказывающие, что бред Коула не был ложью.

Реально, метка, которой альфа клеймит омегу, была правдой, но медленный прогресс объяснялся тем, что феромоны еще не высвободились внутри него, и, похоже, Исаак сопротивлялся этому. Глаза Феликса, помимо замешательства, потемнели от гнева.

— Твою мать! Ты действительно омега?! Это правда?! Ответь мне! Как такое возможно? Как ты можешь быть омегой... Исаак!

Феликс, не в силах больше терпеть, схватил Исаака за плечи и поднял его вверх, безумно крича. Исаак, почти потерявший сознание, ничего не понял и просто обмяк в чужих руках. Это отличалось от того, когда он замахнулся ножом на Коула. Пока Феликс держал его, стремительно теряя рассудок, через него протекали различные эмоции.

— Что, черт возьми, происходит? Исаак! Вставай и отвечай мне!

Сбитый с толку и переполненный гневом, Феликс неистово тряс парня за плечи. Затем он ненадолго очнулся и посмотрел на Феликса затуманенным взглядом. Сердце Феликса разбилось вдребезги от его жалостливого взгляда и выражения. Полностью забыв о нарастающем гневе, он схватил Исаака за щеки и импульсивно поцеловал его.

— Черт возьми! Как это могло случиться со мной? Как ты мог так поступить со мной?!

Как только короткий и нежный поцелуй закончился, Феликс снова закричал. Кончики его пальцев, гладившие щеку Исаака, дрожали, но он этого не замечал. Его губы целовали поврежденные уголки рта Исаака.

— Бенджамин...

— Я уже послал человека. Нам пока лучше уйти отсюда.

Когда Феликс вернул себе слабое самообладание, он сделал вид, что не знает о поисках Бенджамина, и обнял его обеими руками, поднимая на ноги. Если Исаак действительно был омегой и сейчас шел процесс запечатления, то им нужно было как можно скорее убраться из этого места, наполненного феромонами Коула. После этого они могли бы решить, что делать. Прежде всего, здесь не должно быть никаких следов феромонов Коула.

С Исааком на руках Феликс бросился вон из столовой. На полу остались лишь постепенно подсыхающие пятна крови, свидетельствующие о том, что Коул скрылся, не оставив после себя никаких следов. Времени на то, чтобы гнаться за этим ублюдком, не было.

Феликс ощутил чувство несправедливости и абсурда. Он никогда не подозревал, что Исаак может быть омегой, и ситуация, развернувшаяся неожиданно, поразила его. Это словно удар, которого не ожидаешь. Исподтишка.

Он злился не только на Исаака за то, что тот скрыл правду, но и на себя за то, что до сих пор ничего не заметил. Но он не мог просто сидеть и злиться. На данный момент им нужно было остановить запечатление, пока Коул не умер. Если альфа умирал во время этого процесса, подобно тому, как феромоны распространяются по телу, это могло шокировать омегу.

Феликс вошел в пустую комнату, похожую на кабинет, и осторожно уложил растрепанного Исаака на длинный диван. Затем стер пот и кровь, прилипшие ко лбу парня.

Внезапно омега широко открыл глаза и глубоко вдохнул, схватившись за руку Феликса. Его рука, пропитанная кровью, казалась холодной до такой степени, что не ощущалось вообще никакого тепла. Это не понравилось Феликсу, он стиснул челюсть, и в ответ Исаак облизнул губы.

— Феликс, Бенджамин... Приведи сначала Бенджамина.

Исаак, едва открыв глаза, узнал Феликса, когда тот с трудом добрался до места, лишенного удушающих феромонов Коула. Он издал слабый звук, его голос был слабым и немощным.

— Его уже забрали, — ответил Феликс.

Исаак покачал головой.

— Нет, иди за ним ты. Пожалуйста, верни его. Мы не знаем, что может сделать Коул.

— Исаак! Как ты думаешь, я сейчас нахожусь в подходящем для этого состоянии?!

— Ты его отец. Тем не менее, ты готов оставить его другим?

Хотя его дыхание было затруднено, Феликс замер и не мог произнести ни слова в ответ на настойчивый вопрос Исаака.

— ...Бенджамин — мой сын? Что ты несешь?!

