Готовый перевод Caomoli / Мирабилис: Глава 4

Чжэн Сыци был далек от садоводства, и комнатные растения у него не приживались. Все цветы, что он заводил, в конечном итоге засыхали, и даже кактус мог сгнить, если он проявлял хоть малейшую небрежность. Единственный горшок с эониумом*, розеточным суккулентом, который стоял на подоконнике, ему навязала Мао Ваньцзин, которая уехала в отпуск по случаю медового месяца и попросила мужчину заботиться о растении. Как правило, он не смел пренебрегать тем, что ему доверили другие.

Чжэн Сыци налил по стакану воды Цяо Фэнтяню и Чжань Чжэнсину, а затем наполнил небольшой ковш и осторожно полил растение.

— Чжань Чжэнсин.

Поставив ковш с водой, Чжэн Сыци ослабил галстук и оперся рукой о стол:

— Не заставляй меня спрашивать, что здесь происходит.

Юноша посмотрел на Цяо Фэнтяня. Мужчина поднял брови и бросил резкий взгляд в ответ:

— Чего ты на меня смотришь? Ждешь, когда я сорву с тебя маску и расскажу о грязных делишках, которые ты сотворил? Покажу твое истинное лицо?

Чжань Чжэнсин моргнул:

— Только не раздувайте это дело здесь, в кампусе! Пожалуйста.

Цяо Фэнтянь стоял у стены, выпрямив спину. Он скрестил руки и издал презрительный смешок.

— Я избил работника его салона, — Чжань Чжэнсин приложил стакан с водой к своему красивому лицу, пытаясь унять обжигающую боль. Его ответ был лишь урезанной версией правды.

«Горазд врать, говнюк!» — Цяо Фэнтянь мысленно сердито выругался, но ничего не сказал.

— Ты кого-то избил? — Чжэн Сыци пролистал несколько страниц с планом урока, за линзами очков его брови приподнялись. — В чем причина?

— Просто… мы поспорили, а потом подрались, — бросив быстрый взгляд на Цяо Фэнтяня, Чжань Чжэнсин смущенно рассмеялся. — Я был неправ, мне хотелось всего лишь одержать верх, но ему это не понравилось. Вот он и пришел, чтобы… отыграться… — выражение лица юноши не изменилось, а сердце не забилось чаще. Он не задумываясь произнес то, что первым пришло в голову.

С улыбкой Чжэн Сыци указал на диван сбоку и посмотрел на Цяо Фэнтяня:

— Присаживайся.

— Нет необходимости, — Цяо Фэнтянь потер нос. — Слишком быстро бежал, не смогу нормально дышать, если сяду. Давайте поговорим о произошедшем.

У Чжань Чжэнсина внезапно возникла странная уверенность в себе. Он наклонил голову, потер шею и спросил:

— Тогда чего же вы хотите?

— Я хочу, чтобы ты встал и позволил мне хорошенько врезать тебе.

— Умнее ничего не придумали?

Цяо Фэнтянь словно услышал шутку:

— У тебя хватает наглости взывать к моему благоразумию?

— Он был согласен это сделать!

Слушая со стороны их перепалку и язвительные подковырки, Чжэн Сыци впал в замешательство. Становилось ясно, что дело было не в обычной драке.

Быть преподавателем университета — работа относительно легкая. Не нужно было тратить время и силы на борьбу с постоянной низкой успеваемостью учеников, засиживаться до глубокой ночи, составляя планы уроков. В большинстве случаев он мог закрывать глаза на некоторые вещи и не иметь никаких проблем. Его усилия, как правило, всегда высоко ценились. Зарплата была не высокой, но и не низкой, а положение в обществе довольно престижным.

Чжэн Сыци был тем типом преподавателей, которых любили студенты. Он редко вызывал их для ответов на вопросы, не оставлял после окончания занятий, и не ставил неудовлетворительные оценки. Его лекции были увлекательными, наполненными искрометным юмором, а после он практически никогда не задавал домашних заданий. В конце семестра все основные темы были эффективно организованы и собраны в формате Word, по копии для каждого студента. За более чем десять лет работы в университете Ли-У на каждом этапе оценки он был знаменосцем и авангардом факультета гуманитарных наук.

А вот оценка его коллеги Мао Ваньцзин была невысокой. Она дразнила его, говоря, что все ученики поверхностны, и что им нравятся преподаватели — мужчины, высокие и красивые, как он. На что Чжэн Сыци парировал, что она заваливала половину своих учеников и была строже всех, отлавливая опоздавших. Так на кого будут жаловаться студенты, если не на нее?

