Готовый перевод The Hated Male Concubine / Ненавистная наложница императора [❤️]: Глава 85

Но в этот раз и император также не остановился перед Хвауном. Хотя он прекрасно видел, что его величество ему улыбнулся… Слышал, как он произнёс «Ёнбин»… Но, подобно Аджин мгновение назад, император лишь прошёл мимо, не удостоив Хвауна даже мимолётного взгляда.

«Что… что это значит!..»

Совершенно ошеломлённый и не понимая, что происходит, Хваун обернулся вслед за императором, который прошёл мимо него, и из его груди вырвался потрясённый возглас. Потому что там, куда смотрели и Аджин, и император, проигнорировавшие его как пустое место, стоял Ён Хваун. Не Хаун, а настоящий Ёнбин — Ён Хваун.

Он — настоящий Ён Хваун — улыбнулся, и на его прекрасном лице расцвела чарующая, невозможно притягательная улыбка.

Аджин в ответ расплылась в радостной улыбке и, взяв Ён Хвауна за руки, воскликнула:

— Ваше высочество, я так по Вам скучала! — и, не отпуская, ласково поглаживала их, попутно заботливо поправляя ему ворот одежды.

Но и это было не всё.

Император, в какой-то миг уже оказавшийся прямо перед Ён Хвауном, протянул руку и коснулся его щеки.

— Ты наконец-то вернулся, — проговорил он.

Лицо его в этот миг было преисполнено такой безграничной нежности, что Хваун, наблюдавший за ними, невольно поднёс руку к груди, сжимая в пальцах ткань своего одеяния.

Сердце разрывалось от боли. Он прекрасно осознавал, что это место по праву принадлежит настоящему Ён Хвауну, и всё же в глубине души ощущал, будто лишился чего-то своего, сокровенного. Истинным господином для Аджин был он, и именно он изначально был наложником императора. Он отлично понимал, что ни трепетная забота Аджин, ни нежность императора — ничто из этого не принадлежало ему изначально. Однако с каждым мигом горькая обида нарастала комом в горле, сдавливая его и заставляя судорожно хватать ртом воздух, словно он вот-вот разрыдается.

Он прекрасно знал, что если бы не оказался в теле Ён Хвауна, то даже и мечтать обо всём этом не смел бы. Знал, конечно… но теперь каждый из них был для него очень дорог, они стали слишком важной частью его жизни.

«???»

В этот момент их лица внезапно помрачнели, став совершенно непроницаемыми, и они одновременно устремили взгляд куда-то в сторону. Хваун, вздрогнув от их холодного, почти презрительного выражения, такого резкого по сравнению с прежней мягкостью, напряжённо посмотрел туда же.

Сквозь буйно разросшиеся кусты, словно долгие годы никем не тронутые, виднелись чьи-то босые ноги, заляпанные пылью и грязью. 

Дышать вдруг стало тяжело. Всё его тело начала бить дрожь. 

Даже не зная, что именно он видит, Хваун почувствовал столь сильную тревогу, что его буквально придавило ею, и ему захотелось немедленно бежать с этого места. Но вместо этого он медленно направился туда. Не потому, что сам этого хотел. Ноги сами понесли его, словно какая-то неведомая сила толкала его в спину.

Ему этого не хотелось. Он не желал подходить ближе и разглядывать, кто это лежит там, босой, весь в грязи.

В надежде, что кто-нибудь придёт ему на помощь, Хваун повернул голову, посмотрев на Аджин и императора. Но те по-прежнему лишь смотрели вниз на землю, с выражением лица, полным презрения.

И когда Хваун наконец подошёл к заросшим кустам, он наконец увидел то, что было скрыто там.

«Ах… нет… этого не может быть…»

На земле, словно никому не нужный мусор, лежало его собственное прежнее тело, покрытое грязью.

Он не мог набраться смелости сделать шаг вперёд. 

Голая неприкрытая правда его собственной смерти, которую Хваун изо всех сил старался игнорировать, обрушилась на него, повергнув в невыносимый ужас. С трудом переставляя дрожащие подкашивающиеся ноги, он попятился назад. И тут он внезапно замер, уставившись на свои ладони.

Он увидел шрамы. Шрамы, знакомые лишь Хауну и которых никогда не было на руках наложника Ён Хвауна, теперь отчётливо проступали на его ладонях. Он поднял дрожащий взгляд и увидел, что Аджин, император и настоящий Ён Хваун, которые ещё мгновение назад смотрели на труп, теперь уставились прямо на него… на Хауна.

«Это ты должен был лежать там!»

«Именно там, а не здесь твоё место!»

«Как ты посмел нас всех обманывать!»

Хоть их губы и не двигались и они лишь смотрели на Хауна, но их голоса, полные упрёков, звучали в его ушах с пугающей ясностью. 

Ему хотелось крикнуть, что это не так. Хотелось возразить, что он не виноват. Но из его приоткрытого рта вырывалось лишь хриплое дыхание, и так нужные ему слова оправдания произнести он так и не смог.

И тут из тела, лежавшего на земле, начала сочиться густая чёрная жидкость. Хаун, не в силах даже отшатнуться, застыл на месте, чувствуя, как подошвы его обуви вязнут в этой отвратительной жиже. И тогда всё вокруг начало стремительно проваливаться в бездну.

— Хах!.. — проснулся со стоном Хваун. Он несколько раз моргнул, постепенно возвращаясь из зыбкой границы между сном и реальностью. И тогда образы из недавнего кошмара вспыхнули в памяти с пугающей чёткостью, как будто всё это происходило наяву. С тяжёлым вздохом Хваун медленно приподнялся и сел в постели.

