Готовый перевод Criminal Psychology / Криминальная психология [❤️]: Глава 84.3

Взгляд Линь Чэня скользнул по толпе студентов перед ним.

Это все были молодые ребята, гораздо моложе, чем он мог представить. Некоторые из них обеспокоенно дергались, некоторые напряженно застыли на месте, кто-то мрачно смотрел перед собой, а кто-то пытался скрыть выражение лица под потекшей косметикой.

Тут Линь Чэнь увидел в углу залы миниатюрную девушку.

Он ее знал: это была Цзинь Сяоань. И у нее была подружка по имени Цзян Лю. Подружка, которая умерла.

— Вы почему-то ненавидите весь мир. Я не стану искать источник этой ненависти, и по этому поводу мне нечего сказать. Есть причины — ненавидьте. Меня это не касается, — равнодушно произнес он.

И на душе у него в самом деле было так же спокойно и равнодушно.

Но как мог на земле быть такой сопереживающий человек?

— Это ничего не значит! Вообще ничего! Хватит вести себя так, будто тебе есть до нас дело! Иди к черту! — закричал парень с трубой в руке.

Он был небольшого роста, а его голова была почти гладко выбрита. На тощем лице виднелись глаза-бусинки. Скорее всего, он подвергался насмешкам как раз из-за внешности. Возможно, он был в кого-то влюблен, но видел, что это не взаимно. И может быть так, что он хотел найти друга, чтобы выговориться, но в этом мире никто не хотел всерьез слушать, как он изливает душу.

А может, он и не хотел открывать миру свое сердце.

Возможно, он всю жизнь провел в нужде, в любви к красивому. Но красота не любила его в ответ.

А затем он наткнулся на организацию. Он метался и сомневался, но в конце не смог воспротивиться человечьей натуре. Он поддался. Ему нужны были средства, статус и девушки. И он смог узнать, что проявлять и чувствовать любовь одинаково красиво…

Так с чего бы ему было отвергать организацию?

Линь Чэнь почувствовал желание рассмеяться, но быстро осознал: будь это он, он бы тоже не смог сопротивляться таким прекрасным обещаниям.

— Заткнись! — вдруг послышалось из толпы.

Только перед лицом Линь Чэня их восклицания почему-то звучали как-то не праведно.

— Правда? — словно согласившись с человеком, Линь Чэнь закрыл рот, отпустил трубу и, развернувшись, отошел.

С уходом Линь Чэня его «последователи» ощутили, что тоже не должны здесь оставаться, и стали медленно собираться.

— Стой! — не удержался кто-то позади.

— Думаете, вашей силы хватит, чтобы проконтролировать всех? — Линь Чэнь обернулся с холодной улыбкой. — Вы даже себя не контролируете, — после этих слов он с небольшим усилием поднял запястье и взглянул на часы. — Уже почти час. Раз контролируете себя, то должны знать, что скоро начнутся пары.

— С чего бы нам туда идти? — дерзко огрызнулся молодой парень.

Линь Чэнь сощурился:

— Думаешь, я не смогу тебе ответить? Считаешь, что ходить на пары бессмысленно? И читать книги бессмысленно? Может, тогда вся жизнь бессмысленна? Тому ты не нравишься, этому не по душе, тебя весь мир ненавидит. Ты живешь с вечным чувством несправедливости и отвращения к этим ужасным людям и ужасному миру, так зачем тебе здесь оставаться? — Линь Чэнь обернулся и сделал шаг в сторону молодого человека. — Я прав?

Парень вдруг взъярился и почти ударил Линь Чэня трубой.

— Не знаю, о чем вы, элиты, думаете. Такие все из себя достойные, а на нас никогда и не посмотрите, ведь мы безмозглые уроды! Вы смотрите на нас свысока!

— Это ты сказал, а не я. И свою могилу бесконечной жалости к себе выкопал тоже ты, — парировал Линь Чэнь.

— Как я и говорил!

— Это неправда! — вдруг выступил Су Фэнцзы, который до этого спрятался в стороне.

Его голос прозвучал так высоко, что на последнем слоге слегка задрожал. По старому зданию прошло эхо.

Никто не ответил.

Никто не осмелился ответить.

— Я знал Цзян Лю, — вдруг признался Су Фэнцзы в этой оглушающей тишине.

Его ладонь до сих пор кровоточила, но уже начинала затягиваться буро-коричневой коркой.

Услышав имя Цзян Лю, студенты не смогли сдержать слабой дрожи.

