Готовый перевод Caomoli / Мирабилис: Глава 6. Часть 4

Легкий снегопад постепенно усиливался. Наблюдая, как Volvo ускорился и проскочил перекресток, прежде чем погас зеленый сигнал светофора, а затем исчез в снежной завесе, Цяо Фэнтянь наконец-то с облегчением выдохнул. Он почесал затылок, после чего некоторые пряди волос встали торчком.

Ду Дун добрался до салона, несмотря на яростные порывы ветра. Буря, пришедшая с северо-запада, подхватила мелкие крупинки снега, налипшего на ветках камфорных деревьев, и порывами безжалостно швыряла их прямо в лицо мужчине. Словно она была полна тоски и просто захотела вцепиться в кого-то и не отпускать, чтобы вздыхать, стонать, стенать и завывать, плача горючими слезами.

Ду Дун снял вязаную шапку, и Цяо Фэнтянь увидел, что его лоб застыл настолько сильно, что даже перестал блестеть.

— Ли Ли смастерит кукулу Вуду и проклянет меня из-за то, что я позвал тебя в Новый год?

Ду Дун, разматывая длинный шарф, сказал:

— Как она посмеет? Думаешь, я не справлюсь с ее болтливым ртом?

— Прекращай передо мной строить и себя большую шишку, попробуй сказать это ей в лицо, — Цяо Фэнтянь наклонился и налил в бумажный стаканчик немного теплой воды. Его тон звучал довольно пренебрежительно. — Думаешь, я не знаю тебя? В будущем ты обречен каждый день стоять на коленях и каяться перед своей женой.

Ду Дун потер нос:

— Я забыл спросить, почему ты вернулся так быстро?

— Ничего такого, я не привык находиться дома.

«Чушь собачья. Как можно не привыкнуть к родному дому, в котором прожил девятнадцать лет?»

Но мужчина не произнес этих слов. Он бросил взгляд на дорожную сумку, стоявшую на диване, а затем осторожно и деликатно спросил:

— Дома снова из-за тебя… из-за того самого…?

— Ты действительно очень умный. Нет ничего, о чем бы ты не мог догадаться, — Цяо Фэнтянь отмахнулся, ясно давая понять, что не хочет говорить об этом. — Это не главное. Сейчас наверху сидит эта женщина и мы с тобой должны все выяснить, хорошо?

Ду Дун вытянул шею и бросил взгляд на лестницу, а затем кивнул.

Женщина носила фамилию Цэн. По сравнению с Линь Шуанъюй она выглядела слишком молодо и у Цяо Фэнтяня с Ду Дуном не поворачивался язык обращаться к ней «тетя», поэтому, немного подумав, они остановились на Цэн-цзе[1].

[1] 姐姐 [jiějie] — старшая сестра. Приставка «цзе» к фамилии — это вежливое обращение к женщине, старшей по возрасту, но не настолько, чтобы называть ее «тетя».

Вероятно, опасаясь, что ей не поверят, женщина специально привезла из Сятана выпускное фото Люй Чжичуня и несколько помятый замок долголетия[2]. Фотография была черно-белой, размером примерно с ладонь, и тщательно заламинированной. Женщина бережно хранила ее в трехстворчатом бумажнике, а когда вытаскивала снимок, уголки ее рта приподнялись в мягкой улыбке, как у любой ласковой матери.

[2] 长命锁 [Chángmìng Suǒ] — замок долголетия. Традиционный китайский детский амулет, который дарят новорожденным. Он представляет собой небольшой замок, часто сделанный из серебра, иногда из золота или нефрита, и украшенный благоприятными символами. По поверьям, если надеть его на ребенка, он защитит от злых духов, отведет беду и дарует долгую жизнь.

Люй Чжичунь действительно был красивым с самого детства.

Цяо Фэнтянь взял у женщины фотографию и некоторое время внимательно рассматривал ее. У мальчика на снимке были ясные и чистые черты лица, а когда он попал в объектив камеры, его взгляд был обращен к солнцу. Его улыбка была застенчивой и немного неестественной, но в то же время скромной и спокойной, очень красивой. По сравнению с образом на снимке, нынешний Люй Чжичунь выглядел довольно неряшливым и неопрятным.

