Готовый перевод The Villain Runs Wild / Злодей делает все, что ему заблагорассудится [❤️]: Глава 81.1. На троне дракона

Янь Цинь не чувствовал ни стыда, ни унижения. Он уже давно был безразличен к любым моральным ценностям, перестал обращать внимание на личность Линь Суя, а потому эти слова дались ему с такой легкостью.

Судя по всему, эта самоуничижительность весьма позабавила молодого императора. В его прекрасных глазах что-то сверкнуло, словно яркая звезда на темном небе.

— Тогда этот почтенный исполнит твое желание. Иди и передай мои слова Лю Чжунхаю. Он отведет тебя во дворец Янсинь. Там и жди.

На самом деле, если следовать установленным для наложниц правилам, сперва Янь Циня должны были отвести в купальни, как следует вымыть его внутри и снаружи, затем обернуть в ткань и разместить на ложе. Линь Суй не стал унижать его таким образом, прекрасно понимая, что для Янь Циня это вовсе не унижение. Быть может, он даже тайком надеялся на такой поворот событий, и молодой человек не собирался играть по его правилам.

— Спасибо за заботу, мой брат! — Янь Цинь яро поклонился и проследовал к выходу под легкий звон брони.

Он не скрывал радости, покидая внешний зал. Проходя мимо евнуха, стоящего на страже у дверей, юноша вздернул подбородок.

— Евнух Лю, мой брат благосклонно позволил мне спать с ним сегодня ночью. Пожалуйста, отведи меня в покои.

Лю Чжунхай опешил от таких слов, однако не стал прилюдно обвинять его высочество принца Циня во лжи. Слуга поклонился, взял в руки фонарик и повел принца во дворец. Всю дорогу евнух размышлял, какие именно отношения связывали его величество и принца Циня — и не были ли они странными в своей близости. Он находился подле императора, в прошлом наследного принца, уже несколько лет и отчасти понимал его характер. Правитель не любил подпускать близко к себе других людей, однако Янь Цинь стал исключением. И почему же создавалось ощущение, что его высочество принц Цинь хвастался этим? Должно быть, это всего лишь наваждение.

Когда Линь Суй плотно закрыл за собой дверь в кабинет, то незримо переменился в лице.

— Раньше он не позволял себе такой развязности, — задумчиво пробормотал он себе под нос, прокручивая в голове детали плана.

Система надменно усмехнулась: [Так ты его и соблазнил.]

Линь Суй подпер кулаком подбородок и вздохнул: «И отчего же я такой очаровательный? Благодарю за комплимент».

Хотя от природы молодой человек был совсем не самовлюблен, саркастичный тон Системы заставил отплатить той же монетой без колебаний. Самому Линь Сую было, откровенно говоря, все равно на свою внешность. Иногда это безразличие перетекало в тихую ненависть, когда красивое лицо доставляло ему больше неприятностей, но это не значило, что он бы не стал пользоваться внешностью в открытую.

Когда он планировал соблазнить Янь Циня, то обращался с ним, как с гетеросексуальным мужчиной — вскоре, правда, пришлось признать ошибку. Неважно, кто перед ним находился, но Янь Цинь относился ко всем одинаково и проявлял похвальную выдержку.

Система решила, что ей стоит промолчать. Одна только мысль о сыне удачи вызвала очередной приступ головой боли. Она уже понимала, к чему идет дело, и спешно начала блокировать те сцены, которые могли повергнуть ее в шок.

Линь Суй заметил это и решил воздержаться от дальнейших провокаций, решив заняться делом принца Хуая и своими дальнейшими планами.

В оригинальном романе единственная трудность, с которой пришлось столкнуться Янь Циню, была борьба за престол, но так как молодой человек вовремя разобрался с проблемой и сам стал императором, этого препятствия больше не существовало. Линь Суй хотел подготовить для него иное потрясение. Тонкие пальцы скользнули по холодной нефритовой печати, и молодой человек опустил веки.

Когда Линь Суй прибыл во внутренние покои, Янь Цинь уже лежал на кровати.

Наступила поздняя осень, в главном зале зажгли уголь, однако даже это не спасало от колючего холода.

Янь Цинь же отправился в постель в таком виде, словно подступающие морозы его совсем не тревожили. Он не только не стал накрываться одеялом, но и расстегнул исподние, выставив напоказ свои натренированные мышцы.

