Готовый перевод I Disguised Myself as a Maid at the Count’s House / Я переоделся служанкой в доме графа: Глава 1. Граф Эллиот Сеймур Гластон (часть 1)

Не стоило мне переступать порог этого дома.

Особняк графа Гластона, стоявший на окраине города Вудвиль, был наполнен напряжённым ожиданием.

Луис, задыхаясь так, что дыхание подкатывало к самому горлу, бежал по коридору второго этажа. Но сколь бы ни был порыв стремителен, тело его одеревенело и не слушалось — ноги путались в подоле непривычно длинной юбки. Он судорожно подхватил ткань обеими руками, но толку было мало: шуршащие складки тут же выскальзывали из пальцев и снова цеплялись за колени, тормозя каждый шаг.

Он был красив — угольно-чёрные вьющиеся волосы, длинные ресницы, кожа белее фарфора. Но Луис был мужчиной, пусть и совсем юным — лишь несколько месяцев назад он достиг совершеннолетия. И, разумеется, никакой склонности к ношению юбок у него не водилось.

Однако сейчас на нём был чёрный сарафан, белоснежный передник, длинные чулки и даже лёгкий чепчик с развевающимися рюшами — и всё это исключительно из-за причудливого нрава его нанимателя: Эллиот Сеймура, графа Гластона.

Как назло, именно сейчас, когда остальные слуги разъехались на рождественские каникулы, графа настиг внеплановый гон — тот самый, мучительный и дикий, когда альфа теряет над собой контроль.

Когда я успел потерять туфли? И почему, чёрт возьми, этот коридор такой скользкий?

Странный граф обожал, чтобы все деревянные поверхности в доме блестели до зеркального глянца, сливаясь с мрамором. Чтобы угодить его вкусу, слуги перед отъездом натёрли полы в коридорах с удвоенным усердием. Из-за этого Луис скользил на каждом шагу, едва чулки касались паркета, что грозило падением.

Он цеплялся из последних сил, спеша к своей комнате в самом конце коридора второго этажа. Там лежали травы, способные усмирить жар течки — то самое средство, что все эти месяцы помогало Луису скрывать свою природу и притворяться бетой.

Если хозяин согласится их выпить… всё будет хорошо. А если откажется? Нет, он сейчас и сам страдает, наверное, не станет упрямиться… Хотя… кто его знает? Вдруг опять начнёт придираться без причины…

Эллиот имел странную привычку — мучить Луиса по самым непонятным поводам. Стоило тому сделать малейшую ошибку, как граф обрушивал на него холодную иронию или унизительные замечания.

Погружённый в тревожные мысли о причудах работодателя, Луис пошатнулся, почувствовав, как что-то дёрнуло его назад. 

Ик! Он испуганно втянул воздух: неужели он уже здесь? Но в доме стояла тишина. Повернув голову, Луис понял, что лента от его передника намертво зацепилась за дверную ручку.

Да чтоб тебя, этот чёртов передник должен был устроить каприз именно сейчас?

С тех пор как Луис начал работать в этом доме, этот кричащий наряд частенько становился причиной его позора! Он уже не считал, сколько раз с грохотом шлёпался на пол из-за болтающихся лент — и каждый раз граф смотрел на него с выражением брезгливого презрения, будто на неумеху, недостойного даже убирать за ним.

Тогда Луису хотелось провалиться сквозь землю. Но теперь стыд казался пустяком по сравнению с нарастающим ужасом. Он был всего в нескольких шагах от своей комнаты, когда снова застрял, тщетно дёргая зацепившуюся ткань.

Пальцы дрожали, а запутавшийся бант и не думал поддаваться. Он уже топтался на месте, кусая губы от отчаяния, когда услышал:

Топ... Топ... Топ...

Тяжёлые, уверенные шаги раздавались на деревянной лестнице — Эллиот, от которого он только что ускользнул в гостиной, поднимался на второй этаж.

Пальцы Луиса задрожали сильнее. Издалека уже накатывала густая, почти осязаемая волна феромонов. Запах был плотным, горячим, душным — в нём чувствовалась власть и безумие. От него буквально перехватывало дыхание.

