Готовый перевод The Palace Master only wants to be beautiful alone / Повелитель дворца жаждет лишь покоя: Глава 1. Вестник Ветра и Облаков

Тридцать шестой год эры Небесного Замысла — Тяньцзи, начало марта.

В этот день сотни пернатых гонцов и духовных зверей вырвались из стен Павильона Байсяо — прославленного Павильона Тысячи Истин, разлетаясь во все стороны света. Новый выпуск "Вестника Ветра и Облаков" — объёмный и блистательный, — как всегда, с грохотом обрушился на головы Трёх миров, вновь всколыхнув их.

Эта газета, основанная Павильоном Байсяо, неизменно содержала четыре главных раздела: рейтинги Трёх миров, появление новых таинственных артефактов, новости о великих мастерах, достигших Вознесения, и, конечно же, самые свежие сплетни и пикантные слухи из всех сект.

На этот раз никаких артефактов не появилось, рейтинги праведного и демонического путей остались без изменений. Зато рейтинг новичков порадовал множеством талантливых имён, а список злодеев — так и вовсе побил все рекорды: даже последний в списке злодей насчитывал за собой более тысячи жертв.

И среди них — похотливый демон из дворца Чанхуань — того самого Дворца Вечной Радости, Тaн Хуань, наконец-то ворвался в тройку лидеров — причина его стремительного взлёта заставила многих праведных культиваторов скрежетать зубами от бессилия!

На первой полосе "Вестника" — сенсация: вчера на закате "первый красавец Трёх миров" — Янь Фэй, лишь недавно взошедший на вершину рейтинга прекраснейших, — был похищен людьми из дворца Чанхуань прямо из Леса Бессмертия. Увезён в бездонное ущелье, и до сих пор неизвестно — жив ли он.

Новость разлетелась — и взбудоражила все Три мира!

В Долине Иллюзий, где обитают те, кто следует Пути Парного Совершенствования, известный мастер-превращений старейшина Хуадэ, с печалью вздохнул: 

— Тан Хуань... подлинный образец для подражания.

На пике Алого Снега, король лис-оборотней обнимал свежий выпуск рейтинга красавцев и с яростью лизал портрет:

— Этот похотливый вор действует слишком быстро! Хоть бы дал взглянуть перед тем, как похищать! Ну не скотина ли!

На дне Моря Звёзд, под сиянием тысяч созвездий, что отражались на поверхности воды, Небесный Владыка Пустоты вглядывался в астроскоп и медленно произнёс, с трудом скрывая сложные чувства:

— С его тайными техниками... боюсь, после этой "практики" Повелитель Дворца, вероятно, совершит новый прорыв.

Но взбудоражен был не только мир культиваторов. Даже в мире простых смертных поднялся вой негодования. Все проклинали Дворец Чанхуань почём зря — ведь ни один обладатель титула "первый красавец" не ускользнул от его грязных лап.

Стоило только читателям увлечься новой романтической историей — и вот уже на следующий день герой насильно утащен в трагедию.

— Тан Хуань! Проклятье тебе!

— Когда же этот демон сгинет?! Небеса ослепли, раз не покарали Тан Хуаня молнией!

— Если Янь Фэй погибнет, как же будет жить его старший брат Минчжэнь?! Ещё одна идеальная пара небожителей разрушена... Тан Хуань, верни мне мои эмоции и деньги за книги!!!

И пока три мира бурлил от возмущения, только в стенах Шуйюэ, секты Воды и Луны, царила мёртвая тишина. Эта секта — крупнейшая праведная сила трёх миров.

А теперь её главный гений похищен, да ещё и сделан лудином — особым партнёром-печью для парного совершенствования,  сосудом для сбора духовной энергии.

Чтобы добавить масла в огонь, Дворец Чанхуань прислал в подарок три тысячи небесных птиц, танцующих перед главными вратами секты, смеясь во весь голос.

— Эти птицы — наш свадебный дар.

— Наш Повелитель сказал, что сегодня день благоприятен для брака, так что мы отказываемся от вашего приданого, ха-ха-ха-ха-ха!

Эти слова эхом прокатились по Трём мирам, обратив секту Шуйюэ в посмешище для всех.

В главном зале секты, старейшина Цин Сюй, следовавший пути великой любви ко всем живым существам, взбесился настолько, что изо рта у него брызнула кровь. Он одним взмахом ладони превратил всех посланцев Дворца Чанхуань в пыль.

