Готовый перевод Monochrome Rumor / Монохромные слухи [❤️]: Глава 21.10: Возвращение ч. 6

Затем настала очередь Ли Хаджина. Словно зная, что у него нет другого выхода, он обречённо направился к съёмочной площадке.

Когда мужчина уселся на стул и несколько раз с непривычки моргнул — он впервые вставил серые круглые линзы в глаза, — обсуждение вокруг стало громче. Как же он устал. Хаджин тяжело вздохнул, чувствуя себя измотанным, когда голос режиссёра раздался рядом с ним словно гром среди ясного неба.

— Ли Сихён, почему ты одет? Ты должен был снять с себя одежду.

Отдельная съёмка каждого из участников состояла из трёх разных образов, которые они примеривали на себя. И это должно быть вставлено в середину музыкального клипа. Последний образ должен быть максимально приближён к демону в клипе, так как представлял собой концепцию перехода от человека к демону. Имя демона Ли Сихёна — Каим — это падший демон, который когда-то был ангелом и обычно появлялся в образе птицы.

Ангел, демон или птица. У всех этих существ имеются крылья, поэтому единогласным решением было добавить Ли Сихёну крылья, вырастающие из его обнажённой спины, дорисовав их с помощью компьютерной графики. Даже если они подняли шум из-за того, что не заслуживают такого кринжа, это было именно то, что больше всего устраивало фанатов. Режиссёр, уже имеющий большой опыт работы в этой области, знал, чего ждут фанаты. Ему не нужны были подсказки.

«…»

Услышав слова режиссёра, Ли Хаджин ненадолго лишился дара речи, будто слышал об этом впервые.

Он медленно моргал, словно о чём-то усиленно думал, и, наконец, вспомнил то, о чём забыл.

Он никогда не обнажался на публике.

Режиссёр, видя нежелание Ли Сихёна раздеваться, огорчённо вспомнил только сейчас, что тот никогда не обнажается, и смущённо почесал в затылке. Но он очень надеялся, что такой сговорчивый сегодня Ли Сихён не откажется от задуманной им концепции. Сегодня парень вёл себя странно спокойно, хотя режиссёр всё никак не мог избавиться от ощущения, что тот рано или поздно взбрыкнет и это приведёт к беспорядку на съёмках.

Именно тогда режиссёр, чьи мысли были направлены на неизбежную катастрофу, решил попытать счастья:

— …Может, ты покажешь свою голую спину?

Растерянный Ли Хаджин, молчавший всё это время, поднял голову, переспросив полузадушенным голосом:

— Спину? 

Глаза режиссёра ярко вспыхнули от вопроса, который он совсем не ожидал услышать. Чин Джу быстро кивнул. Надо пользоваться внезапно появившейся возможностью. Он был человеком, нацеленным на результат, и его устраивало всё, лишь бы съёмки прошли гладко.

Услышав слова режиссёра, Хаджин, продолжая немного нервничать, всё-таки начал послушно расстегивать пуговицы дрожащими руками. Чёрная униформа, аккуратно обхватывающая торс, была снята. Всё, что осталось под ней, это рубашка с немного другим дизайном. Хаджин не успел ещё снять прозрачную рубашку, как уже навеял на площадке странную атмосферу.

Расстегнув пуговицу воротника, Хаджин снова вздохнул. Это не имело никакого особого значения, ведь это всё равно не его тело, но раздеваться на глазах у стольких людей было неприятно. Пальцы медленно продвигались к нижнему краю. Его белая рубашка была наконец расстегнута и распахнута, обнажая бледную кожу. Хаджин отвернулся от камеры, не замечая глаз, смотрящих на него. Силуэт, который можно было увидеть только со спины. Рубашка, прикрывающая спину, соскользнула, мягко стекая вниз.

Его кожа была безупречной и белоснежной.

Тонкая шея и область лопаток-крыльев.

Раджун, который до этого как всегда дурачился, сейчас замер в оцепенении. Он смотрел на это чувственное зрелище с благоговением, в то же время бормоча себе под нос:

— Мой хён, должно быть, настоящий ангел…

Услышав слова Раджуна, чей голос сейчас был подобен голосу верующего, преклоняющего колени перед своим богом, Ихён раздражённо хмыкнул:

— Ах ты, сопляк! Боюсь, ты сейчас дождёшься, что Ли Сихён сорвётся.

— Нет. Нет, чёрт возьми, думаю, у него должно всё получиться. Если я попрошу его обернуться, он обернётся. Если попрошу его дать мне это, он даст. Если попрошу дать побольше жару, то он покажет свой живот.

Для Хаджина их препирательство не было чем-то новым. Один из них был болтающим всякую чушь дураком, а другой — вечным задирой… В отличие от Ихёна, который с недовольным вздохом качал головой, камера, которая продолжала всё это время работать, фиксировала все движения Сихёна.

«…?»

В голове у Ли Хаджина возникла целая цепочка вопросов.

Несмотря на то, что уже было сказано, что ему требуется показать только обнажённую спину, они не будут снимать его полностью обнажённым? На съёмочную площадку опустилась давящая тишина. Лишь изредка доносился лёгкий шёпоток, не было никаких признаков долгожданного слова «снято», и Хаджин начал зевать от скуки. Как же ему хотелось хоть немного поспать… Чувствуя, как это тело всё сильнее требует сна, Хаджин вдруг понял, что не видит камеру, потому что повернут к ней спиной.

О, если подумать, все его сегодняшние индивидуальные съёмки всегда заканчивались тем, что в конце он смотрел в камеру. Как будто он смотрел на кого-то с другой стороны.

Он не был уверен, что это значит, но когда загадка была наконец раскрыта, следующий шаг был очевиден.

Демонстрируемая только обнаженная спина. Голова, опущенная вниз. И вдруг он начал медленно оборачиваться. Сквозь всклокоченные седые волосы свет высветил чёрную татуировку на шее.

Парень томно то приподнимал веки, подчёркнутые красным макияжем, то снова прикрывал.

Взгляд, устремлённый точно в камеру, взгляд, устремлённый на человека за ней.

«…»

Застывший в недоумении режиссёр потерял дар речи. Образ того Ли Сихёна, которого он знал, постепенно увядал, словно сорванный цветок, у которого медленно опадают лепестки. Он мог только тупо смотреть в камеру с ничего не выражающим лицом и остекленевшим взглядом.

Так и не сумев подать сигнал «Стоп! Снято!», режиссёр в замешательстве продолжал смотреть на площадку. Почему он не узнаёт это лицо? Казалось, что он видел его впервые. Объект съёмки был сам по себе красив, но постепенно его образ растворялся. Прежнего Ли Сихёна здесь больше не было.

http://bllate.org/book/12949/1137152