Готовый перевод Chun Feng Du Jian / Меч весеннего ветра: Глава 26. Спасение

Когда старик услышал слова Вэнь Хэна, он внезапно перестал бранить Сюэ Цинланя, и повернулся к шицзи. Он пристально уставился на молодого мужчину, а оба его глаза ярко выделялись на неопрятном лице.

Вэнь Хэн без страха выдержал этот взгляд. Старик резко махнул рукой и сказал:

— Ты проницателен. Отпусти этого ребенка, и подойди ко мне, покажи свои навыки.

Вэнь Хэн кивнул. Он опустил Сюэ Цинланя на одну из каменных ступеней, как было велено, и тихо сказал:

— Подожди меня здесь.

Хотя Сюэ Цинлань напускал на себя невозмутимый вид, он был так взволнован, что не смог удержаться и потянул Вэнь Хэна за рукав:

— Не уходи! Будь осторожен, он может тебя обмануть.

Вэнь Хэн присел перед юношей на корточки, и успокаивающе сказал:

— Он одет в одежду старейшины школы. Думаю, он из какого-то предыдущего поколения, не волнуйся.

— А что, если ты не прав? — лицо Сюэ Цинланя было бледным. — Даже если это так, разве вся ваша школа Чунь Цзюнь не состоит только из порядочных мужчин и женщин, которые не убивают? Если он не сделал ничего плохого, почему его заключили здесь в тюрьму?

Старик позади издал холодный смешок. Он сказал нетерпеливо:

— Ты все продолжаешь болтать. Если бы я хотел убить тебя, то уже бы сделал это!

Вэнь Хэн повернул запястье, и взял Сюэ Цинланя за руку. Крепко сжав ее, он наклонился, и тихо сказал юноше на ухо:

— Все в порядке, просто посиди здесь, не бойся.

Затем Вэнь Хэн поднял свой меч, и подошел к старику. Он отвесил поклон, предназначенный для старейшин, и сказал тоном, который не был покорным, но и не был высокомерным:

— Прошу старшего дать мне несколько советов.

Старик не ответил. Рукава его одежд взметнулись, и он использовал свой палец как лезвие, направляя его со скоростью молнии в сторону Вэнь Хэна. Шицзи все это время опасался, что тот внезапно нанесет удар, поэтому ни в малейшей степени не осмеливался расслабиться, и собрал все внимание и силы, на которые был способен, чтобы принять удар в лоб.

Вэнь Хэн встречал довольно много искусных мастеров боевых искусств на горе Юэин, и те, кто использовал свои пальцы в качестве клинков, не были редкостью. Но, в конце концов, мечи были длиннее, чем любой палец, поэтому мастера клинков всегда одерживали верх во время поединков. Именно поэтому, несмотря на то, что шицзи не обладал внутренней энергией, он рассчитывал на свой неординарный стиль ведения боя. Переменчивые движения, и быстрая смена техник могли дать ему преимущество. Однако, прямо сейчас он обменялся со стариком только двумя ударами, но сразу осознал невероятную разницу между ними, которая была так же велика, как бесконечная пропасть.

Под давлением непостижимо глубокой внутренней энергии его противника, каким бы искусным ни был его стиль работы клинком, все равно все было бы напрасно. Более того, мастерство Вэнь Хэна во владении клинком еще не достигло уровня истинного совершенства, и было всего лишь фасадом, который может пасть от первого удара.

Порыв ветра от пальца старика резанул, словно нож — резко и быстро. Вэнь Хэн смог парировать первое движение, но едва справился со вторым. Онемение в его руке усилилось, и правая рука начала бесконтрольно дрожать. Старик также мог видеть, что его энергия была потрачена впустую. С неудовольствием он спросил:

— Почему ты не используешь свою внутреннюю энергию, когда управляешь мечом? Это потому, что ты ранен, или ты настолько высокого мнения о своей технике клинка, что не хочешь сражаться со мной в полную силу?

Вся правая рука Вэнь Хэна онемела. Длинный меч выпал из его руки на пол со звонким звуком. Он не поднял его, чтобы возобновить бой, а остался на месте, и горько рассмеялся:

— Я не ранен. Меридианы этого младшего от рождения необычные, и я не могу выучить нэйгун. Я определенно не намеренно сдерживаюсь, пожалуйста, не обижайтесь.

— Никогда не изучал нэйгун?

Рука старика уже наполовину вытянулась, но в воздухе изменила направление, и схватила левое запястье Вэнь Хэна. Он на мгновение сосредоточился на нем, прежде чем пробормотать:

— Как странно…

Вэнь Хэн не двигался с места, позволив старику осмотреть его левую руку, затем правую, а затем сказать так же, как и все до него:

— Это действительно странно, как будто у тебя вообще нет восьми дополнительных меридианов.

