Готовый перевод Desire ABO / Желание: Глава 1. Я хочу, чтобы этот гордый, заносчивый альфа S-класса стал моим личным омегой

— Должен быть такой — с большими, чуть заплаканными глазами, яркими губами, изящным, узким лицом, кожа белая... обязательно красивый, запоминающийся...

Комната была огромной, кондиционер работал на полную, и воздух казался ледяным. Но даже это не спасало официанта, ютящегося в углу: пот катился по его лбу градом. Он был низкосортным альфой и хотя проработал в этом элитном клубе уже больше года, повидал немало, но никогда прежде не оказывался в одном помещении с таким количеством изысканных, белокожих и прекрасных омег высшего класса.

Секретарь быстро закончил зачитывать краткое содержание досье, ещё раз внимательно просмотрел все страницы и поднял глаза на ряд омег, стоящих на коленях. Лишь убедившись, что всё совпадает, он почтительно протянул папку молодому хозяину, сидевшему на кожаном диване.

— Те, кого вы ищете, — здесь. Все тридцать два человека, — почтительно доложил он.

Белая рука с утончёнными пальцами и чёткими линиями костей лениво перелистала страницы. Последовал лёгкий, брезгливый смешок, и молодой человек без всяких церемоний бросил:

— Какой отвратительный вкус.

Секретарь поспешил поддакнуть:

— Шэн Шаоюй никогда не вступал в серьёзные отношения. Он всегда окружал себя лишь молодыми и прекрасными омегами. Хотя называть это отношениями — язык не поворачивается. Скорее, они скрашивали его ложе. Никто не задерживался рядом с ним надолго, но его вкус и предпочтения оставались удивительно неизменными. Некоторые даже шутят, что такая верность своим привычкам — тоже своеобразное постоянство.

Молодой хозяин не ответил, но секретарь, проработавший с ним много лет, уже научился с полувзгляда угадывать его мысли. Он сразу заметил, куда упал взгляд господина: в верхний угол страницы.

Досье он составлял лично: там были указаны мельчайшие подробности обо всех омегах, с которыми Шэн Шаоюй когда-либо имел связь. В правом верхнем углу стояла пометка — продолжительность связи.

Не дожидаясь вопроса, проницательный секретарь тут же дал пояснение:

— Дольше всех продержался только один. Полгода. Имя — Сун Хуаньчэн.

В углу один из омег, услышав своё имя, не выдержал и поднял взгляд. В центре зала сидел тот, кто внушал одно лишь напряжение, — смотреть прямо он не осмелился, только украдкой бросил взгляд и тут же был пойман.

В периферийном зрении мелькнула невероятно прекрасная рука, которая ленивым жестом указала в его сторону. Секретарь, уловивший намёк, тут же позвал:

— Ты, подойди сюда.

Сун Хуаньчэн был необыкновенно хорош собой, особенно его глаза, уголки которых чуть опускались, создавая впечатление мягкой, ранимой нежности. Он смутно догадывался, что его вызвали именно из-за той давней связи со Шэн Шаоюем.

Происхождение Сун Хуаньчэна было самым заурядным, и его связь с наследником Шэнов скорее была содержанием, чем настоящими отношениями. Но именно благодаря своей внешности и телу он сумел пробиться в индустрию и теперь имел имя — певец и танцор, ставший довольно известным айдолом. Сегодня его прямо с работы "пригласили" сюда.

Пробиться в мире шоу-бизнеса непросто, и дураком он не был. Он прекрасно понимал: тот, кто сумел собрать в одном месте столько бывших любовников Шэн Шаоюя, — явно не простая личность.

Сердце Сун Хуаньчэна бешено колотилось от страха, но ослушаться он не смел и, дрожа, сделал несколько шагов вперёд, тут же начиная оправдываться:

— Я давно расстался с господином Шэном. Мы уже много лет не общались...

