Готовый перевод An Ziqi's Ancient Life (Rebirth) / Перерождение Ань Цзыци в древности: Глава 1. Смерть и новое рождение

Когда Цзян Сыя внезапно толкнула Ань Цзыци прямо в толпу зомби, он был полностью безоружен — как в прямом, так и переносном смысле. Он просто не мог поверить, что та самая добрая, мягкая девочка, которую он оберегал с детства, способна пожертвовать им ради... другого мужчины!

Они росли вместе, были неразлучны, и с самого детства он любил её, защищал, считал своей. Когда начался апокалипсис, он пробудил древесную способность, а она — водную. Обе силы были слабыми в атаке, но он всё равно сделал всё, чтобы встать на её защиту. Тренировался до изнеможения, сражался с зомби, добывал припасы — чтобы ей жилось хоть немного лучше.

Позже они присоединились к отряду под началом Бай И. Цзян Сыя попала в тыл, а он — на передовую. Чтобы избавить её от любых тягот, Ань Цзыци шёл первым в бой, делал всё, что мог. Хотя его сила считалась бесполезной, он всё равно из кожи вон лез — только бы она не страдала.

Свежие овощи, которые он выращивал, из-за ограниченного количества доставались только старшим по рангу. Но ради неё он выжимал из себя все силы, доводя себя до истощения. Боль от перерасхода энергии стала привычной, обмороки — частью повседневности. Остальные бойцы отряда презирали его за слабость.

Но именно из-за постоянного перенапряжения его уровень рос быстро. И однажды он встретил первого настоящего друга в этом новом мире. Тот парень сказал ему: "Древесная сила — мощная штука! Достигнешь пятого уровня — и твои способности к исцелению и ускорению роста совершат качественный скачок!"

Ань Цзыци был полон надежд. Он хотел дождаться этого пятого уровня и сказать ей: "Я сделаю для тебя всё, что ты пожелаешь."

Сейчас он уже достиг четвёртого... но ему уже не суждено было поделиться с ней этими планами. Он лишь успел увидеть, как она, не оглянувшись, бросилась в объятия другого, а сам был разорван зомби на части...

Сквозь боль и тьму он будто слышал шёпот своего друга:

— Цзыци, древесная сила — мощная штука, не сдавайся!

— Цзыци, выйдем на пятый уровень, — станем грозной командой!

— Цзыци, не стоит быть таким наивным — твоя девчонка ненадёжна!

— Цзыци, ну зачем ты такой упрямый? Я ведь просто просил тебя быть с ней осторожнее!

— Ладно-ладно, знаю, что ты в неё втрескался, но всё равно — будь настороже!

— Цзыци, мне пора. Береги себя, брат!

— Учитывая, что мы оба пушечное мясо — скажу тебе в последний раз: остерегайся всех женщин!

— Пока-пока. Надеюсь, ещё увидимся. И не забудь в следующий раз звать меня брат Лянь!

Хех... боюсь, мне уже не доведётся назвать тебя "братом Лянь". Прости, что не послушал. Прости меня, брат... Лянь Хуа...

Ань Цзыци окончательно провалился в темноту.

Где-то рядом слышались плач и рыдания. Странно... Кто бы это мог быть? Ведь кроме Лянь Хуа, того безбашенного друга, больше некому было бы о нём плакать...

— Цзыци... сыночек мой, кровиночка... как же я теперь жить буду без тебя?..

— Братик, не умирай! Я тебе яичко отдам, слышишь? У-у-у... Братик...

— Братец... Ты же обещал, что поведёшь меня ловить рыбу. Почему не встаёшь?..

Ань Цзыци поморщился — слишком шумно.

С каких пор у меня появилась мать? Она же погибла в аварии, когда мне было пять...

— Хватит реветь! — раздался грубый голос. — Помирать — так помирать. Чего нюни распускать? Бестолку рыдать! Раз умер — быстрее выносите и зарывайте!

— Третий брат, ну ты чего встал? Быстро за дело! — крикнула тётка, имея в виду третьего сына семьи.

Я... умер?

Он же... он ведь давно уже должен был умереть, разве нет? Его растерзали зомби, буквально разорвали на части. Почему же тогда он слышит — как кто-то говорит рядом с ним?

— Тётушка! Цзыци ещё тёплый! Он не умер! Он ещё жив! У-у-у!

— Жив? — переспросил другой голос. — Если жив, то чего до сих пор не очнулся?! Третий брат! Живо вынеси его, эта комната не только вам нужна!

— Нет! Нельзя! Это мой сын! Он жив! — закричал третий голос, поломанный болью.

Плач вокруг становился всё громче, всё отчаяннее.

Ань Цзыци был поражён. Он же должен быть мёртв... Так почему же всё слышит? И... почему его будто хотят похоронить заживо?

Собрав остатки сил, он слегка шевельнул пальцем.

— Мама! — девичий голосок взметнулся от внезапного открытия. — Пальчик братца пошевелился! Я видела! Он не умер! У-у-у! Братец жив!

— Да ну? Дай-ка посмотреть!

В ответ Ань Цзыци медленно открыл глаза.

— О, гляди ты... — буркнула толстая тётка с лицом, полным отвращения. — И впрямь не сдох... Везучий паршивец!

Она бросила на него презрительный взгляд, резко повернулась и с грохотом захлопнула за собой дверь, что аж стены задрожали.

Когда зрение прояснилось, Ань Цзыци увидел перед собой измождённую женщину в выцветшей одежде и с платком на голове. Рядом пристроились двое детей — девочка с косичками, закрученными в баранки и мальчик с торчащим вверх пучком волос. Обоим на вид было лет по пять-шесть, исхудавшие, с бледными лицами, жёлтыми от недоедания волосами — типичные бедняцкие дети, слабенькие, как ростки.