Для Вэнь Хэна эти слова звучали так же обыденно, как и вопрос «Ты ел?». Этого уже было недостаточно, чтобы взволновать молодого человека. Старик обошел вокруг него, бормоча что-то себе под нос, очевидно, исследуя странное состояние тела Вэнь Хэна. Но когда он оказался позади шицзи, то внезапно нанес удар, подняв руку, и направив ее в самый центр его спины.

Сюэ Цинлань закричал:

— Берегись!

Он рванул вперед, словно выпущенная из лука стрела, но опоздал на шаг. Вэнь Хэн не смог вовремя увернуться, и удар пришелся ему в плечо. И все же, как ни странно, это было так, как будто он получил всего лишь легкий толчок — шицзи не почувствовал боли. Немного истинной ци в его теле собралось воедино и, наоборот, оттолкнуло старика назад.

Старик был поражен, но затем сразу же захлопал в ладоши, и рассмеялся:

— Невероятно! Значит, это так…

— Цинлань!

Юноша упал так, словно его душа покинула тело. Вэнь Хэн запретил ему использовать свою истинную ци, но именно сейчас, при таких неотложных обстоятельствах, он бросился вперед, не обращая внимания ни на что другое, и усугубил свои внутренние повреждения. Вскоре, Сюэ Цинлань, казалось, начал испытывать сильную боль. Из уголка его рта потекла струйка крови, капая на черную одежду.

Вэнь Хэн мог двигать только левой рукой. Он в панике схватил Сюэ Цинланя, и вид того, как сильно пострадал юноша, наполнил его пронзительной болью. Молодой человек мгновенно упал на колени перед стариком:

— Мой шиди непреднамеренно попал в ловушку в каменном коридоре. Прямо сейчас его истинная ци в беспорядке, и он тяжело ранен. Умоляю старшего сжалиться, и спасти его!

Сюэ Цинлань знал, что Вэнь Хэн разговаривает со старейшиной своей школы, и ему подобало преклонить колени, но юноша не мог смириться с этим, зная, что Вэнь Хэн умолял ради него. Несмотря на то, что он был смертельно измучен и находился на самом краю пропасти, Сюэ Цинлань упрямо стиснул зубы, и привстал схватив Вэнь Хэна за руку, после чего сказал:

— Шисюн, он хочет причинить тебе вред, ты не можешь ему доверять… Жизнь или смерть — это мое личное дело, не… Не умоляй его.

Кровь начала медленно сочиться из всех его цицяо, а руки были холодными, словно лед. В юноше едва теплилась жизнь. Вэнь Хэн почувствовал сильную боль в сердце. Он прижал Сюэ Цинланя к своему плечу, и тихо сказал:

— Цинлань, не говори, побереги свою энергию для выздоровления.

Вэнь Хэн поднял глаза, умоляюще глядя на старика:

— Жизнь человека зависит от воли небес, но я умоляю старшего спасти его.

Старик некоторое время холодно наблюдал за ними. Наконец он спросил:

— Этот юнец в черном называет тебя шисюн каждый раз, когда открывает рот. Он тоже ученик школы Чунь Цзюнь?

Вэнь Хэн покачал головой:

— Нет. Он ученик хорошего друга старейшины Юй Цюаня. Только из-за меня он оказался в такой ситуации.

Услышав это, старик медленно покачал головой, и сказал:

— Я не спасу его, я не спасу его.

— Почему? Потому что он не ученик нашей школы? — Вэнь Хэн отказался сдаваться. — Может, он и не ученик, но я — да. Если старший готов помочь только ученикам Чунь Цзюнь, то этот младший готов обменять свою жизнь на жизнь своего шиди.

Находясь в полубессознательном состоянии, Сюэ Цинлань услышал это, и его рот открылся, желая возразить, но он не смог издать ни звука. Он мог только чувствовать, как рука Вэнь Хэна, обнимавшая его, сжималась снова и снова, будто это могло удержать его здесь еще хотя бы на мгновение.

Старик на это не купился и фыркнул:

— Какая мне польза от твоей жизни? Убив тебя, я не получу никакой выгоды, это только испачкает мои руки впустую.

И все же Вэнь Хэн сказал:

— Ты бы держал мою жизнь в своих руках. Пока старший нуждается в чем-то, я могу ему пригодиться.

Старик мгновение смотрел на него, а затем внезапно спросил:

— Поскольку этот ребенок не твой шиди, почему ты так сильно защищаешь его? Даже готов пожертвовать своей жизнью ради него?

Этот вопрос заставил Вэнь Хэна замереть на месте. Он мгновение молча смотрел на человека в своих объятиях, прежде чем тихо сказать:

— Он рисковал своей жизнью, чтобы спасти меня, поэтому я, естественно, использую свою собственную жизнь, чтобы отплатить ему… Другой причины нет.