Юный господин даже не удостоил его ответа. Но и ожидаемых угроз не последовало. Его руки — ухоженные, аристократически белые — спокойно лежали на коленях. Длинные, словно выточенные пальцы лениво шевельнулись, а в прищуренных глазах, обращённых к Сун Хуаньчэну, светилась лёгкая усмешка. Даже он, видавший в индустрии развлечений немало красавцев, почувствовал, как дрогнуло его сердце.

Весь вид сидящего перед ним человека излучал аристократизм и властность, но голос его звучал мягко и участливо:

— Ты был с ним полгода? — тон был непринуждённым и бархатистым.

Запах доминирующего альфы, исходивший от молодого человека, вроде бы не был чрезмерно насыщенным, но, возможно, омега подошёл слишком близко. Невероятно холодный, но при этом удивительно приятный аромат вызвал в его теле лёгкий жар.

Это был врождённый инстинкт — инстинкт покорности сильнейшему. Сун Хуаньчэн испугался ещё больше. Он, чей язык был остро отточен и кто никогда не лез за словом в карман, теперь и слова не мог вымолвить. Он опустил голову и пробормотал:

— Д-да.

В следующее мгновение чья-то сильная рука грубо сжала его подбородок, заставив поднять лицо.

Перед глазами оказался тот самый человек, кто задал вопрос. Молодой мужчина слегка склонил голову набок, обнажив белую полоску шеи и пластырь, сдерживающий феромоны.

Сун Хуаньчэн встречал немало альф высшего класса, но ещё никогда не видел, чтобы через пластырь прорывалась настолько властная, всепоглощающая сила.

Инстинкт покорности сильнейшему заставил его сердце разрываться пополам: ужас сжимал, а тело тянулось ближе. Глаза защипало, и слёзы сами собой хлынули, скатываясь по щекам и падая каплями на холодный мраморный пол. Такая откровенная реакция вызывала у самого Сун Хуаньчэна чувство стыда, но тело его не слушалось. Сердце бешено колотилось о рёбра, словно пытаясь вырваться из груди.

— Не плачь пока рано, — тихо проговорил виновник его состояния. — Сначала скажи мне, какой же он, идеал Шэн Шаоюя?

...

Все тридцать две омеги были допрошены лично. Несмотря на их количество, процесс прошёл на удивление гладко — каждый из них испытывал искреннее почтение и был крайне сговорчив.

Когда они все ушли, молодой человек сорвал с шеи пластырь, уже утративший всякий смысл, и бросил его в мусорное ведро. Мощный выброс феромонов заставил даже альфу-официанта, стоявшего поодаль, пошатнуться. Лоб покрылся потом, колени подломились. Он вцепился в стену, сгибаясь в пояснице, торопливо подхватил мусорное ведро и пробормотал:

— Я вынесу… мусор… — и почти бегом выскочил из комнаты.

— Час и шесть минут, — молодой человек взглянул на время, а затем поднял глаза на секретаря, который подал ему новый пластырь.

Секретарь вздохнул с лёгкой досадой:

— Простите… но это уже самый сильный из всех серийных пластырей. Остальные существующие подавители на вас попросту не действуют.

Однако это объяснение явно не удовлетворило молодого хозяина. Поэтому секретарь, собравшись с духом, поспешил заверить:

— Но будьте спокойны, я буду лично курировать лабораторию и они ускорят исследования. Мы сделаем всё возможное, чтобы в кратчайшие сроки разработать эффективное для вас средство.

...

Если искать истоки всего, что произошло, то путь ведёт к катаклизму, что обрушился на мир несколько лет назад.

Всё начиналось с медицинских масок. Человечество в целом полагало, что столкнулось всего лишь с масштабной эпидемией гриппа, и кроме повсеместного ношения масок ничего особо не изменилось.

Но с течением времени ситуация стала кардинально меняться.

В течение года резко возросла смертность среди людей с IV группой крови и другими редкими подтипами.

Всемирная организация здравоохранения и ведущие мировые медицинские лаборатории одна за другой проводили пресс-конференции, серьёзно предупреждая общественность: этот вирус атакует не только дыхательные пути. Это системная инфекция, которая способна разрушать зрение, сердце и — самое пугающее — репродуктивную функцию.