В тот день, давление мастера на стадии Разделения Духа Фэньшэнь потрясло всё сущее.

Его яростный рёв прокатился по небесам:

— Таааан Хуууань!!!

Во сне Тан Хуань как будто слышал чей-то голос, звавший его. С трудом разлепив веки, он застыл на мгновение, глядя на то, что открылось перед ним.

Красные шелка, тёплый полог, ароматы цветов и мечты о страстной паре — всё напоминало декорации к пьесе про влюблённых.

Он лежал на вычурной кровати с резным изголовьем из красного дерева. Сверху ниспадал полог, тонкий, как туман; из-под него струился пряный аромат, волнами проникая в нос. Воздух был густым, тяжёлым, как туман на рассвете, а тело — лёгким, будто он парил среди облаков.

— Это... сон?

В низу живота тем временем пульсировало такое жаркое напряжение, что Тан Хуань, двадцатидвухлетний девственник, невольно залился краской.

Что за... эротический сон, что ли?!

В последние дни он не вылезал из материалов по дипломной работе, носился как угорелый, даже сказать, что мысли не отвлекались ни на что — не будет преувеличением. О каких, к чёрту, эротических снах могла идти речь?

Если уж и сниться что-то должно, то разве что тот пресловутый кейс, от которого у него уже третий день мигрень. Можно было бы наконец вжиться и проанализировать материал изнутри.

А ведь диплом у него не простой — четвёртый курс, факультет литературы.

Тема — "Исследование развития и трансформации современной сетевой литературы".

Последнюю неделю он усиленно штудировал популярные веб-новеллы, и как раз застрял на одной — совершенно бессмысленной, наполненной штампами сянься-драме под названием "После перерождения я совратил все Три мира". Понять её логику он так и не смог, и уже третий день топтался на месте.

Пока он пребывал в этой полуясной задумчивости, "сон" продолжил разворачиваться. До него донёсся сдавленный, мягкий стон:

— ...мм...

Тан Хуань повернул голову на звук — и зрачки его резко сузились. В голове неожиданно всплыло описание одного из персонажей из той самой слитой в сопли новеллы:

"Ярчайший из ярких, единственный в своём роде".

Рядом с ним на кровати полулежал мужчина. Одежда была небрежно распахнута, чёрные как смоль волосы разметались по подушке. Он был одет лишь в просторный тёмно-красный халат из тончайшего шёлка, а тонкие красные шнурки обвивали его бледную, изящную шею.

Но даже всё это меркло перед его лицом — таким прекрасным, что хотелось либо молиться, либо закричать.

Мужчина почувствовал его взгляд и лениво приоткрыл глаза, в которых плавала странная, влажная мягкость — будто цветущая ветвь сакуры. Улыбка — как мазок киновари на нефрите. Трудно подобрать слова, чтобы описать его.

Он посмотрел на Тан Хуаня и тихо, с ленцой и упрёком, произнёс:

— Повелитель Дворца... вы собираетесь снять с меня Печать Обездвиживания, или мне самому выкручиваться?

Мало того, что этот человек был ослепительно красив, так ещё и голос у него был... как ручей, струящийся по камням — холодный, но с мягкой, невидимой силой, проникающей под кожу. Только вот…

...Постойте. Кого это он сейчас назвал "Принцессой"*?!

Примечание: используется обращение 宫主 (гунчжу — "повелитель дворца"), которое Тан Хуань в шоке воспринимает как 公主 (гунчжу — "принцесса").

Эта реплика сработала как ушат ледяной воды — Тан Хуань мгновенно протрезвел. 

В детстве его постоянно принимали за девочку, и лишь к взрослому возрасту он смог избавиться от этого досадного недоразумения. Старая обида дала о себе знать.

Нахмурившись, он даже во сне нашёл в себе терпение объяснить:

— Я мужчина. 

Однако едва он произнёс это, как вдруг осознал нечто. 

Рывком приподнявшись на кровати, он едва не прикусил язык от изумления:

— Стоп… Ты... ты тоже мужчина?!

Что за чёрт, как это вообще превратилось в эротический сон с мужским уклоном?! 

Хотя Тан Хуань никогда толком не встречался ни с кем и был вполне себе зелёным в вопросах любви, но в своей ориентации он сомнений не имел.

Он потряс головой, решив, что пора прекращать этот дикий бред, — и изо всех сил ущипнул себя за бедро.