Услышав это, старик несколько смягчился, и пробормотал себе под нос:

— Действительно жаль, что на белом нефрите есть пятна[1], но такая верность и праведность уравновешивает это. Ты хочешь, чтобы я спас мальчишку, и я могу это сделать, но я также слишком ленив, чтобы убивать тебя. Поэтому взамен, ты должен кое-что сделать для меня. Возможно, это займет у тебя восемь или десять лет, возможно, это поставит под угрозу твою жизнь. Ты согласен?

[1] На белом нефрите есть пятна — так говорят о чем-то, или ком-то, что имеет недостатки. В этой ситуации под недостатком Вэнь Хэна подразумевается Сюэ Цинлань.

Вэнь Хэн сказал без малейших колебаний:

— Я готов сделать хоть тысячу вещей. За оказанную милость, что бы ни приказал старший, этот младший выполнит его просьбу в полную силу своих способностей, даже если это убьет меня.

Старик, наконец, был удовлетворен. Внезапно он поднял на руки потерявшего сознание Сюэ Цинланя, и сел, скрестив ноги. Он приложил ладонь к центру спины юноши, и направил свою внутреннюю энергию в его тело, помогая тому привести в порядок свою истинную ци. Мгновение спустя цвет лица Сюэ Цинланя изменился с зеленого на белый, и на его лице снова появился легкий румянец, а дыхание начало выравниваться. После этого, стоило старику отстраниться, как дрожь пробежала по телу юноши. Он выплюнул полный рот крови, в которой было что-то черное, и наконец пришел в себя.

— Как ты себя чувствуешь? — Вэнь Хэн опустился на колени рядом с ним, и приложил два пальца к точке его пульса, с беспокойством спрашивая. — Где-то еще ты чувствуешь себя плохо?

Сюэ Цинлань покачал головой. Сотни разных чувств смешались в его сердце, и он тихо сказал:

— Не волнуйся, шисюн. Мне намного лучше, ничего серьезного, — затем он остановил свой взгляд, чтобы посмотреть на Вэнь Хэна, одновременно с чувством вины и благодарности. — Шисюн…

Увидев, что он пришел в норму, Вэнь Хэн, наконец, перестал беспокоиться. Он не мог не улыбнуться под пристальным взглядом Сюэ Цинланя. Нежно погладив юношу по затылку, шицзи сказал:

— Не беспокойся ни о чем. Пока с тобой все в порядке, значит все хорошо, слава Небесам и земле.

Старик наблюдал за этим представлением со стороны. Он холодно сказал:

— Не радуйся слишком сильно, этот твой маленький друг… Хм.

Услышав это, Вэнь Хэн немедленно повернул голову, и спросил:

— Что с ним не так?

Сюэ Цинлань поспешно покачал головой за спиной своего шисюна. Слова старика приняли другой оборот, и он хмыкнул:

— Он? Я вижу, он очень хитрый, и специально издевается над таким добропорядочным человеком, как ты. Если ты и дальше будешь потакать ему, то со временем, рано или поздно, он просто сядет тебе на шею.

Сюэ Цинлань:

— …

Вэнь Хэн не смог удержаться от смеха, полагая, что старик, должно быть, все же затаил обиду на юношу за то, что тот подпалил ему бороду. Он искренне объяснил:

— Шиди юн, и еще не осознает серьезности своих поступков. Только что он ударил из-за страха, это было не нарочно. Старший милостив, пожалуйста, не держи зла на ребенка, — после чего обратился к юноше. — Цинлань, подойди и извинись перед старшим.

Если бы не молодой возраст Вэнь Хэна, старик бы всерьез заподозрил, что они являются друг-другу отцом и сыном.

Сюэ Цинлань все еще опасался старика, но послушно встал и поклонился ему, сказав:

— Только что младший был невежлив и обидел вас, я надеюсь, старший сможет простить меня. Спасибо, что спасли мне жизнь.

Старик беспечно сказал:

— Не нужно, благодари его, а не меня.

Вэнь Хэн сказал:

— Старший был готов протянуть руку помощи, так что этот младший безмерно благодарен. Какие бы трудности у вас ни возникли, пожалуйста, дайте мне знать. Этот младший, возможно, и не способный, но он потратит всю свою энергию, чтобы справиться с этим делом.

Старик оторвал кусок ткани от своей одежды, чтобы перевязать свои растрепанные волосы, стянув их в тугой пучок на макушке, и обнажив чистое, худощавое лицо. Возможно, он был уже в годах и выглядел не так, как раньше, но его глаза все еще были чисты, словно поверхность озера, сохраняя некоторую величественность от его безмятежных дней. С первого взгляда на него становилось тепло, а вслед за этим возникало чувство жалости. Как такой человек мог растратить свою жизнь впустую, отсиживаясь здесь, в подземном дворце?