Главный удар пришёлся именно на носителей IV группы: их смертность почти достигала ста процентов. За ними шли обладатели II и I групп — летальность у них достигала ужасающих 86,5%. Лишь носители III группы оказались относительно "счастливыми": тяжёлые случаи встречались редко, а смертность не превышала полпроцента.

И хотя о вирусе появилось первое представление, массовая паника не утихала: люди, сбитые с толку, бросались скупать лекарства, но всё это не приносило никакой пользы.

Возбудитель передавался множеством путей — воздушно-капельным, через аэрозоли, биологические жидкости, — и сочетание колоссальной заразности с длительным инкубационным периодом не оставили человеству никаких шансов от него укрыться.

Когда же человечество осознало, что главный удар вирус наносит не столько по жизни, сколько по функциям наследования и деторождения, было уже слишком поздно. Демографическая структура и законы воспроизводства оказались радикально и необратимо изменены.

По статистике ВОЗ, после пика инфекционного катаклизма наиболее "удачливая" III группа крови составляла уже 86,9% всего населения, но уровень естественного зачатия рухнул ниже 10%.

Теория о том, что вирус вызывает бесплодие, стала общепринятой. Однако дальнейшие исследования перевернули привычные представления: оказалось, что вирус не только разрушил, но и преобразовал человеческую природу. Под его влиянием возникла новая система классификации полов — ABO.

Анализы крови показали, что помимо разделения на мужской и женский пол по хромосомам и анатомии, выжившее человечество было дополнительно разделено на три большие гендерные категории: Альфа, Бета и Омега.

Исследования выявили, что альфы, независимо от их изначального пола, способны оплодотворять, беты практически утратили способность к деторождению, а омеги, опять же независимо от пола, мужчины и женщины, — напротив, способны вынашивать.

Результаты исследований поставили в тупик медиков и биологов. Они погрузились в изучение проблемы, надеясь однажды избавиться от последствий заражения этим вирусом, но годы исследований не принесли плодов.

Время летело. Новые поколения уже рождались "другими": у них формировались клыки и половые железы, а вместе с ними — запах феромонов и периоды "течки", возникающие во взрослом возрасте.

Ряд свидетельств указал на проявление у людей атавизмов. Всё меньше считали эти перемены простыми "последствиями вируса". Споры переместились в иное русло, с решения последствий инфекции на вопрос: является ли это эволюцией или же деградацией?

Время оказалось лучшим лекарством. Те, кто выжил в эпоху эпидемии, и их потомки постепенно приняли новые реалии, а прения сами собой сошли на нет.

Та страшная эпидемия и последовавшая за ней волна массовых смертей остались лишь в учебниках — там им посвящена всего одна страница, где всё объяснено вскользь, словно это была просто ещё одна ступень эволюции — не отличающаяся от того, как предки человека поднялись с с четырёх конечностей на две.

— ...Естественный отбор, выживает сильнейший. Многие упрямо считают, что мы, потомки выживших, идеально приспособились к обществу ABO. Раз уж мы родились такими, к чему копать прошлое?

Голос диктора звучал выверенно, с правильной дикцией, но в нём сквозила нарочитая агитация:

— Но на самом деле, изучение истории человеческой эволюции чрезвычайно важно. Исследуя прошлое, мы можем понять настоящее...

Затем она резко сменила интонацию на серьёзную:

— Недавно учёные обнаружили, что помимо общепринятых Альф, Бет и Омег, возможно, существуют и другие, более редкие половые дифференциации…

Шэн Шаоюй отпил глоток виски. Ему и в голову не приходило, что его компания из "золотой молодёжи" во время дружеского ужина включит документалку об эволюции человечества.

— В последнее время все только и обсуждают, — с жаром заметил кто-то, — что альфы S-класса уже не вершина человеческой иерархии. Настоящая вершина — это новые "Энигмы"…

— Шаоюй, а ты как думаешь?