— Мои отношения с Цзян Лю, как бы так выразиться… на самом деле, она была мне подругой, или, может, читательницей. Она писала, что ей нравились моей книги, но мы не успели встретиться: она погибла, — голос Су Фэнцзы был мягким. Казалось, он всеми силами сдерживался, но на некоторых словах все равно слышалась дрожь. — Впервые я узнал Цзян Лю, когда она написала мне. Тогда она пожаловалась на свою «уродливую внешность», дескать, у нее были выпуклые глаза и плоский нос, проблемная кожа и куча болячек, из-за которых она походила на жабу. И мои книги ей нравились по одной простой причине: она до зависти любила героинь моих историй. Она писала, что они были такими красивыми и счастливыми вместе с мужественными парнями, которые их любили. Ее зависти не было предела. Она рассказывала, что тоже хотела любви, но не получала. Тогда я не умел успокаивать девушек. Я с трудом мог поставить себя на ее место, ведь думал, что заслужить любовь несложно; считал, что достаточно красиво одеться и накраситься, и некоторые парни уже будут твои, но на деле забывал, что все люди разные. Кто-то уверен в себе, а кто-то страдает от низкой самооценки. Я забывал, что что-то легкое для одних у других вызовет куда больше усилий и потребует большей смелости. Видите ли, мир несправедлив. Тогда я не мог сочувствовать девочке с низкой самооценкой и не мог даже представить, сколько храбрости ей понадобилось, чтобы отправить мне свое фото. В тот момент я даже решил, будто она намеренно давит на жалость, ведь она вовсе не была какой-то уродиной, наоборот, это была вполне милая и симпатичная девушка. Наверное, из-за этого я и не обратил на нее внимание, но однажды она рассказала мне о том, что один ее знакомый «показал ей новый мир». Тогда она впервые почувствовала себя любимой многими нужной девушкой, такой, как героини моих романов, но я проигнорировал ее и назвал странной. Но однажды она вдруг снова написала мне и предложила сходить к ней на представление. Я не хотел, но в то же время мне было любопытно, чем это обернется. По приходу на согласованное место я не увидел ничего, кроме ее тела, летящего вниз с крыши здания, — Су Фэнцзы приостановился и самоуничижительно рассмеялся. — Я не из тех людей, которые болезненно переживают из-за такого, но совесть-то у меня присутствует. Но теперь она не услышит, как я хвалю ее красоту. В конце концов, я не смогу встретиться с тем, кого нет.

Голос Су Фэнцзы обволакивал разумы студентов. Под конец его речи в зале воцарилась гробовая тишина. И вдруг ее прорезал печальный всхлип девочки в углу, которая только что доела свою булочку.

— Это хороший знак? — Цзян Чао ткнул в угол экрана, где виднелась плачущая.

— Конечно. Искренние слезы показывают, что ей грустно. Грусть и печаль может испытывать только живой человек, — ответил Син Цунлянь.

Линь Чэнь, стоявший посередине темного холла, был так же спокоен, как кружащий за облаками ветер.

— На самом деле, — заговорил он, — я тоже видел, как Цзян Лю спрыгнула. Я был там, потому что там была моя шимэй. Видимо, я знал ее далеко не так хорошо. Она, должно быть, испытывала куда большую боль, если нашла свое отпущение в смерти. Однако я до сих пор пожалею о том, что не смог ее спасти. Мне бы хотелось еще хоть раз пропустить с ней по напитку, — Линь Чэнь протянул руку и аккуратно погладил по голове парня с глазами-бусинками, застывшего перед ним. — Вам вовсе не нужны коллективные иллюзии, где вас любят. Может, в этом мире у вас не будет десятков и сотен поклонников, но всегда найдется один человек, который искренне и безвозмездно вас полюбит. Вы увидите это, если выйдете, — Линь Чэнь опустил руку и закончил не то серьезно, не то шутливо: — Это просто мои надежды, которые вас не касаются, но я надеюсь, что вы, несмотря на всю жестокость жизни, сможете продержаться, выйти и взглянуть на этот мир снова.

***

Су Фэнцзы никогда не был хорошим человеком.

Говоря конкретнее, он довольно удачно подходил под описание Фу Хао: «подлый, бесстыдный, наглый и просто гадкий человек». Но даже Фу Хао не мог отрицать, что Су Фэнцзы был просто мастерским рассказчиком. В меру изящный и полный страсти, он словно по волшебству завлекал аудиторию и манипулировал ей.

Наполовину правдивая, наполовину выдуманная история Су Фэнцзы вышла невероятно трогательной, поэтому детишки в итоге решили отказаться от идеи уничтожить все живое. Должно быть, люди за сценой и ожидать не могли, что их непобедимая организация распадется по щелчку пальцев.

Из-за ранения Су Фэнцзы оперативно увезла скорая, а Цзян Чао уже организовал целую операцию по сбору данных на основе предоставленных студентами подсказок. Син Цунляня из-за его «предательства», ожидаемо, в эту операцию не включили.

Теперь они с Линь Чэнем сидели в коридоре больницы при университетском городке. Запястье Линь Чэня было поднято на уровень груди, а к нему был прижат пакетик льда, который им одолжила медсестра.

Полчаса назад Линь Чэнь отказался пройти осмотр вместе с Су Фэнцзы. Син Цунлянь понимал: ему хотелось побыть одному, поэтому они просто двадцать минут просидели в коридоре. И несмотря на все желание поговорить, он не произнес ни слова.