После того, как мужчина собрал волосы, его манера поведения изменилась, словно он стал совершенно другим человеком — спокойным и собранным. Абсолютно не похожим на прежнего дряхлого старика. Тряхнув рукавом, он вытащил два больших валуна, которые приземлилсь перед Вэнь Хэном и Сюэ Цинланем, и сказал:

— Пожалуйста, садитесь.

Сам он сел, скрестив ноги, на каменные ступени.

Когда мужчина снова открыл рот, его голос был дружелюбным и мягким, совершенно отличным от того, каким хриплым и ужасным он был раньше:

— Меня зовут Гу Чуйфан, и когда-то я был третьим старейшиной пика Линь Цю, школы Чунь Цзюнь.

Хань Наньфу был четвертым главой Чунь Цзюнь, так что, согласно старшинству, Гу Чуйфан был тайшишу[2] Вэнь Хэна. Молодой человек хотел встать и поклониться, но Гу Чуйфан махнул рукой, спокойно сказав:

— Я уже давно отошел от дел, поэтому в дальнейших формальностях нет необходимости.

[2] Тайшишу — мастер старшего поколения.

Сюэ Цинланю это имя показалось знакомым. Он долго думал, а затем спросил:

— Старший — это Гу Чуйфан, которого зовут «Висящий клинок глубокого синего моря»?

Гу Чуйфан слабо улыбнулся, но только покачал головой:

— Клинок был спрятан под водой тридцать лет, и ни одна лодка не смогла бы его найти[3]. Нет необходимости говорить о старых делах.

[3] Здесь Гу Чуйфан клинком называет самого себя, говоря что он 30 лет был спрятан от мира, и никто не мог его найти.

Вэнь Хэн и раньше слышал о «Висящем клинке глубокого синего моря». В школе Чунь Цзюнь существовала техника клинка, под названием «Клинок глубокого синего моря», которая была изобретена самим Гу тайшишу.

Около сорока лет назад Гу Чуйфан путешествовал по восточному побережью, когда, к несчастью, столкнулся с королями этой части страны, бандой «Китов», и был ограблен. На протяжении всего путешествия он слышал о том, как банда «Китов» убивала, сжигала, и похищала людей, совершая всевозможные злодеяния, и о том, что даже местные власти сотрудничали с ними, из-за чего страдали обычные люди, изо дня в день испытывая трудности.

Гу Чуйфан был полон жгучего гнева из-за происходящего, поэтому он воспользовался случаем, и притворился, что сдается. Банда «Китов» похитила его, и привезла на остров Черного кита для каторжных работ. Там он встретил главаря банды Го Сина, и его людей, которые тут обосновались.

Гу Чуйфан был молод и энергичен. Когда он, наконец, раскрыл свои намерения, то взял в руки меч, и в течении трех дней яростно сражался на острове Черного кита, в одиночку убив Го Сина, серьезно ранив четырех главных мастеров, и расправившись с бесчисленными бандитами, которые пытались оказать сопротивление. На четвертый день ученики школы Чунь Цзюнь, получившие его послание, прибыли на остров, чтобы оказать помощь. Вместе они, наконец, расправились с бандой «Китов».

Эта битва потрясла мир Цзянху. Решительность, с которой Гу Чуйфан расправился с бандой «Китов», глубоко запечатлелась в сердцах многих.

С тех пор, остров Черного кита стал известен как остров Скрытого кита, а школа Чунь Цзюнь получила всеобщую похвалу, став достойным примером праведности. Гу Чуйфан стал старейшиной пика Линь Цю в тридцать лет, но несколько лет спустя он внезапно бесследно исчез из Цзянху, очевидно, уйдя в уединение.

Однако, это уединение продолжалось тридцать лет. Не имея никаких известий от Гу Чуйфана, который словно растворился в воздухе, никто не знал, жив он или мертв.

Постепенно он был позабыт, и даже люди из школы Чунь Цзюнь больше не упоминали о нем.

В прошлом до Вэнь Хэна доходили слухи, что Гу Чуйфан впал в отклонение ци во время уединения, и умер. Поэтому он никогда не предполагал, что однажды сможет встретиться с этим легендарным старейшиной в глубинах подземного дворца.

Поскольку Гу Чуйфан не хотел говорить о прошлом, они оба не стали его расспрашивать. А старейшина продолжил:

— Только что, наблюдая за твоими словами и действиями, я понял, что ты добрый ребенок, который ценит товарищество и справедливость, вот почему я хочу доверить это дело тебе. Оно касается очень большой тайны школы Чунь Цзюнь. Возможно, это также принесет некоторую пользу в открытии твоих меридианов, чтобы ты смог изучать боевые искусства.

http://bllate.org/book/12835/1131656