— Дешёвый хайп, — метко обрубил он.

Он поставил бокал на стол. Свет мягко скользнул по его мужественному, благородному лицу, отчего черты стали особенно резкими. В чёрной поверхности столешницы проступала зеркальная тень — резкая линия его подбородка, холодная и безупречно чёткая.

Шэн Шаоюй был наследником корпорации "Шэнфан Биотех". Уже много лет он работал в сфере биотехнологий, а в начале этого года официально принял компанию из рук тяжело больного отца, Шэн Фана. В разговорах подобного рода он, несомненно, был самым компетентным среди присутствующих.

Ему всегда казалось, что вознесённая СМИ на пьедестал "Энигма" — всего лишь результат сбоя оборудования. Скорее всего, какой-то альфа S-класса случайно попал под дефектный прибор для определения пола. Никакого "чуда" — всего лишь ошибка диагностики, нелепая шутка медицины.

Если отбросить всё прочее, даже если "Энигмы" и правда существуют. Согласно имеющимся данным, вероятность их появления — менее одной на миллиард. Спорить из-за существа, шанс встретить которое ниже, чем вероятность прямого столкновения Земли с метеоритом — глупейшее занятие.

Он взглянул на часы, накинул пиджак на плечи и поднялся. Ужин продолжался, но ему больше не хотелось терять время на пустые разговоры.

Секретарь Чэнь Пиньмин уже стоял у машины, поджидая его. Увидев шефа, он проворно распахнул заднюю дверь.

— Господин Шэн, едем прямо в "HS Group"?

После ужина у Шэн Шаоюя была назначена встреча с молодым главой корпорации HS Group — Шэнь Вэньланом.

Шэн Шаоюй кивнул и устроился в салоне.

Аромат внутри салона был отчётливо ощутим: пряная горечь апельсиновой корки, смешанная с ромом, а в глубине — изысканный древесный шлейф.

Чэнь Пиньминь, бета под сорок, человек надёжный и крайне компетентный, был почти нечувствителен к запахам феромонов. Лишь когда заметил, что лицо Шаоюя стремительно побледнело, он насторожился и нахмурился:

— Водитель, вы что, поменяли ароматизатор? Это же… феромонный запах?

— Да, — искренне удивился водитель. — Это "Пьянящая ветвь", новая линейка HS Group.

Взгляд, которым Чэнь Пиньмин уставился на него, мог бы испепелить. Водитель смутился, он действительно не понимал, в чём провинился, и неуверенно пробормотал:

— Просто… сейчас очень модно. Все берут.

Модно? Да какое там "модно". Это был настоящий массовый психоз.

Как и та область, с которой начинала Шэнфан Биотех, основным направлением HS Group также были биотехнологии.

Только если Шэнфан Биотех прославилась патентом на "генные ножницы" — технологию редактирования генов на основе CRISPR-Cas9, которая могла редактировать и разрезать цепочки генов живых организмов.

То набирающая обороты HS Group, молодая и амбициозная, сделала шаг дальше. Они нашли способ, где именно резать, как менять цепочку, чтобы получить нужный результат.

Проще говоря, если Шэнфан Биотех изобрела ножницы, то HS Group первой научилась ими пользоваться.

Благодаря патентам в прикладной области HS Group быстро заявила о себе, став новым единорогом в сфере биотехнологий, прогремев сначала в Цзянсу и Шанхае, а потом и по всей стране.

А после первого успеха HS Group неожиданно потратила огромные средства на поглощение косметического бренда и ударилась в выпуск сопутствующих продуктов — от парфюмерии до освежителей с "ароматами феромонов". Рекламная кампания трубила: "С нами каждый станет ходячим гормоном зависти".

Их главный аромат назывался "Пьянящая ветвь", его запах был весьма необычным: начальные ноты горького апельсина и рома переходили в шлейф из эбенового дерева и сандала — дерзкий, дикий, но с глубоким послевкусием.

