Готовый перевод Dear Benjamin / Дорогой Бенджамин [❤️]: Глава 10.3

Сердце Исаака колотилось, как бешеное. Он не мог поверить, что оказался в такой ситуации. Его пальцы похолодели и начали неконтролируемо дрожать. Он не знал, как реагировать. И вдруг Коул произнес слова, которые оказались еще более шокирующими, чем само открытие о том, что Исаак — омега.

— Если бы Феликс лично не сказал, что ребенок, которого ты выносил, — именно его сын, я бы тоже не поверил. Ты, который превосходил большинство альф, оказался омегой. Это что-то невообразимое.

На этот раз Исааку показалось, что его ударили по голове. Сознание помутилось, а голова закружилась. Его лицо, обычно лишенное всякого выражения, странно исказилось.

— Что ты только что сказал?

— А что? Не ожидал, что Феликс это скажет?

— Феликс... Он сказал... действительно так сказал?

— Он уверенно сказал это. Кричал, что не оставит это без внимания после того, как была совершена ошибка по отношению к его сыну.

Коул насмешливо хмыкнул.

Некогда румяное лицо Исаака постепенно бледнело. Возникло ощущение, что кто-то схватил его за горло, перекрывая дыхание. Ощущение было такое, будто все силы и энергия утекают через кончики пальцев. Казалось, он вот-вот рухнет.

— Ты очень сильно удивил меня. У меня аж глаза на лоб полезли, когда парни принесли якобы «твоего» ребенка, а позже выяснилось, что он от Феликса. Я подумал, что произошла ошибка. Что ребенка просто перепутали. Но вскоре я понял, что ты омега, который родил от Феликса.

Монотонно бурча, Коул продолжал жевать свой бекон. Исаак все больше и больше запутывался. Одного факта, что Коул узнал правду, было достаточно, чтобы у мужчины закружилась голова. Но теперь, учитывая, что Феликс знал правду о Бенджамине, было просто невозможно сохранять самообладание.

— Феликс...

Действительно ли Феликс в курсе? Он уже знал, что Бенджамин — его сын?

Никаких признаков. Не было даже намека на сомнение о подобном. Но действительно ли он вот так прямо сказал все Коулу?

Его спутанные и беспорядочные мысли никак не могли улечься. Мозг просто перестал работать. В конце концов Исаак закрыл глаза и ссутулился. Он больше не мог сидеть прямо.

— Именно ты был тем, кто получил приказ убить Феликса Феличе. Но ты не только не выполнил задание, но еще и понес от него и родил ребенка. Не представляю даже как такое могло случиться. Так что мы будем с этим делать? — недовольно пробурчал Коул, нахмурив брови.

Исаак, все еще не в силах поверить в невероятную правду, стиснул зубы. В его голосе, столкнувшегося с худшим вариантом развития событий, который не входил в план, прозвучало страдание.

— Что теперь делать?

Коул, потягивая кофе, наконец отложил вилку и поднял глаза.

— Если честно, я не намерен трогать ребенка Феликса. Вместо этого я постарался оказать давление на его бизнес. Количество оружия, которое закупают у него американские военные, в определенной степени сократится. Я также добавил несколько других вещей.

Исаак молчал.

— Сейчас Феликс, вероятно, как раз читает сообщения об этом. На него навалится такая головная боль. Это будет такой взрыв, я тебе скажу. Интересно, что произойдет? — Взглянув на часы и сверив время, Коул высокомерно продолжил, закинув ногу на ногу. — Его бизнесу будет нанесен колоссальный удар. Как ты знаешь, количество оружия, закупаемого американскими военными, реально огромно. А если он еще и ребенка потеряет, то шок будет совсем большим. Так что мы должны дать ему некоторую передышку. Это вполне разумно, на мой взгляд.

Хотя это звучало так, будто он проявляет снисходительность, Феликс не мог найти позицию, в которую Коул мог бы случайно вмешаться. Была веская причина, по которой, несмотря на то что четыре года назад Исаак провалился, Коул не сделал ни одного шага.

