Готовый перевод The Unattainable Flower Pulled Down from the Pedestal by Universal Dislike / Недостижимый цветок, низвергнутый с пьедестала всеобщей неприязнью: Глава 6

Три дня спустя в особняке «Тяньхэ».

Лин Сунъань заломил руки Тан Нина за спину. Комната была наполнена феромонами Альфы, которых Тан Нин не мог ощутить, но само их присутствие всё равно внушало ему страх. Его тело покрылось потом, и он закусил губы, чтобы не издать ни звука.

На этот раз Лин Сунъань дал ему достаточно времени расслабиться, но Тан Нин всё равно не мог его выдержать.

Окно оставили открытым. Лёгкий ветер шевелил белые полупрозрачные занавески, а цветы и деревья во дворе то и дело попадали в поле зрения Тан Нина. Из-за этого его не покидало тревожное ощущение, будто кто-то за ними наблюдает.

Он отвернул голову и подумал:

"Если я когда-нибудь куплю квартиру, обязательно повешу чёрные светонепроницаемые шторы".

Чтобы никто ничего не увидел.

Тан Нин всем телом вздрогнул, когда Лин Сунъань прижал ладонь к его затылку.

У Беты не было железы, но Лин Сунъань всё равно наклонился и впился зубами в его шею. Было очень больно, словно изголодавшийся зверь пытался заживо вырвать кусок мяса. После бесчисленных встреч с Лин Сунъанем Тан Нин пришёл к выводу: человеку всё-таки не следует идти против законов природы. Альфам действительно больше подходили Омеги.

По крайней мере, для Омеги подобный укус означал бы более тесную связь, а не оставлял бы кровоточащую рану и боль.

Возле самого уха раздался голос Лин Сунъаня:

— Это ты отправил в учебную часть жалобу на то, что Лэй Синь списывал на экзамене?

— Да.

— Он к тебе приставал?

Тан Нин неожиданно рассмеялся. Он смеялся тихо, пока окончательно не обессилел и не распластался на кровати, прижавшись телом к мягкому шёлковому одеялу.

Лин Сунъань облизал маленькую ранку на его шее, чувствуя, как во рту разливается горьковатый привкус ржавого железа.

— Если он осмелился списывать, значит, был уверен, что никто не посмеет его наказать.

— Вот как? Тогда почему он прибежал жаловаться тебе?

Лин Сунъань перевернул его на спину. Тан Нин рефлекторно отвёл глаза, но Лин Сунъань сжал пальцами его подбородок и спросил:

— А почему ты не мог прибежать и пожаловаться мне?

Вот значит, что его разозлило.

Тан Нин действительно не ожидал.

Изобразив невинность, он произнёс:

— Но он же твой лучший друг, с которым ты вырос.

— А ты… — начал Лин Сунъань, но слова застряли у него в горле.

Он отпустил подбородок Тан Нина и холодно усмехнулся:

— А тебя я покупаю за деньги. Две тысячи юаней за один раз.

Тан Нин приподнял бровь:

— Именно.

— Я сам разберусь с этим делом.

Тан Нин на мгновение застыл, но вскоре снова принял свой обычный безразличный вид.

— Не нужно. Я не хочу, чтобы он узнал о наших отношениях.

Прежде чем лицо Лин Сунъаня успело измениться, Тан Нин поднял руку и положил её ему на плечо у основания шеи. Используя кончик пальца вместо ручки и выводя пальцем иероглифы, произнёс:

— Я сообщаю, что студент факультета бизнеса Лэй Синь, поступивший в 2019 году, использовал электронное устройство для списывания во время итогового экзамена по практическому курсу биржевой торговли в конце прошлого года.

Тан Нин с улыбкой посмотрел на Лин Сунъаня:

— Надеюсь, университет установит истину и сурово накажет студента, нарушившего правила.

— Откуда ты достал доказательства?

— Их оказалось немало. Лэй Синь постоянно пользуется твоим именем, чтобы запугивать окружающих*, поэтому многие его терпеть не могут. Я немного заплатил — и получил всё необходимое.

*дословно «лиса пользуется могуществом тигра» (狐假虎威 / hú jiǎ hǔ wēi) — китайский чэнъюй о человеке, который запугивает окружающих, прикрываясь властью и авторитетом более влиятельного покровителя. В данном случае Лэй Синь ведёт себя высокомерно благодаря близости к Лин Сунъаню.

Лин Сунъань беспомощно покачал головой. Отстранившись, он схватил одеяло и укутал Тан Нина вместе с руками и плечами, словно заворачивал младенца.

— Если снова случится что-то подобное, обязательно расскажи мне. У меня есть свои способы решать такие проблемы.

Тан Нин смотрел в потолок и ничего не ответил.

Лин Сунъань надел халат, вышел в гостиную, налил стакан тёплой воды и вернулся в спальню. Поддерживая Тан Нина под спину, он помог ему напиться.

— Шея… ещё болит?

Тан Нин сначала покачал головой, а потом кивнул и с серьёзным видом произнёс:

— Молодой господин Лин, когда в следующий раз захочешь кого-нибудь укусить, лучше найди Омегу. Меня кусать бесполезно.

— Значит, всё-таки болит? — мягко спросил Лин Сунъань.