Под натиском повсеместной рекламы "Пьянящая ветвь", некогда нишевый аромат, стремительно стала мейнстримом на рынке. Множество производителей товаров повседневного спроса бросились его копировать. Сейчас даже средства для мытья посуды и чистки унитазов начали хвастаться надписью "аромат Пьянящей ветви".

— Ты что, в первый день на работе? — Чэнь Пиньмин, не зря получающий миллионную зарплату старшего секретаря, не дожидаясь никакой реакции босса, уже строго отчитал водителя: — Немедленно убери это!

Водитель принялся извиняться, а Чэнь Пиньмин тут же опустил стекло, впуская прохладный ночной воздух. Запах начал рассеиваться, и лицо Шэн Шаоюя постепенно вернуло привычное спокойствие.

Будучи самым надёжным человеком в окружении Шэн Шаоюя, Чэнь Пиньминь знал его лучше других. Он прекрасно понимал, что Шаоюй терпеть не может "Пьянящую ветвь" — более того, именно из-за неё он не раз ссорился с HS Group.

Потому что проклятая "Пьянящая ветвь" почти в точности повторяла аромат его собственных феромонов.

Для кого-то это стало бы гордостью — твоя уникальность вдруг обрела популярность, стала символом желанности. Но для Шэн Шаоюя это было плевком в лицо. Его редкий, индивидуальный запах оказался превращён в массовый, доступный каждому за копейки продукт. То, что было его личной особенностью, теперь можно было купить в ближайшем супермаркете.

Он презирал HS Group именно за это.

И хотя возможности пересекаться с Шэнь Вэньланом были, Шэн Шаоюй все эти годы избегал контактов.

Теперь ситуация изменилась. Вопрос наследования Шэнфан Биотех был решён, и как бы ни жаждали этого с дюжину незаконнорождённых детей Шэн Фана, это не меняло факта, что реальным владельцем стал именно он. Молодой, амбициозный, безжалостный к соперникам.

Взвесив все за и против, он временно отбросил личную неприязнь и через общего знакомого попросил встречи с Шэнь Вэньланом, чтобы обсудить возможное сотрудничество.

Кто же знал, что тот ещё станет строить из себя недосягаемого? Сообщил, будто график перегружен, и предложил Шаоюю приехать к нему прямо в офис после ужина.

Общий друг, передавая слова Вэньлана, чувствовал себя неловко. 

Сначала пробормотал:

— Я сам его отругал… Задирать нос — это уж слишком.

Но тут же смягчил, не желая портить отношения с обоими:

— Впрочем, не думаю, что он хотел тебя обидеть. В последнее время он действительно очень занят.

В глубине души Шэн Шаоюй был готов отправить Шэнь Вэньлана на лютую казнь, но на лице его играла великодушная улыбка:

— HS Group развивается так стремительно, неудивительно, что господин Шэнь загружен по уши. Осваивать новые рынки — дело непростое, всё можно понять.

Он также поблагодарил друга за помощь, щедро добавив:

— Говорят, скоро у тебя открывается новый клуб? Как назначишь дату — обязательно сообщи. Я непременно приду.

Друг, владелец самых дорогих клубов в Цзянсу и Шанхае, оживился. Щедрость Шэн Шаоюя была легендой:

— Конечно, конечно! Обязательно!

Уже перед самым завершением разговора он внезапно, словно спохватившись, предупредил Шаоюя:

— Только помни, у Шэнь Вэньлана характер своеобразный. Он терпеть не может омег. Шаоюй, если хочешь говорить с ним о сотрудничестве, ни в коем случае не бери с собой кого-то из омег...

Шэн Шаоюй хмыкнул. Да, он был известен как любитель удовольствий, но не как пошляк. Просто его приятель, обросший привычками владельца клубов, думал, что без вина и омег никакой серьёзный разговор не складывается.

Он не стал спорить, понимал, что предостережение исходило от чистого сердца:

— Это бесценная информация, спасибо, брат, что предупредил.