Луису доводилось слышать, что происходит с альфой. Говорили, что разум отступает, остаётся лишь инстинкт — голод, вожделение, охотничий азарт.

Ах, прошу…!

Он попытался было просто стянуть с себя передник, но и это не удалось. Охваченный отчаянием, Луис, недолго думая, силой дёрнул ленту. Она наконец оторвалась с глухим звуком. Освободившись, он едва успел поднять голову — шаги были уже опасно близко.

Мысленно, он приказал себе не оборачиваться. Но тело не послушалось.

Эллиот стоял на площадке второго этажа. От его крупного силуэта веяло чем-то грозным и недобрым. Его глаза, уставленные на Луиса, метали липкие искры. В момент, когда их взгляды встретились, у того похолодело в жилах. Взгляд был точь-в-точь как у хищника, выслеживающего добычу. В нём не осталось ни капли рассудка.

От этого по спине Луиса побежали мурашки.

Почему… почему он смотрит так на меня? Хозяин ведь даже не знает, что я омега! Он сам говорил, что ненавидит мужчин, и даже заставил меня носить эти платья… Так почему же теперь…?

Мысли путались, отчаянно пытаясь найти причину. Но Эллиот, не отрывая от него глаз, двинулся вперёд — один шаг, другой. Луис, не помня себя от страха, распахнул первую попавшуюся дверь, влетел в комнату и юркнул в шкаф.

Луис понимал, насколько глупо это выглядело: он походил на дичь, что сама бежит в расставленную под самым носом ловушку. Что бы он ни делал — хоть замок на дверь, хоть створки шкафа на засов, — Эллиот всё равно найдёт его.

Однако ноги уже не держали и добежать до комнаты в конце коридора было уже немыслимо.

Луис вцепился в дверцу шкафа и съёжился, словно хотел раствориться в темноте, спрятать себя целиком.

Бум, бум.

Эллиот начал стучать в дверь.

Нет — это был не стук, а яростный грохот. Он бил по двери, словно намеревался вышибить её с корнем. Каждый удар отзывался гулом в стенах и в груди Луиса. Казалось, этот звук сейчас разнесёт всё: дверь, воздух в комнате, а заодно и Луиса.

— Хах… — Луис не мог сдержать сдавленный стон

Казалось, что-то, переполнявшее его тело, вот-вот хлынет через край. Будь то от страха или чего иного, его обычно послушные феромоны, теперь будто вышли из-под контроля, наполняя воздух сладким, звенящим напряжением.

А значит… он только сильнее раздражал и без того обезумевшего Эллиота.

БАХ!

В следующее мгновение дверь с треском поддалась и сорвалась с петель. Тяжёлые шаги приближались — топ, топ, топ — и вскоре в узкую щель между створками шкафа просунулась бледная, безупречно ухоженная рука.

Когда страх достигает предела, мысли застывают.

Луис просто смотрел, как распахивается дверца, не в силах двинуться.

— Хах… — выдох.

По ту сторону распахнутой дверцы Эллиот смотрел на Луиса сверху вниз.

Необычайно растрёпанный, далекий от своего обычного безупречного облика.

Блестящие золотые волосы спутались, щёки пылали румянцем, дыхание сбилось, став тяжёлым и прерывистым. Казалось, у него не нашлось времени даже на одежду — поверх голого тела был накинут лишь шёлковый халат.

Даже в такой момент он был до обидного прекрасен. Свет из коридора обрисовывал его силуэт, будто ореол, а кожа под тонким шёлком казалась ещё глаже, чем сама дорогая ткань.

— Х-хозяин… — голос Луиса дрожал.

Тесная комната уже пропиталась его феромонами. Сладкий, густой, обволакивающий аромат, похожий на запах подожжённого сахара с примесью тёплых ноток листьев османтуса.

Луис почувствовал, как от этого запаха закружилась голова, а от нижней части живота по телу поползло щекочущее, зудящее тепло.

Сколько бы он ни подавлял в себе это, как бы ни скрывал, — инстинкты омеги всё равно отзывались на зов альфы.