Однако сегодня беда пришла прямо к нему, поэтому у мужчины не было иного выбора, кроме как справиться с ней.

Слово «согласен» от Чжань Чжэнсина вызвало ярость у Цяо Фэнтяня, стоявшего в стороне.

— Что ты имеешь в виду, говоря, «он был согласен»? Как ты мог такое сказать? Означает ли это согласие, что ты имел право избивать его до тех пор, пока он не окажется в таком состоянии, и при этом делать вид, что ничего не произошло? Ну и что, что ты из Ли-У? То, что ты учишься в ведущем университете, не значит, что ты не можешь быть обычным куском дерьма!

— Эй, не надо!

Прежде чем Чжэн Сыци успел остановить его, Цяо Фэнтянь швырнул стакан на журнальный столик и шагнул вперед. Он схватил Чжань Чжэнсина за воротник, нанеся еще один сильный удар по нетронутой стороне его лица. От удара Чжань Чжэнсин наклонился и упал, повиснув на подлокотнике дивана.

Цяо Фэнтянь помассировал запястье и резко сказал:

— Люй Чжичунь лишился бы жизни, если бы его отправили в больницу чуть позже. Ты понимаешь, что наделал? Одна пощечина и один удар — это практически ничто в сравнении с этим, — мужчина наклонился, приблизившись к уху Чжань Чжэнсина. — Ты студент, и мне бы не хотелось делать твои грязные делишки достоянием всего университета. Но будь любезен отвечать за свои действия в будущем. Мир велик, ты волен делать, что хочешь. Только не смей обижать моих людей, ты понял?

Чжань Чжэнсин уткнулся лицом в сгиб локтя. Он лишь кивнул и ничего не ответил.

— Прошу прощения, Чжэн лаоши[1], — Цяо Фэнтянь выпрямился, выдохнул и посмотрел на Чжэн Сыци, который в растерянности стоял в стороне. — Дело закрыто, я ухожу, — с этими словами он повернулся и покинул кабинет.

[1] 老师 [lǎoshī] — учитель, преподаватель, педагог.

Чжэн Сыци быстро подошел к Чжань Чжэнсину. Он взял молодого человека за плечо, помогая ему сесть на диван:

— Ты в порядке? Убери руку, дай мне посмотреть.

Чжэн Сыци увидел, как юноша склонил голову и замахал руками:

— Все в порядке… все в порядке… я был неправ, это моя вина. Пожалуйста, не спрашивайте больше… — Чжань Чжэнсин явно отгораживался и сопротивлялся, не желая обсуждать детали.

Чжэн Сыци немного подумал, а затем встал, взял перчатки и шарф. Проходя мимо Чжань Чжэнсина, он сунул ему в руки свою медицинскую карточку:

— Если ты плохо себя чувствуешь, сходи в медпункт. Если не хочешь туда идти, то отдохни немного в моем кабинете. Налей воды, если захочешь попить. И решай сам, если не сбираешься об этом говорить, то я больше не буду спрашивать.

Выцветшие на солнце волосы Цяо Фэнтяня все еще были вызывающе яркими. Поэтому, когда Чжэн Сыци выехал на дорогу, ему хватило одного взгляда, чтобы заметить мужчину, стоящего на обочине под огромным платаном. Тот пытался поймать такси, но поток машин был быстрым, а свободных такси все не было.

Услышав за спиной нарастающий рев двигателя, Цяо Фэнтянь отошел в сторону. Однако машина не проехала мимо, и он в недоумении обернулся. Он увидел, что рядом с ним остановился Volvo цвета шампанского.

Чжэн Сыци опустил стекло и улыбнулся ему:

— Если ты едешь в больницу, позволь подвезти. Здесь нелегко поймать такси.

На мужчине была та же одежда, только на шею он повязал серый шарф, а на руки надел черные кожаные перчатки.

Несмотря на то, что ярко светило солнце, температура была ниже нуля, а от каждого выдоха поднимался пар. Цяо Фэнтянь втянул шею, уткнувшись подбородком в воротник пуховика, и перевел взгляд на дорогу:

— Вам не нужно так уж оберегать своего студента, я больше не собираюсь доставлять неприятности Чжань Чжэнсину. Вы можете быть спокойны.

— Я не это имел в виду. Я уеду сразу же после того, как высажу тебя.

