Готовый перевод The Villain Runs Wild / Злодей делает все, что ему заблагорассудится [❤️]: Глава 69.2. Горькая ревность

Женщина несказанно обрадовалась, услышав его решение. Фу Шу изумленно покосилась на господина, но быстро отмахнулась от посторонних мыслей и взяла себя в руки. Лишь одно лицо выдавало крайнее удивление.

— Раз уж ты пришла сюда прислуживать, что ты делаешь в кровати? Хотя я не знаю о твоем происхождении, должно быть, ты хороша в своем деле. Раз уж сам отец-император поручился за тебя, значит, ты достойна места учредительницы Восточного дворца, — вальяжно проговорил Линь Суй и обратил взгляд к Фу Си. Император хотел загнать его в ловушку, но это было не так уж просто. — К какой из наложниц сегодня наведался отец-император?

— Отвечаю господину, к госпоже наложнице Юэ.

— Раз уж ты заведуешь прислугой дворца, отправляйся к наложнице Юэ вместо этого почтенного, выбери вместе с Фу Шу два подарка и сообщи, что госпоже необходимо как следует заботиться о своем здоровье ввиду скорого ухудшения погоды. Если прислуга поинтересуются, откуда ты пришел, отвечай им честно и без утайки.

Закончив говорить, Линь Суй отвернулся и покинул комнату. Лицо Янь Циня наконец просветлело, и он почти вприпрыжку последовал за старшим братом.

Фу Шу отдала приказ принести ей комплект одежды, а после холодно обронила:

— Оденься и иди со мной.

Женщина немного смутилась и растерялась, но из кровати поспешно выскочила, не посмев перечить Фу Шу под взглядами дворцовой прислуги. Она скользнула за ширму и переоделась, как только присутствующие повернулись спиной, предоставляя ей личное пространство.

Естественно, все уже догадались, что наследный принц намеренно исказил слова императора, но обсуждать и спекулировать не стали, понимая, чем это грозит.

Линь Суй попросил Лю Чжунхая составить Фу Си компанию. Юный евнух оказался достаточно смышленым и смог подобрать нужные слова, когда того потребовала ситуация.

После того как служанка в сопровождении Лю Чжунхая покинула дворец, Фу Шу вновь обратилась к господину:

— Ваше высочество, мы уже подготовили гостевые покои. Вы можете провести ночь там.

Девушка прекрасно понимала, что Линь Суй ни за что не примет эту женщину у себя в спальне, а потому позаботилась заранее и подготовила ему другую комнату. Даже не глядя на счастливого щенка, вьющегося возле его ног, молодой человек кивнул и направился в сторону ванн.

— Сестренка Фу Шу, почему старший брат наследный принц будет спать в гостевых покоях?

Янь Цинь окончательно запутался. Если наследнику так претило чужое присутствие в его постели, почему бы просто не сменить одеяла?

— Господину не нравится, когда к нему прикасаются, — терпеливо объяснила Фу Шу. — Он относится к этому вопросу щепетильно, поэтому мы должны отмыть всю комнату.

Янь Цинь кивнул, притворяясь, что понял ее слова лишь наполовину, но внутри возликовал как никогда прежде. Его старший брат не любил прикосновения чужих людей, однако все равно ночь за ночью возлагал на него ноги. Затем в его голову закралась иная мысль: быть может, Линь Суй презрительно отнесся к женщине лишь потому, что ее подослал император?

Отношения между правителем и наследником уже долгое время были напряженными: один и не пытался выдавливать из себя отеческую заботу, а второй весьма неохотно и вяло скрывал свое неуважение.

Янь Цинь зацепился за эту мысль. Он ведь тоже связан с императором. Более того, он его сын.

Юноша вздохнул, отмахнулся от назойливых идей и обратился к Фу Шу с просьбой постелить ему одеяло рядом с кроватью наследного принца. Сегодня он с огромной радостью исполнял роль «подставки для ног».

Сентябрьские ночи были особенно холодными и влажными, гостевые покои располагались на приличном расстоянии от главного зала, поэтому комната будто продувалась ветрами со всех сторон.

Янь Цинь очнулся от острых морозных укусов и поежился. Его взгляд остановился на толстом стеганом одеяле, и, недолго думая, юноша залез под него, изучая лицо Линь Суя. Его старший брат должен был спать, поэтому Янь Цинь склонился чуть ближе — и чуть не свалился на пол, когда тот распахнул глаза.

Линь Суя одолевала страшная усталость: сегодня ему пришлось уехать из дворца не только из-за работы с важными делами, но и для усердных тренировок. В конце концов, этот мир был ни на каплю не похож на мир культиваторов, где он мог подействовать на тело, занимаясь внутренним самосовершенствованием. Однако он не мог терять бдительность даже здесь — не любил чувство беспомощности.

В момент слабости и наваждения он забыл, где находился. Не вспомнил, в каком мире пребывал, да и не стал отягощать себя подобными размышлениями. Рядом с ним лежал Янь Цинь, рассматривая его, как когда-то в прошлом.

Линь Суй нежно погладил его по лицу, постепенно уступая сонливости и теряя связь с реальностью, молодой человек не заметил и не придал значения тому, что его возлюбленный заметно истощал. Кончики его пальцев коснулись бледных губ, немного оттягивая их, Линь Суй улыбнулся и закрыл глаза, проваливаясь в сон.

Янь Цинь опешил и будто в трансе коснулся собственных губ, кажущихся ему необычайно жаркими. Улыбка его старшего брата была до того нежной и любовной, что сердце юноши растаяло, оставляя после себя странное чувство беспомощности. Никогда прежде он не видел такого выражения лица.

Такого красивого, что становилось больно.

Янь Циня переполняло с десяток эмоций, готовых вырваться наружу, но он не посмел разворотить дыру, через которую они собирались излиться. Среди них была и ревность. Он страшно ревновал к человеку из снов Линь Суя, его темные глаза нездорово сверкали в ночи.

Старший брат виделся с кем-то во снах, улыбался этому человеку так мило и сладко и даже протянул руку к чужим губам. Янь Цинь вспомнил, что Линь Суй никогда ему так не улыбался — и сердце заныло хуже прежнего.

Юноша облизнул пересохшие губы, не сводя немигающего взгляда с руки Линь Суя. Рука потянулась к нижней части живота, пока он терся щекой о мягкую, изящную ладонь старшего брата. Но этого было достаточно: он обхватил пальцы, что недавно касались его губ, и прижал ко рту. Так быстро и спешно — даже не коснувшись их языком.

Янь Цинь тут же вздернул голову, переживая, что его могут застукать за таким занятием. Это было крайне неправильно. Юноша попытался унять бешено колотящееся сердце — головой понимал, что так нельзя, надо прекращать.

Но эти мысли и близко не стояли с удовольствием, которое он получил в тот момент. Янь Цинь выбрался из-под чужого одеяла и калачиком свернулся у ног Линь Суя, мирно задремав. Там было так тепло и мягко — в тысячи раз лучше холодного одеяла.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/12971/1140024