Готовый перевод Paper Plane / Бумажный самолетик: Глава 50

Тан Цзюньхэ юркнул в комнату, быстро заперся на замок и, едва переведя дух от пережитого испуга, уселся, ожидая, что Тан Сяонянь снова будет стучать. В ожидании он невольно коснулся рукой губ, наслаждаясь послевкусием мимолётного поцелуя, который прервался, едва начавшись.

Возможно, из-за того, что всё его лицо пылало жаром, губы Ян Сюаня показались ему прохладными. В момент прикосновения этот поцелуй ощущался словно упавшая на губы снежинка: сначала немного холодит, а потом быстро тает. Он поджал губы, сердце бешено колотилось. Тан Цзюньхэ потянулся за стоявшим на столе стаканом и прижал его к разгорячённой щеке, чтобы хоть немного остыть.

За дверью снова послышались шаги. Тан Цзюньхэ с тревогой ждал стука, но Тан Сяонянь, похоже, оставила это намерение и принялась убирать в гостиной. Хотя домработница приходила регулярно, Тан Сяонянь сохраняла привычку проводить по выходным генеральную уборку — безделье заставляло её чувствовать себя не в своей тарелке.

Тан Цзюньхэ, опустив глаза, прислушивался к шуму за дверью. Спустя некоторое время он встал, подошёл к двери, открыл её и позвал Тан Сяонянь, находившуюся в гостиной:

— Мам.

Тан Сяонянь, согнувшись, протирала стол. Услышав голос сына, она на миг замерла, но не обернулась и продолжила работу. В памяти Тан Цзюньхэ она, казалось, всегда занималась уборкой: сгорбленная над шваброй или тряпкой, с выбившимися прядями волос, которые слегка колыхались в такт её движениям. Со времён жизни в той старой полутёмной квартире до нынешнего времени, которое проходило в просторном доме с чистыми окнами, Тан Сяонянь сильно изменилась, но в то же время осталась прежней.

В сердце Тан Цзюньхэ поднялась волна вины. Он пошёл в ванную, взял другую тряпку, намочил, подошёл к матери и молча стал протирать стол рядом с ней. Лишь когда стол был почти чист и две тряпки столкнулись на одном углу, Тан Сяонянь вздохнула и произнесла:

— Иди учи уроки, тебе не нужно этим заниматься.

Когда Тан Цзюньхэ умылся и вернулся в свою комнату, вошла Тан Сяонянь с тарелкой нарезанных фруктов. Эта холодная война началась по молчаливому согласию и закончилась так же. Тан Сяонянь взяла со стола баночку с кремом для лица, зачерпнула немного указательным пальцем и, придерживая голову Тан Цзюньхэ одной рукой, другой начала осторожно наносить крем на его лицо. Обычно в такие моменты Тан Цзюньхэ отворачивался: он не любил, когда мать мазала его кремом. Не только потому, что она всегда брала слишком много, отчего лицо словно покрывалось жирной плёнкой, но и потому, что выражение её лица говорило о том, что она всё ещё считает его несмышлёнышем. Эта вездесущая опека душила его, но на этот раз он не уклонился, позволив Тан Сяонянь размазать крем.

Дойдя до шрама на виске, она снова вздохнула:

— Прошлый шрам едва сошёл, а ты опять ударился тем же местом. Ох-ох... падая, уж не отшиб ли ты себе мозги? — Поставила крем на место и наконец перешла к главному: — Почему заперся?

Тан Цзюньхэ лихорадочно искал правдоподобное объяснение, но Тан Сяонянь восприняла паузу как молчаливый протест. Наблюдая за выражением его лица, она рассердилась:

— Думаешь, вырос, и мать тебе не указ? Стучу — не открываешь. Старший класс, а спишь почти до десяти! Хочешь стать как Ян Сюань?

Услышав имя брата, Тан Цзюньхэ почувствовал, как сердце ёкнуло, а щёки вспыхнули. К счастью, Тан Сяонянь приняла это за стыд и, решив ковать железо пока горячо, продолжила:

— Говорила же не сближаться с ним. Оставим в стороне то, что его намерения в отношении тебя могут быть нечистыми, но он курит, дерётся... Если будешь постоянно с ним общаться, тоже испортишься. — Тан Сяонянь ткнула сына пальцем в лоб. — «Рядом с киноварью краснеешь, рядом с чернилами чернеешь», неужели не усвоил эту истину?