Университетская больница не обладала той прохладной атмосферой, из-за которой большинство не любит больницы. Вокруг было довольно оживленно: заболевшие и получившие травмы студенты сновали тут и там, хотя иногда воцарялась поистине кладбищенская тишина.

Но они явились сюда в самый разгар деятельности.

Син Цунлянь оглядел баскетбольную команду, имена членов которой огласили прямо перед ними. Судя по их количеству и скорости работы медсестры, им придется просидеть здесь еще минимум полчаса. Пока Син Цунлянь вертел головой, Линь Чэнь вдруг подал голос:

— Спасибо большое… за сегодня.

Син Цунлянь заподозрил, что начал глохнуть. Шокированный, он в неверии уставился на Линь Чэня.

— Можешь не отвечать, сейчас эта вежливость и самоуничижение ни к чему. Я поблагодарил тебя, потому что хотел. Если бы сегодня со мной был не ты, у нас бы не появилось возможности победить.

Линь Чэнь не услышал ответа на свои слова и вдруг понял, что Син Цунлянь стал подозрительно молчалив. Он повернулся.

Син Цунлянь опустил взгляд и машинально достал из кармана сигарету с зажигалкой, после чего сжал их в ладони и застыл.

— Что такое? — поинтересовался Линь Чэнь.

— В больницах нельзя курить.

Конечно, отсутствие возможности курить не могло заставить Син Цунляня ощутить грусть. Да и само слово «грусть», в целом, таким, как он, людям не подходит.

— Ты можешь рассказать мне, если у тебя плохое настроение, — участливо произнес Линь Чэнь.

— Да не то чтобы плохое. Просто я всегда думал, что люди могут и должны себя контролировать, но чем дольше я нахожусь в твоем обществе, тем больше понимаю, насколько легко этот контроль потерять, — ответил Син Цунлянь и зажал сигарету зубами, не поджигая. — Ужасно закурить хочется, вот и достал. Это уже стало нормой…

— Тогда в чем проблема, если это норма?

Син Цунлянь всучил Линь Чэню свою пачку сигарет:

— Вот, читай. Видишь? «Курение вредит вашему здоровью». Может, тогда стоит прекратить? — Син Цунлянь сунул сигарету обратно в упаковку. — Никогда не думал бросить, но сейчас мне от одной мысли что-то поплохело. Не думаю, что когда-либо смогу отказаться от табака.

Линь Чэнь всмотрелся в раздраженное лицо Син Цунляня и подумал: «Не сможешь так не сможешь. Да и мне все равно, куришь ты или нет».

Но он понимал, что Син Цунлянь подразумевал на самом деле.

— Тебе больно? — спросил Линь Чэнь.

— Неприятно.

— Тогда поздравляю, ты еще жив, — Линь Чэнь перехватил лед и поморщился от болезненных ощущений. — И поздравляю с тем, что ты чувствуешь боль от самоконтроля. Это значит, что ты борешься со своими плохими привычками ради хорошей здоровой жизни.

— Ты таким тоном на своих приемах разговариваешь? — Син Цунлянь скривил губы, будто недовольный такой обыденностью в его словах.

— Когда умеешь контролировать свой тон, деньги несут охотнее.

Син Цунлянь не сдержался и рассмеялся. Затем он протянул руку к упаковке льда и приложил ее к руке Линь Чэня другой стороной.

— Я только что понял, что ты имел в виду, когда говорил, что себя невозможно контролировать из-за смеси чувств жадности, страха, высокомерия и лени. Жизнь тяжела, стать лучше не всем удается, вот эти дети и выбрали более простой путь.

Линь Чэнь перехватил расслабленный, но глубокий взгляд Син Цунляня и почувствовал, как его сердце дрогнуло.

Да, эти дети все еще оставались обычными людьми, которые хотели лучшей жизни и пошли по кривой дорожке из-за своего желания ее обрести.

Возможно, в мире просто слишком много книжек, которые эту жизнь идеализируют, хотя на деле она представляет собой достаточно болезненное испытание.

Что касается человеческой природы, ее величие состоит именно в том, что каждый рождается с естественным желанием бороться с жадностью, тщеславием, эгоизмом, глупостью, ленью и жестокостью. Да, иногда это желание очень мало, но оно есть всегда.

Люди всегда страдали из-за своих стараний, но именно эти старания делали их людьми.

— Героиней этой истории не должна была стать Цзян Лю.

Син Цунлянь вдруг подумал: если Су Фэнцзы связался с Фу Хао задолго до самоубийства, значит, он появился на месте преступления вовсе не из-за Цзян Лю.

Но тогда из-за кого?

Тут же пришло и еще одно осознание: если бы не книга Ван Шиши, у них бы и шанса не осталось на решение этого дела.

Возможно, девушка просто забыла ее уничтожить или не смогла. И все же в конце концов в последние минуты жизни Ван Шиши решила оставить эту книгу позади.

http://bllate.org/book/12983/1142739