Готовый перевод I am Destined to Die / Мне Суждено Умереть [Завершено✅]: Глава 177

Даже сидя за одним столом, все мои мысли были только о предсмертной записке.

Когда мы встретились в аду, Чхве Юран не сказала о ней ни слова. Поэтому я был уверен, что её не существует. И вот она - в руках Мин Тхэён.

- Ужинать в Ковчеге с двумя такими известными людьми… Доживёшь до всего.

- Ха-ха…

Я даже не замечал, ем ли я или просто втягиваю воздух, и только отчаянно ждал, пока она закончит трапезу. Наконец, во время чаепития, Мин Тхэён сделала глоток и заговорила:

- Что вы знаете о «Противоречии»?

- Что Чхве Юран погибла в том разломе и что сейчас он выставлен в музее.

- Это общеизвестные факты.

Звук поставленной чашки нарушил тишину.

- «Противоречие» - это дух, который мой дядя… то есть предыдущий глава гильдии, отчаянно хотел получить. Поэтому он предложил огромные деньги любому, кто войдёт в разлом. Чтобы хоть кто-то согласился.

- Потому что один из вошедших обязательно должен был погибнуть?

- Верно. Я бы тоже не пошла. Но добровольцев оказалось двое. Одна - старшая, которая всегда брала на себя то, чего другие боялись. Но вторая… была полной неожиданностью.

Мама и тётушка Юран. Это я уже знал.

- Когда я спросила Юран-онни, зачем она туда идёт, она сказала… что заключила сделку с дядей.

- Сделку?

- «Я обязательно принесу «Противоречие». Но оно останется у меня».

От неожиданности мои глаза расширились.

- И глава гильдии согласился?

- Видимо, он решил, что лучше, чтобы дух остался у члена гильдии, чем перешёл к другим.

До того, как Чхве Юран изменила прошлое, владельцем «Противоречия» был бывший глава «Сехва». Но с изменением прошлого изменился и владелец. Я думал, это моя мама… но оказалось, это была Чхве Юран.

Зачем она тогда отдала его в музей?

- Я была против.

- Против того, чтобы Чхве Юран шла в разлом?

- Да. Я не хотела, чтобы она или Юён-сонбэ (старшая Юён) туда шли. А… Вторая тоже была человеком, которому я доверяла и за которым следовала. Но в итоге они обе пошли… и вернулась только одна.

Благодаря жертве Чхве Юран вернулась лишь мама. Но Мин Тхэён, кажется, до сих пор не может этого понять - её брови сведены в недоумении.

- Честно говоря, я думала, что вернётся Юран.

- …Почему?

- Потому что другая старшая… Я была уверена, что она выберет жертву. Она была такой.

Да. Так и было изначально. Но Чхве Юран собрала «Божественную комедию» и изменила прошлое.

- Когда я спрашивала вернувшуюся старшую, что произошло, она никогда не отвечала.

Наступило долгое тяжёлое молчание. Мин Тхэён, вспоминая тот день, хмурилась, глядя на чашку. Ненадолго её тонкие губы искривились, а затем она тихо рассмеялась.

- Честно, она не была мягким человеком. Говорила резко. Но… она была хорошей. По-настоящему.

- Да. Она была хорошей.

- Она не должна была умереть в том чёртовом разломе. Я не могла спать ночами, думая о ней, а все остальные… будто забыли. Их волновало только проклятое «Противоречие». Кто теперь им завладеет… Дядя только и делал, что пересчитывал деньги, считая его своим.

Она сжала губы так сильно, что они побелели - столько слов осталось невысказанными. Вместо пустых утешений я молча налил ей ещё чаю. Пар поднялся к её глазам и превратился в капли. Мин Тхэён резко отвернулась, смахивая их.

- Простите. Я никогда раньше не говорила о Юран-онни с другими…

- Всё в порядке. Говорите в своём темпе.

Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и снова заговорила.

- Если нет особых обстоятельств, духи передаются по наследству, как обычное имущество. Поэтому «Противоречие» должно было перейти к семье Юран … но у неё никого не было.

- Оно почти ушло с аукциона… пока не нашли эту записку.

Мин Тхэён достала предсмертное письмо и бережно взяла его в обе руки. В её взгляде, устремлённом на пожелтевшую бумагу, читалась смесь пустоты, предательства, тоски и других сложных эмоций.

- Раз она подготовила записку, значит, ещё до входа в разлом решила: умрёт вместо Юён-сонбэ… И что все будут жаждать «Противоречия».

Она положила письмо на стол и слегка подтолкнула его ко мне. Так я увидел то, что считал утраченным - последние слова Чхве Юран. В отличие от аккуратного почерка мамы, её буквы были неровными, но размашистыми - такими же, как её характер.

[Юён. Времени мало, так что без лишних слов - только просьба. Тебе же «Противоречие» не нужно, да? Я знаю. Но этому старому безумцу я его не отдам. Так что положи «Противоречие» в сейф в моей комнате и передай его в музей. Когда-нибудь появится тот, кто знает ответ, - пусть заберёт его.]

Мама анонимно передала «Противоречие» в музей именно по просьбе Чхве Юран. Возможно, в аду она не рассказала мне об этом, считая, что я не имею к нему отношения. Если бы я узнал раньше, спросил бы о шифре…

Я уставился на письмо с горечью, и вдруг Мин Тхэён прервала мои мысли:

- Когда нашли это письмо, был скандал.

- Почему?

- Все думали, Юран оставит «Противоречие» Юён. Тогда дядя мог бы забрать его у неё. Но Юран, видимо, предвидела это… и просто подарила его музею.

На её губах застыла горькая улыбка.