Ду Дун взял у женщины замок долголетия. Он оказался не только деформирован, но спустя годы на нем образовались еще и пятна от окисления, а серебро потускнело. Однако слова, выгравированные на обратной стороне, все еще были хорошо различимы, и их можно было легко прочитать: «Нашему драгоценному Цзючуню, пусть ты будешь цел и невредим всю свою жизнь».

Женщина держала ладони вместе, и время от времени потирала их между собой. Когда она улыбнулась, вокруг рта образовалась пара скобок[3]:

— Спасибо вам за то, что вы все это время присматривали за моим Цзючунем, и даже нашли людей, которые смогли связаться со мной… Я действительно очень благодарна вам.

[3] В тексте буквально использовано слово «скобки», я так понимаю, что речь о носогубных складках.

Цяо Фэнтянь вернул женщине вещи, наблюдая, как она осторожно прячет их в сумочку.

— Мы просто хотим спросить у вас, сколько ему было лет, когда он ушел из дома, и почему он сбежал?

Видя, что женщина опустила голову и молчит, Ду Дун подхватил нить разговора и с улыбкой заговорил:

— Цэн-цзе, мы не суем свой нос в чужие дела. Но это дело… Как бы правильно сказать… Тц, для нас очень важно. Цзючунь-эр сейчас сотрудник нашего салона, мы относимся к нему, как к младшему брату. Если вы не расскажете нам все, то мы не будем знать, как вам помочь.

Женщина продолжала молчать, но через некоторое время в успокаивающем жесте дважды опустила ладонь в воздухе:

— Я понимаю это, понимаю.

В это же время Чжэн Сыци уже доехал до дома. Чжэн Юй все еще не проснулась. Девочку действительно не стоило будить так рано, дети ее возраста непременно должны высыпаться.

Рост Чжэн Сыци составлял 188 см, и ему стоило немалых усилий протиснуться на заднее сиденье и расстегнуть ремни безопасности детского кресла. Затем, используя небольшое квадратное одеяло как кокон, он завернул в него малышку и взял ее на руки.

Подхватив девочку мужчина не смог сдержаться и пару раз опустил ее вверх-вниз, в попытке прикинуть ее вес.

«Кажется, моя драгоценная доченька немного располнела?»

Дом Чжэн Сыци находился на шестом этаже и был оборудован лифтом, но обычно он им не пользовался. Когда они достигли третьего этажа, Чжэн Юй проснулась от толчков и начала тереть глазки, беспокойно извиваясь в объятиях Чжэн Сыци.

— Добрый вечер, Цзао-эр.

— Мм… — девочка продолжала упорно извиваться.

— Не двигайся, если я случайно уроню тебя, твоя попа разделится на четыре части.

— Мм… — по-прежнему извивалась.

Чжэн Сыци остановился, опустил голову и кончиком носа потерся о ее щеку:

— Слезай и иди сама, ладно?

— Нет… — Чжэн Юй вытянула тонкие ручки из-под одеяла и обхватила ими шею Чжэн Сыци. — Хочу чтобы папочка отнес меня домой…

Что ж, неудивительно, что она располнела. Она настолько ленивая, что скоро превратится в шар.

Чжэн Сыи, из-за его слепой любви, не меньше восьмиста раз поучала своего брата, снова и снова повторяя одни и те же слова:

— Не балуй ее, не балуй ее! В будущем она станет совершенно непослушной и не сможет стать взрослым, ответственным человеком.

Либо это, либо она активно проповедовала абсолютно бессмысленные «Правила семьи Чжэн».

— Не слушается? Значит ее надо отшлепать. Не жалей, она крепкая, не из бумаги сделана! Если побьешь ее — она запомнит урок, а познав боль не посмеет повторить это! Все это приходит с опытом, тебе нужно учиться.

Чжэн Сыци возразил ей:

— Вы так сильно избивали своего сына, что он теперь совершенно не имеет силы духа, чтобы сопротивляться. Нарисуй вокруг него круг и вели стоять в нем полчаса, он даже не шелохнется. Думаешь, это хорошо?

— Хорошо! Мальчики всегда должны быть приличными и воспитанными. Что в этом плохого?

С ней невозможно было разговаривать.