Что же делать? Моё тело…

Смущающий жар разливался под кожей. И почему в этом чёртовом наряде горничной столько дурацких украшений? Даже подвязки на бёдрах и лента в волосах раздражали его кожу, вызывая мурашки.

Пока Луис сжимал бёдра и беспомощно дёргался, Эллиот протянул к нему руку.

Луис, в панике, замотал головой.

— Не надо! Пожалуйста, сейчас не в себе, вы ошибаетесь!..

Эллиот молчал.

— Это я… Луис. Ваш слуга. Не кто-то другой, слышите? Луис…

Он отчаянно пытался напомнить. 

Вы же сами говорили, что на свете нет другого такого дурака, как я. Говорили, что не понимаете, как такой тип, как я, вообще попал в дом графа. Каждый раз, когда видели меня, хмурили свой прекрасный лоб и смотрели с таким отвращением…

Пока Луис с трудом глотал непроизнесённые слова, его глаза наполнялись слезами.

Но никакие жалобные мольбы не помогали — Эллиот просто протянул руку и схватил Луиса за запястье.

— Я знаю, — сказал он тихо.

— …

— Пойдём вниз.

Хоть он и немного набрал вес с тех пор, как оказался здесь, рука Луиса всё равно была тонка и беспомощна в ладони Эллиота. Его пальцы, сжимающие запястье, пылали, как огонь, отчего Луису стало ещё страшнее.

— Не надо… Очнувшись, вы будете жалеть об этом…

Эллиот молчал.

— Я дам вам трав… они у меня в комнате. Пожалуйста, позвольте мне… только туда дойти, прошу… — голос дрожал, будто нить, готовая оборваться.

Но мольбы не помогли. Эллиот будто не слышал ни слова — просто подхватил Луиса, легко, словно того и вправду ничего не весил.

Тот беспомощно заболтал ногами в воздухе, оказавшись перекинутым через плечо, как мешок.

— Граф… пожалуйста… отпустите меня… — голос дрожал, становясь всё выше.

Эллиот не ответил.

— Прошу вас… умоляю… Хозяин, пожалуйста!

— Тише, Луис, — Эллиот ответил низким, похожим на рычание голосом и крепче сжал его тело.

От звука собственного имени, произнесённого его устами, тело Луиса будто сковали цепи. Он не мог двинуться, не мог даже дышать как следует.

Граф шёл быстро, уверенно. Несмотря на тяжесть тела на плече, его шаги были твёрдые, будто он нёс не человека, а пустоту.

Когда Луис бежал сюда, коридор казался бесконечным, но дорога обратно заняла всего мгновение.

Они оказались в спальне графа.

Луиса опустили на ослепительно белые простыни в центре кровати. Перина была мягкой, как облако, а воздух пьяняще ароматен, но у него не было и доли возможности это оценить.

— Хах… — у него вырвался сдавленный всхлип.

Он поднял взгляд.

Луис, затаив дыхание и сдерживая рыдания, смотрел на Эллиота снизу вверх. Глаза графа — холодные, и вместе с тем пылающие — смотрели прямо на него. В них смешались лёд и пламя, и эта смесь казалась опаснее любого безумия.

— Хозяин… пожалуйста… — едва слышно прошептал Луис.

Но его последняя мольба утонула в тишине. Эллиот не колебался ни секунды, просто наклонился ближе.

И в этот миг, глядя на приближающееся, почти нереально прекрасное лицо, Луис зажмурился, как человек, стоящий на краю обрыва.

Где же всё пошло не так? — мелькнуло в голове.

Образы, воспоминания вспыхивали одно за другим: Эллиот — холодный, безупречный, отстранённый.

Но за этим блеском Луис помнил и другое — тень одиночества в его взгляде, детскую хрупкость, скрытую за маской аристократической гордости.

Не стоило мне переступать порог этого дома. И всё же… и всё же...

И память потянула его назад — к тому дню, когда они впервые встретились.

Был ли у него тогда другой выбор? Если бы дорога расходилась, смог бы он выбрать путь, где никогда не встретил бы этого человека? Или всё это — просто неизбежность, тянущаяся из самого начала?

http://bllate.org/book/12867/1132546