Его разум стал пустым, как будто кто-то стер все из памяти. Слова, вылетавшие изо рта Исаака, были непонятны. Феликс уставился на него, забыв дышать. В ответ на это на лице омеги появилось чувство беспокойства.

— Бенджамин... Ты ведь знаешь, что он твой сын, не так ли... Ты и Коулу сказал... Коул, наверное...

Его дрожащий голос показался странно незнакомым. Феликсу было трудно вернуть себе самообладание. Он не мог понять, что за хрень творится. Долго глядя на Исаака, Феликс негромко выругался и потрепал себя по волосам. Все вокруг было в беспорядке. Он не мог выработать ни одной связной мысли.

— Я действительно говорил это Коулу, но... Нет, нет. Исаак, скажи это еще раз. Ты сказал, что Бенджамин — мой сын? Это ты, омега, родил моего ребенка? Когда... О Боже, Исаак, скажи это яснее.

Исаак, не менее шокированный, уставился на Феликса с жестким выражением лица, не в силах предложить какой-либо ответ.

— Отвечай! — Не в силах выносить ошеломленное состояние парня, Феликс в разочаровании закричал.

Наконец Исаак проглотил сухую слюну и пошевелил посиневшими губами, которые приобрели фиолетовый оттенок. Его подбородок прерывисто дрожал.

— Неужели ты действительно не знал? Что я омега и что Бенджамин — твой сын...

— Я же просил тебя отвечать нормально и ясно. Исаак, то, что ты омега, я узнал только благодаря безумцу Коулу! Но неужели ты действительно родил этого ребенка? Ты родил ребенка без моего ведома?! Когда? Где? Как?!

Исаак снова уставился на Феликса, бросив тот же вопрос, но тот перестал дышать и затих. Темнота захлестнула его зрение. Он не мог понять, что произошло. Феликс не знал. Его разум вращался в замешательстве.

— Четыре года назад, на твоем острове, течная омега… Это был я... Ты повязал меня, своим узлом... Я родил ребенка. Это Бенджамин! Поэтому, пожалуйста, иди и приведи Бенджамина сейчас же!

Исаак, находясь на грани потери сознания, кричал и тряс Феликса за плечи, словно движимый какой-то силой. Он был не в своем уме. Феликс с более отстраненным выражением лица просто продолжал смотреть на него.

— Четыре года назад, тот омега... Что за бред...

— Он же твой ребенок! Твой сын. Поэтому... пожалуйста, спаси его. Я умоляю тебя...

Сжимая руки Феликса, Исаак плакал. Голубые глаза альфы, теперь до жути напряженные, уставились на него.

— Только глянь! Как ты мог так поступить со мной? Как такое могло произойти? Ты скрывал тот факт, что ты был тем самым омегой, а еще и умудрился скрыть, что Бенджамин — мой сын?! Я один ничего не знал, да? Хоть что-то из этого имеет смысл?!

Феликс кричал с леденящей душу интенсивностью. Дрожь и гнев наполняли воздух, и Исаак плотно закрыл глаза. Холод, казалось, пронзал его грудь, пронизывая до костей, разрывая на части грудную клетку. Он стал еще больше бояться того, что может сделать разъяренный Феликс.

— Ты... Ты обещал, что не будешь... вредить мне или моей семье ни при каких обстоятельствах. Ты обещал...

Инстинктивно Исаак отпрянул назад, его посиневшие губы задрожали. На самом деле он не до конца осознавал слова, которые произносил. Его сознание уже рассыпалось. На мгновение в воздухе повисла тишина. Исаак медленно поднял взгляд. И тут его глаза встретились с темно-синими Феликса, который погрузился во тьму.

— Ха-ха, только не говори мне, что это была уловка, которую нужно было использовать, когда стало известно, что ты омега! Ты скрыл это, зная, что я так отреагирую, и вместо этого внес как условие в контракт? Ты с самого начала предполагал, что все так обернется?

Его руки начали неконтролируемо дрожать от гнева и исходящих от мужчины резких феромонов. Бежать было некуда, так как подлокотник дивана прижимался к его спине. Странно, но Исаак не мог убрать руку, державшую Феликса.