Так было и в этот раз. Было ясно, что степень его вмешательства ограничится лишь снижением скорости поставок оружия Феликса. Если они зайдут дальше, это может обернуться против них самих. Если они тронут Бенджамина, вообще не ясно, что может произойти.

Феликс был тесно связан не только с военными, но и с правительством, как и его дед. Иногда мафиозная организация сотрудничала с вышестоящими чинами за кулисами. Более того, это была крупная мафиозная группировка, и они явно обладали большим влиянием.

Если люди Коула без всякой осторожности затронут Феликса, человека со обширными связями и возможностью оказывать влияние на многие сферы, то естественно, что все, кто мог быть в это втянут, будут испытывать невероятный страх. Поэтому Коулу ничего не оставалось, кроме как оставить небольшую лазейку.

На поверхности они расшатывали дела Феликса, доводя его до бешенства, в то же самое время, притворившись сострадательными, они отпустили ребенка... Это был ловкий маневр, чтобы создать лазейки в обороне. Хотя не было прям сильной уверенности, что это может оказаться эффективным.

Исаак с тревогой подавил нервозность и выровнял дыхание. Возможно, все это к лучшему. Если бы Феликс лично дал понять, что Бенджамин — его сын, Коул не смог бы причинить Бенджамину вред. На сына Феликса непросто наложить лапы.

Исаак быстро собрался с мыслями и медленно поднял голову. Его иссиня-черные, спокойные и полные безразличия глаза, были закрыты. В сравнении с тем, что было совсем недавно, он неплохо справлялся.

— Если это так, то лучше решить все как можно быстрее. Учитывая, что Феликс лично проговорил тебе о обязательной безопасности моего сына.

— Ну, естественно. Я тоже так думал. Но перед этим...

Коул поднялся со своего места, не отрывая пристального взгляда от Исаака, который стал заметно спокойнее. При звуке отодвигающегося стула Исаак невольно напрягся и сухо сглотнул. Коул неторопливыми шагами обошел обеденный стол, а его взгляд осматривал оголенную часть шеи Исаака.

— Похоже, тебя еще не пометили. Так удивительно, что на твоей шее все еще нет никакой метки.

— Пометили?

Исаак нахмурил брови, услышав этот термин. Коул продолжал внимательно изучать шею Айзека, подавляя горькую усмешку.

— Учитывая, что ты, как омега, родивший ему ребенка, все еще не меченый, это говорит о том, что были намерения просто попользоваться и бросить. Хотя для меня это удачное стечение обстоятельств.

Исаак, продолжая наблюдать за Коулом, неподвижно застыл. Когда он услышал, что Феликс в курсе, то как-то не задумывался об этой проблеме.

Это было вполне объяснимо, учитывая, что он жил, ничего не зная о метках. Несмотря на то, что Бенджамин был сыном Феликса, Исаак лишь удивлялся тому, как спокойно и бесстрастно Феличе относится к ситуации. Тот ни разу так не и заговорил о метках.

Как только Исаак услышал насмешливое замечание Коула, он резко выпрямился, жестко напрягшись, даже спина слегка заныла.

В голове внезапно возник образ Феликса со взглядом, полным страсти, который клялся найти его, глядя прямо в глаза. Феликс никогда не говорил ничего об омегах и метках.

Кроме того, в памяти всплыли воспоминания о том, как мужчина злился при мысли об омеге из прошлого. Может быть, это потому, что тогда уже было известно, кто на самом деле Исаак? Или потому, что ненавидел омег, он пытался скрыть этот факт? Мужчина никак не мог понять намерений Феликса.

Среди всей этой путаницы он ясно ощущал одно — жжение в груди, вызванное непонятным отношением Феличе.

— Ну, это все же Феликс. Он известен своей развратной натурой, так что неудивительно.

Сарказм Коула выдернул Исаака, провалившегося на короткое время в свои размышления. Наконец он поднял глаза, заметно напрягшись. Внезапно Коул склонился, почти прижался носом к щеке Исаака и игриво хмыкнул.