Тан Цзюньхэ попытался переубедить мать:

— Но Ян Сюань не плохой. Мам, не будь к нему так предвзята.

Услышав, что он всё ещё защищает Ян Сюаня, Тан Сяонянь вышла из себя:

— Тогда почему ты подрался? Объясни, почему полез в драку?

Тан Цзюньхэ замолчал. Сказать своей матери слово «любовница» у него язык не поворачивался. Тан Сяонянь не унималась:

— Говори живо! Если не скажешь, я всё равно найду способ узнать.

Тан Цзюньхэ опустил глаза, подумал и солгал:

— Я подрался с Фэн Бо из-за... — Он коснулся шрама на лбу, с которого уже сошла корочка, — …из-за того случая в горах.

Тан Сяонянь пристально смотрела на него, помолчала, а затем холодно произнесла:

— И ещё говоришь, что не нахватался дурного? Раньше я не видела, чтобы ты дрался.

Тан Цзюньхэ тихо, но уверенно возразил:

— Раньше я вообще думал об убийстве.

Тан Сяонянь поперхнулась воздухом, вытаращила глаза и прикрикнула:

— Что за чушь ты несёшь!

Она нахмурилась, выждала паузу, а затем притянула Тан Цзюньхэ к себе, принимая вид многострадальной матери, готовой в очередной раз учить уму-разуму:

— Тебе нельзя портиться. Если ты пойдёшь по кривой дорожке, получится, мы с тобой зря перенесли столько страданий, понимаешь? В своё время, чтобы родить тебя, я отказалась от шанса стать звездой. Если бы не была беременна тобой, уехала бы с тем агентом и, может быть, сейчас зарабатывала бы сотни миллионов.

Начав говорить о пережитых тяготах, Тан Сяонянь уже не могла остановиться:

— С рождения у тебя было слабое здоровье. Днём я работала на других, по ночам таскала тебя в больницу. Неделями толком не спала, от нервов весь рот волдырями обсыпало... В то время я работала няней, получала несколько тысяч в месяц, но из-за того что ты был маленьким и плакал каждый раз, просыпаясь и не видя меня, мне пришлось уволиться...

Тан Сяонянь тараторила без умолку, рассказывая историю с того времени, когда Тан Цзюньхэ ещё не родился, перечисляя все тяготы прожитых лет. Стоило Тан Цзюньхэ хоть немного проявить непослушание, Тан Сяонянь заводила эту пластинку с самого начала. Тан Цзюньхэ мог не задумываясь пересказать этот монолог от начала до конца, но слушал мать, не перебивая.

Тан Сяонянь выговорилась всласть и в конце не забыла подвести итог:

— Я столько вытерпела ради тебя, а ты решил ни с того ни с сего испортиться! Ты хоть подумал, каково будет мне?

Эти слова давили на Тан Цзюньхэ, не давая вздохнуть. Он всё острее ощущал гнёт контроля: с какими друзьями общаться, в кого влюбляться, в какой университет поступать — всё находилось в ведении Тан Сяонянь. Любое отклонение неизбежно вызывало её недовольство. Однако этот контроль порождал в Тан Цзюньхэ глубокий страх — настолько сильный, что хотелось сбежать.

Если бы он продолжал жить в том старом, полутёмном доме, возможно, он следовал бы маршруту, проложенному для него Тан Сяонянь просто потому, что другого выбора не было. Но он встретил Ян Сюаня, каждое действие которого приковывало внимание. Всё, что происходило в соседней комнате, влекло Тан Цзюньхэ: это означало свободу и приключения, непокорность и вседозволенность — ту иную жизнь, которую он за свои шестнадцать лет никогда не пробовал на вкус.

Ночью Тан Цзюньхэ лежал в постели, не в силах перестать смаковать утреннюю сцену. Почему Ян Сюань так поступил? Это была издёвка? Он вспомнил промелькнувшую на губах Ян Сюаня усмешку — опасную и манящую. Но, как бы то ни было, то острое наслаждение, ударившее в голову, оказалось в сто раз сильнее мгновения поллюции во сне. Он обхватил рукой член, представляя, как рука Ян Сюаня сжимает его плоть, а затем кончил в собственную ладонь.