— Я удивляюсь, — усмехнулся Цяо Фэнтянь, — неужели все университетские преподаватели так рвутся подтирать задницы своим студентам? Если уж начистоту, то это дело вас не особо касается, верно? — Цяо Фэнтянь был действительно озадачен, но его ярость только-только утихла, от чего слова звучали не очень приятно.

— Это всего лишь обязанности лаоши. Я не могу просто смотреть, ничего не делая, — Чжэн Сыци не рассердился и не обиделся. Он поправил очки и, услышав автомобильный гудок сзади, протянул руку и открыл переднюю пассажирскую дверь для Цяо Фэнтяня. — Садись, а то водители сзади уже начинают терять терпение.

Цяо Фэнтянь окончил только профессиональное училище, и хотя уровень его образования был недостаточно высок, этого хватало, чтобы зарабатывать на жизнь. Он знал чего стоит и от низкой самооценки не страдал, но невольно испытывал скованность, когда дело касалось общения с определенным типом людей.

Например, с такими, как Чжэн Сыци — преподавателем университета, с безупречной осанкой и вежливыми манерами.

Машина Чжэн Сыци плавно ехала по улице Циннянь. В салоне было тепло и сухо. На приборной панели стояла полая квадратная коробочка янтарного цвета, наполненная ароматизированными палисандровыми палочками. А вот чехлы на заднем сиденье были полностью персиково-розовым, с несколькими напечатанными круглолицыми и коротконогими Hello Kitty. Это выглядело странно и совершенно неуместно.

Цяо Фэнтянь предположил, что у этого человека, должно быть, есть маленькая дочка, которая любит розовый цвет.

— Ты ведь еще учишься, да? — увидев, что Цяо Фэнтянь откинулся на сиденье и ничего не говорит, Чжэн Сыци сам решил нарушить неловкость и улыбнулся. — Учишься в городе?

Цяо Фэнтянь под маской фыркнул.

— Учусь? Я? — глаза Цяо Фэнтяня сощурились в улыбке. Он заправил за ухо выбившуюся прядь волос и повернулся в сторону водителя. — Как ты думаешь, сколько мне лет?

Чжэн Сыци растерялся. Он двинул руль влево, входя в поворот, а затем повернул голову, чтобы внимательно посмотреть на Цяо Фэнтяня. На мочке его правого уха он заметил черную сережку-гвоздик.

— Девятнадцать… или двадцать, — и это после того, как он мысленно сверху накинул еще один год.

— Приятно слышать, — Цяо Фэнтянь показал Чжэн Сыци большой палец вверх. — Но мне уже двадцать девять. Полных, даже без округления.

Чжэн Сыци тоже рассмеялся и с недоверчивым видом пошутил:

— Должен же быть предел тому, насколько молодо можно выглядеть.

— Ничего не поделать, таким уж уродился.

Одно-единственное забавное недоразумение сломало лед, и Цяо Фэнтянь больше не чувствовал скованности.

Оказалось, что этот человек улыбается легко и искренне. В его улыбке не было дежурной вежливости — лишь какое-то мягкое, теплое обаяние. Мужчина выглядел взрослым, на вид ему можно было дать около тридцати пяти. Но в нем чувствовалась какая-то редкостная простота и собранность. Он мог вписаться в любую ситуацию, не переходя невидимых границ. Дистанция, которую он держал, была точно выверенной и корректной.

Сам же Цяо Фэнтянь, в сравнении с ним, всегда был не на своем месте. Будь то его внешность, или характер — он был словно край тонкого лезвия, острый, но в то же время хрупкий. То, что он пережил, сформировало его натуру. Цяо Фэнтянь часто думал, что это нехорошо, но не знал, как это можно изменить.

— Чжэн лаоши, — Цяо Фэнтянь поправил маску.

— Зови меня просто Чжэн Сыци, — мужчина слегка нажал на гудок автомобиля. — Когда ты называешь меня «Чжэн лаоши», у меня возникает ощущение, будто я должен отвечать на твои вопросы после урока.

— Можно узнать, что вы преподаете в университете?

— Современную и новейшую литературу. Несколько семестров вел классическую китайскую литературу, помогая коллеге, но я не очень хорош в этом. Я не настолько подробно знаю предмет, как старый профессор.

Цяо Фэнтянь продолжал спрашивать:

— А вы когда-нибудь думали, что… в вашем, таком престижном университете, тоже могут вырасти отбросы общества?

Цяо Фэнтянь увидел, как солнечный свет отбрасывает длинную узкую тень на переносицу Чжэн Сыци.