...И тут же увидел всё тот же алый полог над головой, мужчину, постель.

Ничего не изменилось. Только боль.

Он завис на пару секунд в полном ступоре, а потом — для верности — со всей дури ущипнул себя за руку. Закусил губу — до боли. И всё равно — ничего. Ни пробуждения, ни развеивания сна.

Комната на мгновение погрузилась в напряжённую, почти гробовую тишину.

Мужчина на кровати не мог пошевелиться, но с самого начала молча наблюдал за его действиями. И вот, когда Тан Хуань застыл на месте, тот наконец заговорил — ровно, спокойно, с лёгкой настороженностью:

— Повелитель Дворца... вы часом, не запускаете Технику Парного Совершенствования?

Тан Хуань резко повернулся к нему:

— Ты сказал... парного чего?

— Я сказал: парного совершенствования, — повторил мужчина сдержанно.

— Парного совершенствования?!

— А что ещё? — насмешливо скривился пленник. Он не думал, что, дойдя до такого, Тан Хуань ещё и станет строить из себя невинность, чтобы добить его напоследок.

— Повелитель лично отдал приказ напасть на Лес Бессмертия. Ваши люди тяжело ранили моих младших соучеников, что сопровождали меня в тренировке. Потом, не пожалев усилий, утащили меня через полмира на самое дно ущелья Чанхуань. Неужели всё это ради... милой беседы при свечах?

Сказав это, длинноволосый мужчина опустил ресницы. Казалось, он с трудом давил в себе унижение и затаённую ярость, а потому заговорил сдержанно, почти покорно:

— Желания Повелителя Дворца Чанхуань давно известны всем в Трёх мирах. Я не хочу тратить слова зря. Если Дворец пообещает впредь не трогать учеников Шуйюэ, — тогда я сделаю вид, что ничего не произошло. Пусть эта ночь канет в небытие. И с завтрашнего дня — давайте жить, не мешая друг другу.

Дворец Чанхуань. Секта Шуйюэ. Лес Бессмертия. Янь Фэй.

Эти имена с грохотом ударили по памяти Тан Хуаня. Он мгновенно всё понял.

Вот оно — сработало пророчество. Он и правда провалился в "тот самый кейс". И не просто в него — он оказался в теле самого бесстыдного, развратного, пугающего всех злодея, Повелителя Дворца Вечной Радости, которого звали... тоже Тан Хуань.

Только вот в книге этот Тан Хуань не доживал даже до десятой главы. Согласно сюжету, после этой сцены он действительно оставит Янь Фэя в покое — потому что... сдохнет. Причём прямо в постели. Со взрывом. С кровью. С эффектом "до свидания, бренное тело".

Он снова посмотрел на это красивое, пугающее, бесстыдно совершенное лицо. В горле пересохло. Нет, не от желания — от страха.

Потому что в книге именно этот человек убил "его" — Тан Хуаня.

С последней надеждой на то, что всё это — не то, чем кажется, Тан Хуань выдавил:

— Ты... правда тот самый Янь Фэй из секты Шуйюэ?

Но, услышав второй раз один и тот же глупый вопрос, Янь Фэй посмотрел на него с такой холодной, колкой яростью, что казалось вот-вот швырнёт чем-то тяжёлым. Однако, увидев, как тот сжал губы, будто сдерживая дрожь, а в глазах — совершенно не по-злодейски — поблёскивала подозрительно честная влага, — как будто стоит ему только кивнуть, и тот прямо сейчас разрыдается, — Янь Фэй невольно нахмурился.

В голове у него впервые возник странный, совершенно неуместный вопрос:

Ты... правда Тан Хуань? Тот самый Повелитель Дворца Чанхуань — Глава Тёмной секты, топчущий горы трупов, живущий похотью и кровью?

Это был первый раз, когда Янь Фэй увидел Повелителя Дворца собственными глазами.

О нём ходило бесчисленное множество слухов: злодей, извращенец, колдун.

Но тех, кто действительно видел Тан Хуаня лично, можно было пересчитать по пальцам одной руки. И все эти "счастливчики" — бывшие лудины, жертвенные партнёры для сбора духовной энергии, которые после похищения бесследно исчезли.

Согласно слухам, Тан Хуань был жесток и злопамятен, с детства питал страсть к пыткам, а благодаря врождённому гению и куче трупов, создал собственную Тёмную Технику.