Линь Суй замер в дверях, выражение его лица было абсолютно нечитаемо. До чего дешевый трюк. Даже в самый первый раз он не подумал опуститься до такого. Молодой человек ни на секунду не поверил, что Янь Цинь спит, что никак не помешало изобразить это.

План пришлось немного ускорить, иначе Линь Суй и сам не заметит, как останется в большом минусе, — все равно что есть еду, которая мгновенно попадает в желудок, не принося никакого вкусового наслаждения. Какой тогда в этом смысл, если ничего не изменилось?

Лишь убедившись, что император устроился рядом, и его дыхание выровнялось, Янь Цинь открыл глаза. Те, кто практиковал боевые искусства, обладали превосходным ночным зрением. Янь Цинь напряг все тело и беззвучно соскользнул с кровати, а затем подкинул в курильницу предмет, припрятанный в руке.

Светло-синяя дымка расползлась из угла комнаты, ничем не насторожив спящего человека. Янь Цинь принял антидот заранее и теперь подсчитывал время в уме. Да, этот метод был отвратительно низок, но без него у юноши не было ни малейшего шанса прикоснуться к прекрасному. Быть может, из-за того, что эта возможность была так редка, он ценил ее больше и получал огромное удовольствие. Это темное наслаждение сильно контрастировало с остальными яркими эмоциями, словно сокровище, спрятанное в самом темном углу погреба.

Цель Янь Циня была предельно ясна. Он тайком вдохнул аромат, придерживая мягкий змеиный язык во рту, и почувствовал, когда Линь Суй проявил небольшое сопротивление. Голубая бабочка мирно дремала. Янь Цинь сжал ее ладони, нежно поигрывая и целуя.

За пределами внешних покоев дворцовая прислуга продолжала выполнять свою работу, в то время как стража непреклонно стояла на своих местах. Несколько отрядов патрулировало территорию замка по периметру в определенное время, даже не представляя, что самая настоящая угроза находилась подле императора. Да и кто бы мог подумать, что столь развратные вещи, идущие вразрез всем устоям, происходили на ложе правителя.

Жестокая, хладнокровная и благородная красота обездвижено лежала на кровати, в то время как исподние сползало все ниже и ниже, к коленям.

Янь Цинь хотел попробовать то, на что не решался прежде, однако понимал, насколько чудовищными и непоправимым будут последствия. Он хотел не моментального удовольствия, но долгоиграющего. Юноша не знал, сможет ли Линь Суй заподозрить, что с его телом что-то не так, поэтому приходилось быть до предела осторожным.

Он пытался зайти три раза, каждый из которых скользил мимо, словно примеряясь. Лишь иногда он «стучался» внутрь ненадолго, но тут же отступал, словно боясь кого-то спугнуть. Это был большой шаг вперед, и место назначения маячило совсем рядом.

Янь Цинь чувствовал, как голову окутывает туман одержимости. Оно было мягким и нежным — даже лучше, чем прикосновение голубой бабочки. Бушующие волны накатывали на снег и лед, слой за слоем. Юноша лениво пересчитал пальцами позвонки брата, вдавливая полости.

Наконец он отодвинулся дальше, содрогнувшись, натянул исподние и прислушался к тихому прерывистому дыханию. Длинные черные волосы императора разметались по спине, дыхание сбилось, а на бледном, почти фарфоровом лицо явственно выделялись приоткрытые ярко-красные губы.

— Мой брат наступил на меня прежде, поэтому он не будет против этого, — промурлыкал Янь Цинь и, склонившись вперед, поцеловал его. Затем поднял платок и обтер все последствия, не забывая при этом жаловаться: — Кожа моего брата такая нежная, почему же она так пугает?

В его словах не было никакого смысла, однако он продолжал повторять их снова и снова.

— К счастью, мой брат, ты этого не видел, иначе завтра я был бы мертв.

То место на теле покрылось красными пятнами, а отпечатки пальцев, превратившись в синяки, стали его молчаливыми обвинителями.

Линь Суй проснулся рано утром. Помимо того, что ему приходилось разбираться с придворными и государственными делами, от которых болела голова, теперь на плечах повисла проблема в виде принца Хуая.

Его тело казалось донельзя расслабленным, что не могло не удивлять. Судя по всему, у щенка было куда больше самоконтроля, чем он предполагал.

Янь Цинь проснулся даже раньше. Сегодня он должен был поучаствовать в утренней постановке, а она требовала небольших приготовлений.