Позади стоял мужчина в грубой одежде с платком на шее, все они были с красными глазами, распухшими от слёз.

Ань Цзыци перевёл взгляд на потолочные балки, деревянные стол и стулья, окна с бумажными переплётами... И наконец осознал, что под ним — глиняная лежанка...

Так значит... это уже совсем другой мир?

Голова раскалывалась, но вскоре в его сознании всплыли воспоминания этого тела. Женщина, заметив его страдания, крепче сжала его ладонь.

— Милый, зови скорее Лекаря Ли! Сын очнулся! Пусть он его осмотрит!

— Сейчас! Сейчас! Только скажу отцу с матерью — и бегом! — Мужчина быстро выскочил наружу.

Миг — и головная боль утихла, а память прежнего хозяина тела полностью слилась с его сознанием.

— Мама... не волнуйся... всё нормально... — прохрипел он.

Память уже была с ним, а потому слово "мама" далось без труда — звучало искренне, будто всегда принадлежало ему.

— Ах, хорошо-хорошо, не волнуйся, не волнуйся! Хочешь водички? Мама сейчас даст!

— Я! Я сама! — взволнованно закричала девочка.

Развернулась и побежала, прижимая к груди грубый глиняный ковш.

Женщина осторожно приняла его из рук дочери, подложила руку под спину Ань Цзыци и аккуратно приподняла его, бережно поднесла воду к его губам.

Сделав несколько глотков, он почувствовал, как боль в горле ослабевает, но голова вновь затуманилась, и он погрузился в забытье...

...

— Жена! Лекарь Ли пришёл! — с шумом вбежал мужчина, таща за собой седобородого старика.

— Ай-ай, потише, полегче! Старые кости уже не те, не как у вас, молодёжи...

Лекарь Ли, едва переводя дыхание, шатаясь вошёл в комнату. Позади него, задыхаясь от спешки, семенил мальчишка с лекарским ящичком в руках.

Лекарь Ли отдышался, достал подушечку для пульса и приложил её к запястью Ань Цзыци.

Он долго щупал пульс — ровно столько, сколько нужно, чтобы выпить чашку чая. Наконец, нахмурившись, отпустил руку больного.

Увидев выражение его лица, все в комнате побледнели. В воздухе повисло дурное предчувствие.

— Лекарь Ли... — всё же осмелилась заговорить госпожа Чжао. — Как мой сын?..

Старик погладил бороду, подбирая слова:

— Холод проник в тело вашего сына. Падение в ледяную воду, пронизывающий ветер, и... помощь не была оказана вовремя... — он ненадолго замолчал, — боюсь... он может не дожить до взрослого возраста...

Слова "не дожить" прозвучали, словно гром среди ясного неба и повергли всех в оцепенение. Госпожа Чжао замерла, а затем разрыдалась:

— Лекарь Ли! Спасите моего сына! Ему всего десять лет! Он ещё совсем маленький, он не должен умирать! Умоляю вас! Спасите его!..

Она рухнула на колени и вцепилась в его одежду, заливаясь слезами. Мужчина по имени Ань Лицзи и двое детей тоже встали на колени, хором моля о помощи.

— Вставайте, вставайте, — замахал руками Лекарь Ли, оборачиваясь к своему ученику. — Помоги им встать. Раз уж я здесь — приложу все усилия. Прошу, встаньте — старику неловко.

Только тогда они поднялись, с надеждой глядя на него.

Лекарь Ли достал кисть, чернила и бумагу, медленно вывел текст.

— По этому рецепту готовить лекарство. Три чашки воды уварить до одной. Принимать утром, в полдень и вечером. Когда состояние улучшится, пропишу укрепляющее снадобье. Но впредь... вашему сыну, видимо, не обойтись без лекарств.

— Благодарим лекаря! Мы будем давать Цзыци лекарство строго по указаниям!

Лицо госпожи Чжао озарилось надеждой, но почти сразу же вновь помрачнело:

— Лекарь Ли... насчёт... насчёт оплаты... можно ли отсрочить? Мы с мужем сейчас в трудном положении...

Лекарь, видимо, вспомнив, в каком положении находится третья ветвь семьи Ань, нахмурился:

— Ладно уж. Пусть муж идёт со мной в аптеку за травами. А плату... отложим. Не беда.

— Благодарим лекаря! Наша семья не забудет вашей доброты! — с чувством промолвил Ань Лицзи.

Лекарь махнул рукой, позвал ученика и вместе с Ань Лицзи вышел.

Госпожа Чжао вернулась к лежанке, взяла руку Ань Цзыци, глядя на худенькую ручку сына, его слабое дыхание — казалось, оно вот-вот прервётся — и снова заплакала...

...

Ань Цзыци долго метался в жару. Госпожа Чжао и Ань Лицзи почти не отходили от него — ни днём, ни ночью. Они строго по часам давали отвар, обтирали его тело вином, чтобы сбить жар.

Ань Цзыци понимал, что родители не спят ночами из-за него, но его тело отказывалось слушаться. Он мог лишь молча принимать их заботу, надеясь поправиться скорее, чтобы избавить их от лишних хлопот.

Даже маленькие дети — эти две щупленькие "редьки" — были на редкость чуткими. Каждый день подходили к брату, трогали лоб и, заметив жар, сразу звали родителей.

Так, окружённый заботой всей семьи, Ань Цзыци день за днём медленно шёл на поправку.

http://bllate.org/book/12874/1132796