Феликс, злой как никогда, не мог так просто отпустить ее, несмотря на свой страх. Возможно, это происходило потому, что он считал ее единственным спасательным кругом, за который мог держаться. 

Это было трусливо и подло, но выбора не было. Он не мог легко отпустить руку, которая держала его.

— Да... все верно. Действительно, я думал только о собственном благополучии, а не о тех чувствах, которые ты испытаешь, когда узнаешь обо всем... Это все моя вина. Позже я буду присутствовать при твоем гневе, так что... пожалуйста, пока потерпи меня.

— Исаак!

— Были и другие контракты... Я просил тебя спасти Бенджамина и мать в первую очередь…

Он не мог поднять глаза. Вопреки словам Коула, если Феликс ничего не знал, то чувство вины только усиливалось. Притвориться, что не знает... у него не было другого выбора, кроме как бесстыдно обратиться с просьбой. 

— Блядь!

Сжатый кулак Феликса ударил по спинке дивана. С подушек легко поднялась пыль. Исаак двинул рукой, которую не успел высвободить из хватки Феликса. С глухим звуком конечность упала на диван.

— Советуешь мне проветриться? Как ты сможешь справиться с гневом, если я не могу его вынести?

В ответ Феликс крепко ухватил Исаака за подбородок и, приподняв его, пробормотал мрачным тоном. Исаак не в силах избежать встречи с наливающимся лазурным гневом, вынужденный тем, что его заставили поднять глаза, сделал глубокий вдох.

— Уф... Феликс...

— Лучше не говорить опрометчиво, Исаак.

— Феликс! Уф...

— Да, это был гребаный контракт, как ты и сказал. Не иметь возможности убить или причинить тебе вред и просьба сначала спасти твоего сына и мать. Это все часть контракта, так что, полагаю, я должен слушаться.

Его голос опустился ниже и звучал леденяще холодно. Исаак сухо сглотнул, не сумев вырвать подбородок из его хватки. Затем сильно помятое красивое лицо приблизилось.

— И прежде всего, я сказал, что ты должен быть на первом месте.

— А?..

— Неважно, Бенджамин мой сын или нет. Ты на первом месте. И сейчас ты находишься в таком состоянии, что в любой момент можешь впасть в шок. Мы не знаем, кто может убить этого ублюдка, понимаешь? Это значит, что ты можешь умереть!

Феликс яростно скрежетал зубами. На данный момент он должен был отбросить тот факт, что четыре года назад Исаак, сломав ему руку, сбежал с острова и из-за этого инцидента он стал отцом Бенджамина. Ему пришлось подавить свой гнев и нарастающее разочарование. Несмотря ни на что, насущной заботой было состояние Исаака, и нельзя было терять время.

— Черт возьми! Это полный пиздец! — С горящими глазами Феликс пробормотал проклятие себе под нос и поднял руку, которая сжимала челюсть Исаака.

Парень по-прежнему оставался неподвижным, его глаза были пусты.

— Что касается того, что ты родил моего сына сам и притворился, что ничего не знаешь… займусь этим вопросом позже.

Феликс продолжал смотреть на него напряженным взглядом. Тем не менее, он не мог сделать ничего больше.

Отсутствие прогресса в их связи отчасти объяснялось отсутствием секса, но также и тем, что Исаак сопротивлялся. Было бы проще убить Коула и покончить со всем этим, если бы их связь была полностью сформирована, но они застряли в этом неловком состоянии. Если бы Коул умер в такой момент, это, несомненно, вызвало бы проблемы для Исаака, поэтому необходимо было принять меры незамедлительно.

— Вспомни.

Феликс обхватил своей грубой рукой щеку Исаака, поднимая его голову, которая опустилась из-за уменьшающихся сил. В отличие от предыдущих раз, когда он захватывал его челюсть, это прикосновение не было таким свирепым и жестоким. Он легонько погладил его по щеке более осторожным, почти нежным движением.

— Ты сказал, что станешь моим, так?

Это был неожиданный вопрос, и Исаак удивленно поднял глаза.

— Это не обязательно; просто скажи, что ты станешь моим омегой. Я лишу тебя феромонов Коула и заявлю, что ты мой. Поэтому прямо сейчас скажи, что станешь моим омегой. Прими это без сопротивления.