- Юнён-сонбэ и так не была заинтересована. Она не из тех, кому нужно «Противоречие».

Способность «Противоречия» - скрывать ложь. Мама, жившая честно, не нуждалась в нём. Всю жизнь помогавшая другим, она солгала, чтобы спасти ребёнка, и ушла из дома. А в последний момент рядом не было никого, кто бы её поддержал.

Разве это не само «Противоречие»?

- Каким человеком была… Юён-сонбэ?

- Тогда я была маленькой, а она вечно занятой, так что мы не сблизились. Но все её уважали.

- Видимо, хорошая старшая.

- Конечно. Она заботилась обо мне, как о дочери. Почему… хорошие уходят так рано?..

Её рука, сжимавшая чашку, дрогнула.

- Ой, я всё время грущу. Я же не для этого пришла.

Ха-ха. Мин Тхэён неловко засмеялась, закидывая короткие волосы за ухо. От её первоначальной беззаботности не осталось и следа, но сейчас она казалась более настоящей - и от этого ближе.

- Вы слышали о коде для сейфа?

- Про название цветка, да? Когда я это услышала, подумала, что письмо поддельное.

- Почему?

- Она терпеть не могла цветы. Говорила, что возиться с ними лень, и просила лучше деньги.

Лицо Мин Тхэён смягчилось, и она улыбнулась.

- Поэтому я никогда не приношу цветы на её могилу.

- У Чхве Юран есть… могила?

- Тела нет, но мы похоронили её вещи. Юён-сонбэ всё устроила.

Может, там я найду подсказку для сейфа? Нет, скорее… я просто хотел пойти к её могиле.

- Можете дать адрес?

- Конечно. Я сама давно не была там.

Она без колебаний написала адрес на листке. Кладбище оказалось недалеко от колумбария, где покоятся мои родители. Я бережно убрал записку в карман, как вдруг Мин Тхэён, проверив телефон, встала.

- В гильдии что-то случилось. Мне нужно идти.

- Я провожу вас.

- Не надо. Это можно поручить сотрудникам.

- Но…

- У Йохана же есть место, куда он хочет попасть прямо сейчас, верно?

Я не смог отрицать и замолчал. Мин Тхэён рассмеялась - так же ярко, как когда-то Чхве Юран.

- Ах, да. Передашь ей кое-что?

Она грустно улыбнулась, глядя на пожелтевшее письмо.

- Скажи, что мне скучно без её ругани.

* * *

Придя по адресу, который дала Мин Тхэён, я увидел имя Чхве Юран среди других могил. В отличие от соседних, украшенных любимыми цветами усопших, её могила была пуста - лишь несколько сухих листьев катились по земле. Даже пыль покрыла надгробие - видимо, кроме Мин Тхэён, сюда никто не приходил.

Я вытер пыль платком и оставил на могиле курицу и американо - то, о чём она так тосковала. Далеко от традиционных подношений, но разве не в этом её суть?

- Мин Тхэён сказала, что скучает без ваших ругательств.

Я прошептал это в пустоту, где не было ни слушателей, ни ответа.

- …Какой же цветок вы любили?

Донёсся прохладный осенний ветер. Мне почудился её смех.

На обратном пути мы с Сангом зашли в колумбарий к моим родителям. В отличие от тёти, мама любила цветы, поэтому мы направились в цветочный магазин у входа. Санг сказал, что нельзя идти на первую встречу с пустыми руками.

- Мы идём к родителям.

- У них были любимые цветы?

- …Что?

- Сейчас лучше выбирать по вкусу, а не просто белые хризантемы.

Она любила все. Буквально все. В хорошую погоду она могла целый день провести, поливая горшки на балконе. Папа не интересовался цветами, но усердно ухаживал за теми, что оставила мама. Её любимый цветок требовал особого ухода, и папе пришлось нелегко.

- В букет это не соберёшь…

Воспоминания о тех днях нахлынули, и вдруг меня осенило.

А что, если…

- Извините. Я вернусь позже.

Я выбежал из магазина, и Санг поспешил за мной.

- Хён, что случилось?

- Кажется, я понял… какой цветок тётушка выбрала для кода.

- Что?

- В музей. Быстрее!

Мы сели в машину и поехали. Музей был закрыт, но благодаря сотруднику, которому я показывал письмо мамы, нас пропустили. Я бежал по пустым коридорам, будто за мной гнались, и наконец оказался в специальном зале.

- Хах… хах…

Я распахнул дверь, и меня встретил единственный освещённый стеклянный сейф. Прочный серебряный щит сиял ярче обычного. Я протянул руку, но холодная стеклянная стена преградила путь.

Сейф, словно щит «Противоречия», не поддавался ни оружию, ни способностям пробуждённых. Но реагировал лишь на одно - название цветка. Я думал, это должен быть любимый цветок владельца, но...

«Она терпеть не могла цветы».

Чхве Юран при жизни ненавидела цветы. Но всё равно выбрала название цветка в качестве кода.

Значит, причина только одна.

«Пап, почему на балконе так много всего?»

«Это мамины любимые. Вот я и ухаживаю за ними вместо неё».

Если Чхве Юран действительно думала о маме... Если решила умереть за неё...

«Хаджае, ты будешь говорить им, какие они красивые?»

Какие чувства испытывала она, писала предсмертную записку после семи лет сбора «Божественной комедии», прямо перед входом в разлом?

О чём она думала?

«Ладно. Как они называются?»

Неужели она установила код для сейфа с «Противоречием», который знала бы только мама?

- …Орхидея.

В тот же миг твёрдое стекло, преграждавшее мне путь, растаяло, словно вода, и исчезло.

http://bllate.org/book/12828/1615187