После того как он достиг мастерства, каждый культиватор под небесами стал для него потенциальной "батарейкой", и любой, кого утаскивал Дворец Чанхуань, был обречён: высушен до последней капли духа, уничтожен, стёрт из Трёх миров.

И хотя Янь Фэй до этого никогда не видел Повелителя лично, о том, что тот одержим им, знал весь мир.

Десять лет... Целых десять лет люди из Дворца Чанхуань не покидали территорию рядом с сектой Шуйюэ — выжидали момент, чтобы поймать его живьём.

Взгляд Янь Фэя на мгновение потемнел, сквозь ресницы мелькнуло недоверие. Он холодно усмехнулся:

— Повелитель считает, что я... не похож?

Не похож? Да ты — как с обложки книги вылез! Один в один!

Тан Хуань внутренне сжался. Сколько бы он ни отрицал — уже ясно: это не сон. Это та самая история. Это тот самый мир. Это тот самый момент, после которого он труп.

Что за чёрт, даже если уж снится переселение, нельзя было попасть хотя бы в нормального персонажа?! А то ведь сразу — и в трусы антагониста, и под нож Главного Злодея!

Он попытался изобразить на лице некую власть, но получилось только сухо и комично:

— Если ты... правда Янь Фэй, тогда, боюсь, случилось недоразумение...

Жизнь или смерть — уже не до ролевых игр.

— Эм... Видишь ли, этот... Я, то есть мы, вообще хотели похитить твоего старшего брата. Виноваты слуги. Перепутали. Так что не волнуйся! Завтра же отправлю тебя домой.

В комнате повисла немая пауза.

Янь Фэй вглядывался в него, слегка растерянный — он не ожидал такого ответа.

— То есть... Повелитель хочет сказать, что... похищать надо было не меня?

Тан Хуань тут же закивал, с лицом полным святости и покоя:

— Да, да, не тебя! Ты можешь спокойно отдыхать! Завтра всё забудется.

Он поспешно начал разворачиваться, намереваясь слезть с кровати — подальше от потенциальной точки "взрыва" сюжета, — но тут Янь Фэй, как будто, очнулся. Его губы изогнулись в лёгкой усмешке, глаза чуть прищурились.

— Повелитель, неужели страдает от... деликатной немощи... раз прибегает к такому убогому предлогу, лишь бы избежать "решающего момента"?

Тан Хуань: ...

Простите, вы слышали это? Это вообще человек говорит? Он хочет отпустить пленника, а тот, неблагодарный, ещё и подкалывает, как будто он... импотент?

Но Тан Хуань, хорошо знающий сюжет, моментально всё понял. Приёмчик старый — психологическая провокация, чтоб антагонист сорвался и сам полез в ловушку.

Пока он напряжённо размышлял, Янь Фэй чуть развернул плечи. Тонкий алый халат плавно соскользнул с плеча, обнажив бледную, идеально гладкую ключицу. И в ту же секунду аромат в комнате стал вдвое сильнее — густой, опьяняющий, как тёплый алкоголь.

Мужчина! И всё равно не гнушается использовать такие грязные приёмы соблазнения!

Нет. Он не восхищён. Он парализован страхом. Потому что хорошо знал: если поддастся — умрёт. Если не поддастся — тоже умрёт.

И всё-таки — лучше остаться в живых с достоинством. Или хотя бы со штанами на месте.

Они долго смотрели друг на друга, молча.

Увидев, что у Тан Хуаня взгляд чистый и ясный, Янь Фэй едва заметно нахмурился.

Но постепенно его холодный, отстранённый взгляд стал затуманиваться, будто в глубине глаз поплыли лёгкие облака.

В комнате с самого начала горел ароматный ладан — долгоиграющие благовония, пробуждающие похоть и желание, излюбленное средство Дворца Чанхуань.

Похоже, эффект, наконец, достиг цели.

Глаза Янь Фэя начали мутнеть, на лбу выступила испарина, тонкие тёмные брови дрогнули, а из глубины груди, через прикушенные губы, всё-таки вырвался сдержанный стон.

— ...Повелитель... кажется, я...

Тан Хуань: ...

Вот же ж ты скользкий тип. Да у тебя просто нет чувства стыда.

Он знал, конечно, что это спектакль.

Но глядя на то, как этот мужчина на полном серьёзе изображает опьянённую страсть, Тан Хуань всё же густо покраснел и поспешно отвернулся, уголки губ невольно дёрнулись в сторону.