Люй Чжичунь стучал по телефону, безумно скучая в палате, пока последняя капельница капала ему в вены. Цяо Фэнтянь принес с собой тщательно упакованную кашу с жемчужным клейким рисом, а в руках держал букет ярко-желтых гладиолусов.

— Что это? — Люй Чжичунь моргнул. — Цветы?

— Кое-кто просил передать это тебе, — Цяо Фэнтянь поставил цветы и кашу на стол. — Доктор сказал, что сейчас ты можешь есть только легкую пищу, и не слишком много. Так что сначала выпей каши.

— Кто передал цветы? — продолжал спрашивать Люй Чжичунь. Он знал характер Цяо Фэнтяня — этот человек определенно не стал бы тратиться на что-то столь непрактичное. Но Люй Чжичунь был один в Линане, без родных, и у него не было друзей, которые могли бы прислать ему цветы.

— Куратор группы того ублюдка.

— Что? — в шоке воскликнул Люй Чжичунь. — Ты ходил в университет искать его?! Т-ты…его, его.

— Его-его-его, да нахер.

Цяо Фэнтянь сунул миску с кашей в холодные руки Люй Чжичуня и бросил туда пластиковую ложку:

— Это не твоего ума дело. Просто помни, что с настоящего момента у тебя не будет никаких дел с тем гандоном. Он не будет беспокоить тебя, и я советую тебе тоже не искать его. Ешь, пока горячее.

Люй Чжичунь бросил пару взглядов на букет, затем опустил голову и помешал ложкой кашу в миске:

— Цяо-гэ… Спасибо.

— Ладно, хватит! — отмахнулся от него Цяо Фэнтянь. — Не будь таким вежливым, меня от этого тошнит. Возвращайся и отдохни как следует, это лучше всего. В будущем будь умнее, не суди людей по одежке, включай мозги.

Чжэн Сыци не стал заходить в палату. Он выбрал букет гладиолусов и, попросив Цяо Фэнтяня передать их Люй Чжичуню, ушел, не сказав ни слова. Сидя в стороне и наблюдая, как Люй Чжичунь ест кашу, Цяо Фэнтянь все еще прокручивал в голове слова Чжэн Сыци.

Повернув руль обратно, Чжэн Сыци посмотрел на Цяо Фэнтяня и улыбнулся:

— Окажется человек отбросом или нет — неважно. Нельзя судить только по одному случаю. Более того, вступительные экзамены действительно могут проверить академические способности студентов, но их моральный облик вне нашего контроля. То, насколько у человека цельная личность, обычно не влияет на его возможности поступления в университет.

Цяо Фэнтянь имел в виду нечто большее, и Чжэн Сыци, естественно, это понимал. Цяо Фэнтянь продолжал спрашивать:

— Значит, вас не волнует только один случай?

— Дело не в том, что мне все равно. Многое зависит от ситуации. Я рассмотрю, насколько далеко идущим будет влияние этого случая и насколько широко оно распространится. Каким должен стать студент — таким он и станет, но мы этого не знаем. И как только он покинет Ли-У, то больше не будет иметь с нами ничего общего.

Цяо Фэнтянь внезапно замолчал.

Мысль Чжэн Сыци была предельно ясна, а логика безупречна. Слова так ясно очертили суть вопроса, что Цяо Фэнтянь невольно подумал: «Этот человек высококлассный эгоист».[2]

[2] 精致的利己主义者 [jīngzhì de lìjǐ zhǔyì zhě] — это социологический термин, введенный профессором Пекинского университета Цянь Лицюнем. Обозначает тип человека, обычно с высоким интеллектом и хорошим образованием, который ставит собственную выгоду в центр всего, умеет идеально маскировать свой эгоизм под социально одобряемые формы поведения (вежливость, заботу, соблюдение правил, профессионализм), действует холодно и расчетливо, никогда не совершая «невыгодных» или «глупых» с моральной точки зрения поступков, а внешне безупречен — вежлив и образован.

— Ты привез меня в больницу не от нечего делать, и не от доброты душевной, а из-за того, что не хочешь оставлять ни малейшего повода для сплетен среди студентов и посторонних? — спросил Цяо Фэнтянь, словно в шутку.

Чжэн Сыци поправил очки. Он не подтвердил, но и не опроверг его слова:

— Ну… если ты настаиваешь на такой формулировке, то пусть так и будет.

Логика этого человека была убийственной, а интеллект далеко за рамками обычного. В своей речи и действиях он не оставлял зацепок.

Если не брать во внимание внешность, таково было первое впечатление Цяо Фэнтяня о Чжэн Сыци.

http://bllate.org/book/12834/1613979