Влажное дыхание, вырвавшееся из его носа и рта, вызвало мурашки. Исаак знал, что тот пытается подтвердить его феромоны, и это не давало покоя. И все же нельзя было действовать безрассудно. Исаак лишь слегка сжал дрожащий кулак.

— Кей.

Внезапно позвав его по имени, Коул протянул руку, схватил Исаака за черные волосы и с силой дернул его голову назад. Шея Исаака была сильно вытянута, из-за чего он нахмурился и болезненно простонал.

— Что ты собираешься делать?

— Все просто. Я собираюсь запечатлеть тебя.

По-прежнему яростно сжимая чужие волосы, Коул сверкнул глазами. Его темно-серые глаза были наполнены вожделением и леденящим свечением, от которого по спине пронеслись неприятные мурашки.

— Что... ты сказал?

— Еще не понял? Я собираюсь запечатлеть тебя.

Его голос звучал низко и звонко, в нем не было ни намека на шутку или издевку. Исаак и так знал, что мужчина не из тех, кто шутит о подобном, но поверить в подобное все еще было невероятно сложно.

— Спятил?! Я сын твоего партнера, Кита! Я твой сын по закону!

Не в силах больше выносить переполнявшие его эмоции, он стряхнул с себя руку и Коул не стал снова ловить отшатнувшегося Исаака. Он просто смотрел ему вслед затуманенными глазами, сохраняя спокойствие.

— Да, это верно. И потому еще более захватывающе. Когда ты был бетой, то не представлял для меня никакого интереса. Но, раз уж ты омега, теперь все совсем иначе. Я альфа, который сходит с ума от феромонов омеги, и мне гораздо интереснее будет приручить своего собственного.

— Ч-что?..

— Мне, конечно, больше по вкусу, когда ты пытаешься брыкаться, словно дикий необъезженный жеребец. Это добавляет удовольствия от приручения. Особенно когда ты мой законный сын, этакий гибрид.

— Ты... совершенно безумен.

Беззвучно улыбаясь, Коул медленно подошел к нему. В глазах мужчины все еще сверкало невероятное безумие.

— Как уже говорил, я не намерен отпускать псину, которую лично вырастил. Если попытаешься сбежать, то я непременно тебя поймаю. Конечно, если это произойдет, какое-то время будет потрачено впустую, поэтому я подумывал уничтожить кое-кого.

— Ха-а...

— Потом я понял, что если уничтожу тебя, то не смогу больше использовать в своих целях. Но, знаешь, новость о том, что ты омега, очень успокоила. Я понял, что если помечу такую безвольную псину, то ты даже не посмеешь задуматься о побеге.

Исаак, наблюдая за тем, как Коул произносит безумные слова, инстинктивно отстранился и отошел назад. Было ясно, что мужчина перед ним не в своем уме. Одно только понятие «запечатление» заставляло тело содрогаться.

— Не думал, что я могу убить тебя? — Сказал Исаак, обдумав слова, совершенно не скрывая свою злость и суровость.

— Пока не освобожу заложников, ты не сможешь и пальцем меня тронуть.

— В тот же самый момент, как только отпустишь их, я убью тебя. Моментально.

В ответ Коул разразился смехом, словно услышал какую-то забавную шутку.

— Кей, похоже, ты тот самый омега, который вообще ничего не знает о своей природе.

Коул хмыкнул и небрежно расстегнул аккуратно завязанный галстук и откинул его на стул. Его монотонные действия были достаточно угрожающими, это вызвало очередную волну мурашек. Исаак инстинктивно сгорбился.

— Если омега будет помечен, он не сможет чувствовать феромоны других альф или реагировать на них. Вместо этого он становится полностью зависимым от феромонов одного конкретного альфы. Нравится тебе это или нет, но именно из-за этого ты будешь цепляться за него.

— Я не хочу знать, так что просто заткнись...

— Но ты ведь думаешь, что сможешь убить меня? Ни за что. Без меня ты станешь бесполезным. Каждый раз, когда будешь вдыхать мои феромоны, ты будешь как возбужденная кошка в течке. Истекать мокрой смазкой из своей дырочки, выставлять свою задницу и умолять меня взять тебя.