Тан Нин резко отвёл глаза, почувствовав необъяснимую неловкость. Он оттолкнул стакан и сказал:

— Я пойду в душ.

Однако Лин Сунъань вытащил его из одеяла и поднял на руки. Тан Нин рефлекторно обхватил его за шею. Они внезапно оказались совсем близко друг к другу.

В ванну уже набиралась горячая вода. Лин Сунъань усадил Тан Нина на столешницу у раковины, встал между его ног и поцеловал. Тан Нин пытался сопротивляться, но не смог одолеть Альфу, которому в постели безраздельно принадлежало главенство.

Губы онемели от настойчивых поцелуев, дышать становилось всё труднее, однако Лин Сунъань всё равно не отпускал его.

Шум льющейся в ванну воды заглушал дыхание Тан Нина. Он попытался оттолкнуть Лин Сунъаня, но тот лишь прижался ещё теснее. Тан Нин не успел возразить, как Лин Сунъань, прикусив его нижнюю губу, произнёс:

— Ещё раз.

Это было утверждение, не допускавшее отказа.

Откуда у Тан Нина могли остаться силы?

Он был Бетой, а не Омегой, чьё тело легко возбуждалось под воздействием феромонов. Только что Тан Нин словно уже пережил собственную смерть, а рана на шее, оставленная Лин Сунъанем, который грыз его, будто точил зубы, всё ещё болезненно ныла.

Ему требовалось долгое восстановление.

— За это придётся доплатить, — намеренно сказал он.

Лин Сунъань уже был на грани. Схватив Тан Нина под коленями, он притянул его ближе и хрипло спросил:

— Сколько?

Тан Нин улыбнулся ему:

— Смотря сколько клиент готов заплатить.

Он нарочно назвал его «клиентом», намеренно задев самое больное место* Лин Сунъаня.

*дословно «коснуться обратной драконьей чешуи» (触逆鳞 / chù nì lín / чу ни линь) — выражение, восходящее к поверью, что под горлом дракона растёт одна чешуйка в обратную сторону. Коснувшийся её вызывает ярость дракона. Означает задеть самое болезненное место человека или нарушить его главное табу.

Лицо Лин Сунъаня мгновенно изменилось. Он резко оттолкнул Тан Нина и посмотрел на него с ледяным отвращением.

— Замолчи.

Температура в ванной словно резко упала.

На губах Тан Нина по-прежнему играла улыбка. Он держался совершенно бесстрашно, зная, что Лин Сунъань ничего ему не сделает*.

*дословно «оставаться бесстрашным, имея опору» (有恃无恐 / yǒu shì wú kǒng / ю ши у кун) — идиома о человеке, который ведёт себя дерзко и ничего не боится, поскольку уверен в своей защите или чужой неспособности причинить ему вред.

Лин Сунъань никогда не знал, как справиться с Тан Нином. Он долго смотрел ему в глаза, но там по-прежнему не отражалось ни единой эмоции.

Возможно, каждое слово Тан Нин говорил от чистого сердца.

А его сердце было именно таким.

Лин Сунъань развернулся, вышел и закрыл за Тан Нином дверь ванной.

Полчаса спустя он принял душ в ванной при гостевой спальне и вернулся в комнату. Тан Нин уже свернулся под одеялом и играл с хрустальной бахромой прикроватной лампы. На нём была пижама Лин Сунъаня, и широкие рукава делали его тонкие руки ещё более худыми и хрупкими. Подняв кончики пальцев, он осторожно перебирал хрустальные подвески.

Он был похож на любопытного котёнка.

Сердце Лин Сунъаня снова смягчилось, и недавний гнев мгновенно рассеялся. Он приподнял одеяло, лёг рядом и сунул Тан Нину свой телефон.

— Я ещё не перевёл тебе деньги за сегодня.

Едва Тан Нин вошёл в особняк, Лин Сунъань сразу утащил его в спальню, поэтому тот даже не успел потребовать оплату.

Тан Нин покосился на него, взял телефон, привычно разблокировал экран, открыл переводы в WeChat и отправил себе две тысячи юаней. Платёжный пароль он тоже знал. Не прошло и полминуты, как телефон снова лежал возле подушки Лин Сунъаня.

Тан Нин даже не заинтересовался остальным содержимым телефона и не посмотрел ни на что лишнее.

Лин Сунъань тихо рассмеялся, не зная, сердиться ему или смириться, и снова уткнулся лицом в грудь Тан Нина.

— Это твоя пижама. Если растянешь ворот, меня не вини, — пробормотал Тан Нин.

— Хорошо, не буду.

К тому времени, как Лин Сунъань закончил свои бесчинства, Тан Нин уже заснул.

Только во сне он становился послушным. Не говорил слов, от которых стыло сердце, и не смотрел равнодушными глазами. На щеках играл румянец, тонкие губы были слегка приоткрыты, а пальцы крепко сжимали край одеяла — совсем как у ребёнка, которому не хватало чувства безопасности.

Лин Сунъань прижал его к себе и вложил свою руку вместо края одеяла, позволив Тан Нину держаться за неё. Некоторое время он смотрел, как тот спокойно спит, а затем не удержался, наклонился и оставил на его губах лёгкий поцелуй.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/12892/1745864