…

Но, оказавшись в офисе HS Group, Шэн Шаоюй усомнился в достоверности полученной информации.

У входа его встретил высокий, худощавый бета в строгом костюме. Он достал из нагрудного кармана визитку и, склонившись, протянул её обеими руками:

— Гао Ту, помощник президента. Рад знакомству.

Шаоюй даже не потянулся взять — лишь бегло скользнул взглядом и коротко ответил:

— Взаимно.

Следовавший позади Чэнь Пиньминь тут же шагнул вперёд, сам взял визитку и протянул свою, любезно заговорив:

— Так поздно, а вы всё ещё при деле, секретарь Гао. В самом деле, достойно уважения.

Гао Ту выглядел простоватым и сдержанным, но раз уж он был личным помощником Шэнь Вэньлана, дураком он точно не был. С улыбкой и мягким тоном он ответил:

— Мы все в одинаковом положении. Господин Шэн и секретарь Чэнь — и вам немало приходится работать.

В кабинете Шэнь Вэньлан вовсе не был погребён под ворохом неотложных дел, как он сам утверждал.

Когда дверь распахнулась, даже шедший впереди Гао Ту на мгновение застыл в недоумении.

Шэнь Вэньлан держал за талию своего нового секретаря по фамилии Хуа. Они стояли слишком близко, в позе, от которой веяло откровенной двусмысленностью, хотя выражение лица у Вэньлана оставалось холодным.

Секретарь Хуа был омегой. Находиться в объятиях начальника — альфы высшего класса — явно давило на него. Он упирался ладонями в грудь Вэньлана, пытаясь отодвинуть его, но край его рубашки уже был вытащен из брюк, а воротник расстёгнут, обнажая полоску бледной, резко вздымающейся кожи.

Альфа обнимал омегу, а омега — с покрасневшими глазами и сбившимся дыханием — выглядел так, что любой взрослый сразу понял бы, что тут происходит.

Шэн Шаоюй и сам был альфой, и уж он-то отлично видел: человек, который якобы "терпеть не может омег", в своём офисе едва сдерживался, чтобы не прижать к себе подчинённого прямо на глазах у всех.

Шэнь Вэньлан был слишком увлечён своим "общением" с секретарём Хуа, чтобы заметить визитёров.

Шэн Шаоюй неподвижно замер в дверях в нескольких шагах, непринуждённо засунув руки в карманы, и с холодным взглядом стал ждать, развлекаясь зрелищем.

Внезапно секретарь Хуа, сдавленно всхлипнув, попытался вырваться: 

— Господин Шэнь, пожалуйста, не надо...

Шэнь Вэньлан лишь усмехнулся в ответ и грубо сдавил его затылок, притягивая к себе, так что их губы оказались почти вплотную.

Горло Гао Ту свело мучительным спазмом, будто он подавился рыбьей костью. Он больше не мог этого выносить и громко, почти демонстративно кашлянул, предупреждая босса хотя бы немного сдержаться и не устраивать "живое порно" перед гостями.

Услышав кашель, Шэнь Вэньлан поднял взгляд. Дерзкая уверенность на его лице мгновенно сменилась тонкой, прохладной улыбкой.

— А, господин Шэн прибыл, — произнёс он, кивая в сторону гостя. — Присаживайтесь.

Но пальцы, сжимавшие запястье секретаря, ни на миг не ослабили хватку.

Бедный омега, в отличие от своего толстокожего начальника, при виде нежданных свидетелей явно стушевался. В панике он вырвался из цепких объятий и лихорадочно принялся поправлять растрёпанную одежду. Лишь приведя себя в порядок, он осмелился поднять взгляд.

Взгляд оказался влажным, ресницы — длинные, как воронье крыло, губы — нежные, словно лепестки, а кожа белела так ослепительно, что невольно бросалась в глаза.

Сердце Шэн Шаоюя мощно и глухо ёкнуло, и слова сорвались с губ сами собой, помимо его воли:

— Это… ты?!

http://bllate.org/book/12881/1132961