В голосе Феликса все еще слышался оттенок враждебности. Его неожиданное предложение казалось искренним, а голубые глаза не проявляли никаких признаков колебаний.

— Ты... говоришь, что я стану привязанным к тебе...

Исаак не мог дать достойного ответа, и его дрожащие губы затряслись. Феликс холодно смотрел на него, не произнося больше ни слова.

Поскольку Коул первым попытался установить связь с Исааком и оставил слабый след, существовало два возможных варианта. Первый заключался в том, чтобы позволить Коулу завершить связь и убить его на месте, когда она будет закончена. Конечно, Феликс не собирался становиться свидетелем этого зрелища.

Второй вариант заключался в том, что альфа с более сильными феромонами, чем у Коула, мог перенаправить связь на себя до того, как связь с другим альфой будет завершена. К счастью, Феликс был доминантным и намного сильнее Коула, и он мог предпринять попытку немедленно, если Исаак выдержит.

— Ты отказываешься?

— Я... Это не имеет значения... Однако, если ты собираешься связать себя со мной... это...

Это было мимолетное мгновение, когда Исаак успел вкинуть свои слова дрожащими губами. Феликс стремительно накрыл губы Исаака, насильно заставив его замолчать. Его язык вторгся между их жадно сплетенными губами. Слюна смешалась, их языки стали тереться друг о друга, и вдруг феромоны Феликса начали изливаться наружу без предупреждения.

Феромоны этого альфы были невероятно сильными, они были настолько плотными, что практически душили. Это было похоже интенсивный ливень, мгновенно парализующий разум, заставляющий дрожать конечности и вызывающий непроизвольные стоны.

— Ух, ух!

Когда два разных феромона переплелись внутри его тела, сердце Исаака заколотилось так, будто могло вот-вот разорваться. Кончики его пальцев и конечности дрожали. Зрение потемнело, окончательно ввергая его в темноту, и он больше не мог видеть фигуру Феликса. Это было мучительное ощущение; все тело разрывалось на части.

— Продержись.

Когда из носа Исаака, переполненного феромонами, начала идти кровь. Феликс с силой поцеловал его снова. Несмотря на то, что парень извивался и стонал под феромонами, вторгавшимися в его тело без всякого фильтра, он ничего не мог сделать сразу. Плотно закрыв глаза, Исаак вцепился в руку Феликса, задыхаясь.

— Феликс, приведи Бенджамина... обязательно...

Глядя на Исаака, искавшего Бенджамина, Феликс совершенно остолбенел и в конце концов испустил горький смешок. Он действительно ничего не мог сделать сейчас. Если он не приведет Бенджамина, то не может гарантировать, что случится с Исааком. С этой мыслью в голове у Феликса не было другого выбора, кроме как встать со своего места.

— Сможешь ли ты это вынести?

Когда он бросил этот вопрос, Исаак кивнул, при этом дрожа и сгорбившись, от чего по его телу пробежали мурашки. Феликс поднял руку и погладил его шею. След укуса постепенно исчезал. Еще немного, и эта метка исчезнет совсем, сменившись меткой самого Феликса. Нужно было столько, сколько Исаак мог выдержать, не теряя рассудка.

— Исаак, ты все это время лгал и обманывал меня. Я так зол, что могу убить тебя прямо сейчас, но и пальцем не трону, как и обещал.

— Ах, ха-а…

— Итак, выполняй свою часть сделки. Ты принадлежишь мне, ты — мой омега. Помни об этом.

Крепко впившись в разорванные губы Исаака, Феликс снова выпустил свои интенсивные феромоны. Как и ожидалось, парень забился в конвульсиях и задрожал, словно в припадке. У него не было другого выбора, кроме как ждать, пока проявится новая метка, а до этого он должен был подтвердить безопасность Бенджамина.

Оставив Исаака лежать на диване, Феликс быстро развернулся и ушел. Небольшой кабинет, где мужчина остался один, был заполнен феромонами Феликса. Яростные и мощные феромоны были настолько угрожающими, что ни один альфа не был в состоянии им противостоять. Интенсивные и зловещие, они окружали омегу так плотно, что никто не мог приблизиться к нему, кроме самого Феликса, владельца феромонов.

http://bllate.org/book/12986/1143214