«…»

Он сидел неподвижно, пытаясь привести мысли в порядок. Подобные кошмары для Хвауна не были редкостью, поэтому в этот раз он не почувствовал такого же сильного смятения, как когда впервые увидел во сне настоящего Ён Хвауна. Просто к вечно гнетущему чувству вины добавился ещё один тяжёлый груз.

Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, пытаясь привести в порядок сбившееся дыхание, Хваун опустил взгляд на собственные ладони. Маленькие, чистые, без каких-либо шрамов — это по-прежнему были руки Ён Хвауна. 

И, будто желая стряхнуть тень той горечи, что принёс ему сон, Хваун ненадолго закрыл глаза.

«Я всегда буду рядом с Вами, ваше высочество.»

Голос Аджин, однажды осветивший одинокую ночь Хвауна…

«Пока ты — это ты, разве могла бы хоть одна черта твоя вызвать во мне неприятие?»

И ласковый голос императора, который наконец увидел и признал его старания, мягко окутали Хвауна, вытесняя из памяти резкие и холодные голоса из сна. 

Он вновь повторил данное себе обещание: не тонуть в излишней жалости к себе и не позволять себе жалоб, ведь он и так получил больше, чем заслуживал. Возможно, его так взволновала неожиданная близость, которую проявил его величество прошлой ночью, подумал Хваун, успокаивая своё встревоженное сердце.

— Ваше высочество, Вы уже проснулись? — Аджин, как всегда чувствительная к малейшему шороху, доносящемуся из покоев её господина, осторожно вошла и подошла к Ён Хвауну, который уже сидел в постели. На лице Аджин, ничуть не скрывающей своей привязанности к нему, отразилось беспокойство, и она внимательно окинула взглядом его лицо.

— Благодаря тебе я хорошо выспался… — мягко ответил Хваун: — А вот ты, должно быть, глаз не сомкнула из-за меня.

Он мог ясно представить, как Аджин, беспокоясь, что он под утро мучается от боли и не может уснуть, то и дело заглядывала в покои.

— Вовсе нет, ваше высочество. Я тоже прекрасно отдохнула. Вас ночью не беспокоила боль?

— Нет, никакой боли. Я ни разу не просыпался, мой сон был очень крепким.

— Большое облегчение слышать это. Тогда, прошу, подождите немного, я сейчас сменю Вам повязки.

Побледневшее лицо Ён Хвауна ясно говорило, что, как бы он ни уверял обратное, выспаться толком он не смог. С этой мыслью Аджин поднялась, намереваясь попросить императорскую лечебницу приготовить новое снадобье.

На мгновение Хвауну почудилось, будто в углу комнаты он видит босые ноги в чёрной густой жиже, но он тут же отогнал это видение и позвал:

— Аджин.

— Да, ваше высочество. Вам что-нибудь нужно?

— Нет. Просто… хотел поблагодарить. Спасибо тебе, Аджин.

— …Ваше высочество, ну что Вы… Это ведь моя прямая обязанность, не стоит меня за это благодарить… — но даже говоря так, Аджин вся светилась от счастья — и это всего лишь от одного простого «спасибо». 

И, даже отягощённый чувством вины, Хваун нашёл в себе силы двигаться вперёд, чтобы прожить ещё один день.

***

— Не ведаю, что твоя матушка ему такое сказала, но этот упрямец сразу замолчал и согласился без единого возражения, — сделав глоток чая, император с довольным выражением лица обратился к императрице. 

Впервые за долгое время он обедал во дворце императрицы. В ответ на его слова она с мягкой улыбкой слегка склонила голову:

— В самом деле?

— Благодаря твоему совету я с лёгкостью разрешил столь трудное дело.

— Вы меня перехваливаете, ваше величество. 

В конце концов, все государственные дела вершатся людьми, и даже в самых ясных и очевидных вопросах часто бывает трудно найти решение из-за запутанных человеческих эмоций. С одной стороны, невозможно слепо следовать букве закона, полностью игнорируя позицию министров, которых нужно держать при себе. С другой — нельзя принимать во внимание личные обстоятельства каждого и позволять им влиять на государственные дела. Таким образом, возникало немало мелких, но затруднительных ситуаций.

Каждый раз, когда император сталкивался с такими проблемами, императрица выслушивала его и либо предлагала выход, позволяющий решить обе проблемы разом, либо помогала ему взглянуть на дело под другим углом. А порой — как сегодня — она умело воздействовала на своих членов семьи, находящихся под её влиянием, тем самым обращая ситуацию в пользу императора. И такие случаи были далеко не редкостью.

Испокон веков в императорском дворце строго запрещалось и пресекалось любое вмешательство императрицы или наложниц в государственные дела. Но император и императрица прошли бок о бок через такие трудные времена, где нередко стояла на кону их жизнь. И поэтому император часто вёл себя с ней легко и непринуждённо, как с самым надёжным другом.

— К слову… Каково состояние его высочества Ёнбин, ваше величество?

Тёплая спокойная атмосфера мгновенно испарилась, стоило императрице упомянуть Ёнбин. Император, уже было поднёсший чашу к губам, неловко застыл.

— Он… всё ещё мучается от сильной боли, но, похоже, держится довольно хорошо…

— Вот как. Что ж, это радует.

Император рассеянно пропустил мимо ушей спокойный ответ императрицы, мысленно вернувшись к прошлой ночи, а точнее, к тому мгновению, когда его губы коснулись лба Ён Хвауна.

http://bllate.org/book/12952/1137905