С каждой безумной фразой горло Исаака сжималось еще сильнее. Дыхание становилось затрудненным.

— Как твой отец цеплялся за меня, словно умирающий от жажды за бутылку воды. Ты закончишь так же, уверяю тебя.

Коул произнес слова, которых Исаак никак не ожидал услышать. При упоминании об отце его глаза расширились.

— Отец... что за чушь ты несешь?!

— Хм, ты, наверное, не знал, что Кит хотел убить меня. Но его тело не могло сопротивляться, каждый раз подставляя свою трясущуюся задницу. Такой жалкий. — Высокомерно усмехнулся Коул.

Исаак потерял дар речи. У него периодически возникали сомнения по поводу причин, по которым его отец стал партнером этого человека, но он и понятия не имел, что дела обстояли так.

Кит, которого он помнил, не был человеком, который сходит с ума от похоти, трясет своей задницей или цепляется вот так за людей. Он был далек от этого. Как бывший агент ЦРУ, отец обладал нейтральной внешностью в сочетании с чувством аскетизма.

Он всегда был занят, и всегда проводил большую часть времени вне дома. Он также был неразговорчив, но иногда, когда они встречались, то ласково обнимал сына и говорил слова любви. И все же... быть отмеченным человеком, которого хотел убить, быть беспомощно привязанным к нему, это...

Стоило Исааку приехать сюда, как Коул начал раскрывать тайны одну за одной. Голова пульсировала, мешая ровно стоять. Исаак схватился за стол одной рукой и стал делать короткие затрудненные вдохи. Ему хотелось, чтобы все это оказалось просто сном. Он надеялся, что все вот-вот исчезнет и окажется, что это просто нереальный кошмар.

Столкновение с Коулом, который вот так просто выложил все подробности о Бенджамине, Феликсе, своих собственных секретах и истории отца, было изнурительным. В каждую из этих историй было трудно поверить, что еще больше усугубляло ситуацию. Согнувшись, Исаак прижал руку к своему пульсирующему лбу.

— Тогда... ты тоже пометил моего отца насильно? — Что-то в Исааке надломилось, когда он задавал вопрос.

Коул пожал плечами, словно это было что-то совсем незначительное.

— Ну, всякие обстоятельства были, все время что-то случалось. Но, наверное, можно сказать и так. Кит тоже ужасно волновался за своего ребенка. Прямо как ты сейчас.

— Получается, ты... взял меня, своего сына, в заложники и пометил моего отца. — В голосе Исаака звучала смесь гнева и отчаяния. — И ты говоришь, что собираешься сделать то же самое сейчас, взяв в заложники моего сына и собираясь поставить метку мне?

У Исаака задрожала челюсть, когда тот попытался произнести этот поражающий воображение факт. И снова Коул ничего не ответил. Он просто неторопливо подошел к Исааку, которого охватила паника.

— Мне так нравится, когда ты бунтуешь. Глаза пылают, словно хочешь меня убить. А потом я буду пороть тебя, пока ты будешь плакать и сопротивляться.

— Безумный извращенец...

Исаак уставился на Коула, который подошел еще ближе, сжимая дрожащий кулак. Его черные глаза были полны отвращения. В ответ Коул протянул руку и схватил Исаака за челюсть, с силой поднимая ее.

— Ты разве не знаешь почему все так?

Исаак молчал.

— Это не просто зависимость от феромонов альфы, который пометил омегу. Альфы точно так же сходят с ума от феромонов помеченного ими омеги. Ни один другой омега не может больше вскружить им голову.

Исаак сухо сглотнул, чувствуя, как кончики пальцев постепенно становятся холодными. Казалось, что реальность вокруг немного бледнеет.

— Из-за неспособности контролировать себя, во время ссор бывали случаи, когда меченые омеги сходили с ума или погибали... так сказать, несчастные случаи.

Коул, схватив Исаака за челюсть и, встретившись с ним взглядом, вызывающе ухмыльнулся. От леденящего душу шепота в глазах Исаака вдруг потемнело.

http://bllate.org/book/12986/1143211