Что уж говорить — впервые в жизни видеть такое наяву было... неожиданно.

И в голове, как назло, всплыло: Охотник высшего класса всегда выходит на сцену притворяясь добычей.

Вот оно. Чистейшая истина.

Если уж изначальный Тан Хуань был обычным коварным злодеем-однодневкой, который хотел заполучить Янь Фэя в качестве игрушки, то Янь Фэй — главный антагонист всего романа. Вся его история — сплошная трагедия, тайна и месть.

Так кто ещё кого заманил в ловушку — большой вопрос. Скорее не Тан Хуан похитил Янь Фэя, а Янь Фэй позволил себя похитить.

По сюжету оригинала Янь Фэй был запретным ребёнком от союза человека и демона.

С рождения его аура была нестабильной: смесь магической и демонической энергии.

Когда он появился на свет, небо раскололось от ударов тёмно-фиолетовой молнии, а над Тремя мирами висело кровавое марево, не исчезавшее в течение трёх часов.

Такой "обратный" фатум означал только одно: ему с детства суждено было пройти через бесчисленные бедствия и убийства.

Скитаясь в одиночестве и преследуемый культиваторами, он в конце концов остался сиротой.

Родители, защищавшие его до последнего, погибли, чтобы запечатать в нём демоническую сущность и отправить в маленькую деревню в мире людей — в надежде, что он проживёт обычную, спокойную жизнь.

Но, увы, его внешность всё испортила.

Он был слишком красив. Слишком. Таких лиц не бывает у обычных смертных.

Когда ему было тринадцать, старший ученик главы секты Шуйюэ спустился в мир людей, чтобы пройти путь испытаний — и с первого взгляда оказался втянут в любовную драму, имя которой — Янь Фэй.

Всё закончилось тем, что Янь Фэй попал в секту, был признан носителем чистой стихии огня — и, естественно, стал любимцем Главы, будущим гением.

И сейчас, по сюжету, как раз момент, когда он только что прорвался на стадию Формирования Золотого Ядра Цзиньдань, и из-за скачка духовной энергии в теле печать демонического начала была ослаблена.

Чтобы никто не догадался, кто он такой, ему нужно было срочно передать часть этой энергии другому — и лучший кандидат тут как тут: Тан Хуань, по слухам, практикующий легендарную Технику Парного Совершенствования, высасывающую до капли духовную силу партнёра.

А ещё у него чистейшая кровь человека, идеально подходящая для передачи магической порчи.

В теории, Тан Хуань был выше главзлодея на одну ступень — уже достиг стадии Зарождения Души Юаньин. По логике, ему ничего не грозило — он мог бы перенести демоническую энергию без последствий.

Но в книге Тан Хуань всё равно сдох — прямо на этом самом ложе. Никакого объяснения не было. Даже причины не раскрыли. Просто взорвался — и всё.

Один из тех бесславных "первых боссов", чья смерть нужна только для того, чтобы показать, как силён главный антогонист.

А Тан Хуань не собирался умирать. Тем более — не собирался быть чьей-то ступенькой.

Он резко перекатился через край кровати и с места сорвался прочь, как человек, в панике бегущий от... демона завернутого только в шёлк и чарующую улыбку.

И тут — словно его внутренние молитвы были услышаны — раздался почти неслышный стук в дверь, а на бумажной ширме появился силуэт в почтительном поклоне.

— До... доношу, Повелитель... мастер Цзян из Грота Цветущих Персиков... говорит, что болен. Устроил скандал. Требует вашего присутствия... Грозится перерезать свои меридианы, если вы не придёте... Почти все слуги ранены или убиты... мы уже не справляемся...

В эту ночь, когда по всем расчётам Повелитель должен был разделить ложе с самым прекрасным мужчиной Трёх миров, в этот момент... посланник дрожал, ожидая смертельной кары — но мастер Цзян был недавно похищен и пользовался особым расположением Господина.

Ожидая удара, он вдруг услышал... радостный голос Тан Хуаня:

— Я немедленно иду его навестить!!!

Я очень рада, что вы заглянули в эту историю. 💛

Если захотите поддержать перевод, просто поставьте оценку новелле и в карму переводчика — это для меня много значит. 🙏

📖 Приятного чтения!

🐾 Не забудьте добавить произведение в закладки и подписаться на переводчика, чтобы не пропустить обновления и новые тайтлы.

http://bllate.org/book/12850/1132220