Линь Суй опустился на драконий трон, и после громкого объявления евнуха начался утренний прием. Так как новому императору не нравилось, когда подданные рассказывали об одном и том же, ходя вокруг да около, они старались говорить коротко и по делу, боясь, что в ином случае человек на престоле выйдет из себя.

Как только император разобрался с неотложными и важными вещами, вперед ступил Янь Цинь и преклонил колено, словно признавая свою вину.

— Ваше величество, я бесполезен, так как не смог привести принца Хуая во дворец. Его нигде нет.

Чжоу Юньфан, который уже давно занимал должность приближенного советника императора, так же выступил вперед и виновато опустился на колени.

— Когда я путешествовал с принцем Цинем, принц Хуай развернулся и поехал обратно. Он совершил страшное преступление, проявив к вам неуважение. Принц Цинь и я долгое время искали его, но так и не смогли найти.

Во дворе воцарился самый настоящий хаос. Принц отказался приехать и выказать императору уважение сразу после его восхождения на престол — что уже было величайшим преступлением, караемым смертью. Принц Цинь отправился ему навстречу, чтобы поприветствовать и составить компанию до столицы, но тот сбежал из-под его опеки. Это преступление также каралось смертью.

— Какая жалость. Изначально я думал взять четвертого дядюшку к себе под крыло и огреть заботой из-за его слабого здоровья. Видится мне, ему не нужная моя милость. Что скажете, дорогие министры? — Линь Суй перевел взгляд на собравшийся в зале кабинет министров, и те подхватили разговор.

Начальник в высших делах объявил преступления принца Хуая во времена правления прошлого императора, а затем дошел до случившегося накануне инцидента:

— Этот старый министр смеет сказать, что принц Хуай уже не раз проявлял себя с повстанческой стороны. Его нужно казнить за измену!

Мнения господина Линь, начальника в высших делах, зачастую совпадало с мнением самого императора и обозначало его решение по тому или иному поводу.

Хотя это вызвало сомнения у некоторых людей, никто не осмелился возразить. Наконец вперед выступил Лу Судун и добавил:

— Я присоединяюсь к этому решению. До меня уже дошли мнения, что жители юго-востока не признают императора из столицы и прославляют своего правителя. Это абсурдно. Ваше величество должен разобраться с этим как можно скорее.

Когда-то Лу Судун сопровождал наследного принца Линь Суя на учебе, а сейчас занимал одну из позиций в кабинете министров.

Император постучал пальцем по подлокотнику трона и лениво спросил:

— У других министров будут какие-нибудь возражения?

— Мы поддерживаем решение, — ответили те почти что хором.

Теперь, когда вся правая рука императора высказалась «за» казнь принца Хуая, разве осмелился бы кто-нибудь оспорить это решение?

— Сейчас мы должны поймать мятежников, — заявил генерал Мао, выступив вперед. — Хотя я уже стар, это не отнимает моего желания служить вам, ваше величество, и вести войска в бой.

— Хорошо. Мой брат, принц Цинь, — мое подобие, он поведет армию за собой. Генерал Мао станет полководцем, генерал Чжоу — вашей правой рукой, а Сюэ Динчунь займет должность военного советника…

Линь Суй продолжил называть имена солдат и генералов, те кланялись и беспрекословно принимали его волю. Те люди, кто отлично понимал политическую карту, уже осознали: император принял обдуманное решение и от своего не отступит.

Сюэ Динчунь уже обсуждал этот поход с новым императором некоторое время назад. Во время разговора правитель выразил желание поставить его во главу юго-восточной провинции, что показывало, как сильно он дорожил генералом. Сюэ Динчунь с радостью принял предложение.

Армия выступила в поход в кратчайшие сроки. Линь Суй отправился к городским воротам, вдохновил свою армию, ответил едва заметной улыбкой на брошенные украдкой взгляды Янь Циня, а затем отвернулся и ушел обратно во дворец. Уж слишком много дел требовали его неотложного внимания. Не считая государственных проблем, Линь Сую стоило заглянуть в гарем.

Сейчас он пустовал, за исключением одной женщины: беременной наложницы Юй. Она все еще переживала из-за всех неожиданных перемен: хотя и понимала, что наследный принц в любом случае займет престол, она и подумать не могла, что это произойдет так быстро. Ребенок в ее животе должен был родиться нескоро, но она так и не получила ни статуса, ни награды, а император уже скончался, и двор менялся так быстро, что женщина не успевала следить за этим.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/12971/1140049