Когда доходило до этого, Чжэн Сыци обычно прекращал спорить. Их взгляды были слишком разными, словно они существовали на разных частотах. И каждый раз казалось, словно они собирают силы просто чтобы поспорить. Чжэн Сыци предпочел бы, чтобы его маленькая Цзао-эр беззаботно росла рядом с ним, пока он балует и лелеет ее. Даже если легкая пыль упадет на нежную траву, и пусть в будущем будет ветер и будет дождь, у нее всегда будет он, ее отец. Так зачем заранее беспокоиться об этом?

Но говорил он лучше, чем пел. Даже обеспечение девочки трехразовым питанием было настолько сложным для Чжэн Сыци, что он был готов в одиночку запивать горе кувшинами вина.

Дело в том, что мужчина совершенно не обладал кулинарными способностями.

Нет, он мог приготовить еду, и вы бы даже не умерли, если б попробовали ее. Более того, сочетание ингредиентов было вполне разумным и уместным. Вот только попав в рот, эта пища не осчастливит вас.

Войдя в квартиру, мужчина взял горячее полотенце и потер лицо девочки, а затем вымыл ее прохланые, пухлые ручки. Чжэн Сыци присел на корточки и подмигнул дочке:

— Цзао-эр, что ты хочешь на ужин?

— …

В ответ тишина.

— Давай пожарим морковь с мясом и сварим пельмени, как тебе такое? А после еды я порежу тебе инжир? — пока Чжэн Сыци говорил, он невольно ощущал свою вину.

Долго сдерживаясь, Чжэн Юй наконец начала наивно улыбаться, позволив отцу сохранить лицо:

— Хорошо!

Чжэн Сыци прекрасно знал, что инжир — это его последний козырь, и единственное, что на самом деле с нетерпением ждала на ужин девочка.

За дверью раздался внезапный динь-дон — кто-то нажал на кнопку звонка. Чжэн Юй, услышав это, резко соскочила с дивана, и шлепая тапочками по полу поспешила к двери:

— Я открою, я открою!

Чжэн Сыци, одетый в длинный фартук, сосредоточенно мыл морковку в раковине:

— Бегай осторожно, не упади.

Пришла Чжэн Сыи. Ее волосы, которые она недавно завила, были обильно усыпаны сверкающим снегом, а в руках она держала множество сумок.

— Ого, да вы словно спасались бегством, — Чжэн Сыци вытер руки о фартук, а затем прищурился и улыбнулся Чжэн Юй. — Цзао-эр, не могла бы ты сходить в ванную и принести полотенце, чтобы тетя вытерла волосы?

Чжэн Юй кивнула:

— Хорошо.

Тем временем Чжэн Сыи довольно бесцеремонно закатила глаза, небрежно стряхивая снег с одежды:

— Ты не приучен к физическому труду и совершенно бесполезен на кухне. Я лучше сбегу в Ирак, чем буду искать убежища у тебя дома.

Чжэн Сыци поправил очки:

— Вы только и умеете, что грубить мне. Лучше вини своего старика, который сделал меня твоим младшим братом.

Чжэн Сыи работала старшей медсестрой в нейро-хирургическом отделении городской больницы Линань. Условия и зарплата были хорошие, а на Новый год выдавали немало продуктов. Чжэн Сыи разделила их пополам и, воспользовавшись моментом, пока родственники со стороны мужа еще не начали приезжать в гости, поспешно выкроила время, чтобы отнести их Чжэн Сыци. Дома некому было есть различные закуски и орехи, поэтому она тоже собрала их и принесла с собой.

— Тетя, вытри волосы, — Чжэн Юй подбежала к ней, передавая квадратное полотенце в сине-белую полоску. — Вот.

— Ах, наша Цзао-эр — послушная и разумная девочка.

— Эй, остановись! — Чжэн Сыци поднял брови и протянул руку, чтобы остановить ее. — Цзао-эр принесла мое полотенце для ног.

— Что? — Чжэн Сыи отшвырнула полотенце. — Твоя дочь действительно щедра, такая великодушная и непривередливая!

Ps от переводчика: В оригинале Чжэн Сыци действительно порой обращается к своей сестре на «Вы».

© Перевод выполнен тг каналом Павильон Цветущей сливы《梅花亭》

https://t.me/meihuating

http://bllate.org/book/12834/1131627