Вытерев руку, он, заливаясь краской, лежал ничком на кровати и думал: может быть... может быть, он тоже мог бы помочь Ян Сюаню сделать это? Следом пришла другая мысль: когда он мастурбирует, он думает о Ян Сюане, а думает ли о нём Ян Сюань, когда делает это? Возможно, сейчас ещё нет, но если помочь ему разок, то потом он наверняка будет вспоминать, правда? Стоило этой мысли возникнуть, как он принялся строить планы. Он вспомнил всплывающие окна на экране компьютера, увиденные несколько месяцев назад: возможно, можно использовать не только руки, но и попробовать кое-что другое...

***

В понедельник, после урока физики, классный руководитель Цю Ли прошла в конец класса, остановилась возле Инь Цун и обратилась к сидящим по обе стороны прохода:

— Инь Цун и Тан Цзюньхэ, а также Ван Цзин и Мяо Юйлинь — поменяйтесь местами.

Все названные, кроме Тан Цзюньхэ, опешили. Закончив говорить, Цю Ли повернулась к Тан Цзюньхэ:

— Объяснительная готова?

— Да. — Тан Цзюньхэ достал лист из парты, протянул Цю Ли и тихо добавил: — Спасибо, учитель Цю.

Цю Ли взяла листок, бегло просмотрела его, кивнула и сказала:

— Воспользуйтесь большой переменой, чтобы пересесть.

— С чего вдруг пересаживаться? — недоумевала Инь Цун, вставая и наклоняясь, чтобы начать двигать свою одноместную парту.

— Можно я поменяюсь с тобой? — неожиданно спросил Тан Цзюньхэ.

— А? — Инь Цун на мгновение замерла, но тут же сообразила и прошептала: — Хочешь сидеть перед Ян Сюанем?

Тан Цзюньхэ кивнул:

— Можно?

— Мне-то, конечно, без разницы, — беззаботно ответила Инь Цун, — но не нужно ли сказать классному руководителю?

— Она согласится. — Заметив непонимание на лице Инь Цун, Тан Цзюньхэ спокойно пояснил: — Это я попросил её пересадить нас.

— Да ты что? — удивилась Инь Цун. — Почему?

На этот раз Тан Цзюньхэ не ответил. Он лишь шагнул к её столу, сказал:

— Давай я помогу тебе перетащить, — наклонился и поднял её парту.

— Поняла, — таинственно прошептала Инь Цун ему на ухо. — Ты хочешь сидеть вместе с Ян Сюанем, верно?

Тан Цзюньхэ, не скрываясь, кивнул:

— Угу.

— Вы... — Инь Цун замялась, словно подбирая подходящее слово, и, подумав, спросила: — Помирились?

Тан Цзюньхэ снова ответил:

— Угу.

Остальные ученики, услышав скрежет ножек столов о пол, с любопытством оборачивались, но, увидев привычную картину пересаживания, равнодушно отворачивались обратно. Тан Цзюньхэ, не обращая ни на кого внимания, перенёс стол Инь Цун на другую сторону прохода, краем уха услышав жалобу одного из тех, кого тоже заставили пересаживаться: «Зачем вообще местами меняться, столько мороки».

Он проигнорировал это, вернулся назад, вместе с Инь Цун поднял свою парту, обошёл задние ряды класса и поставил в проход, где сидел Ян Сюань. Сам Ян Сюань вышел из класса сразу после звонка, и сейчас его место пустовало. Когда старый стол убрали, Тан Цзюньхэ поставил свою парту прямо перед местом Ян Сюаня, сел и продолжил решать задачи олимпиады по физике, лежавшие под рукой.

До звонка на урок оставалось несколько минут. Учительница математики уже шла с пачкой контрольных работ под мышкой. Подойдя к двери, она прикрикнула на нескольких учеников, торчащих в коридоре:

— Живо в класс! Чего на сквозняке стоите? Думаете, этот ветер надует вам поступление в Пекинский университет или в Цинхуа? — Закончив отчитывать их, она не забыла специально обратиться к Ян Сюаню: — Опять сдашь пустой лист — заставлю переписывать задания сто раз, понял?

— Когда это я сдавал пустые листы? — отозвался Ян Сюань, заходя последним.

Учительница математики слегка шлёпнула его по спине свёрнутыми листами:

— Не смей решать только стереометрию!

Ян Сюань, опустив голову, поплёлся к своему месту. Услышав тихое: «Брат» над самым ухом, он слегка опешил, а затем увидел Тан Цзюньхэ, сидевшего за партой прямо перед ним и смотревшего на него снизу вверх, слегка запрокинув голову. Ян Сюань мельком взглянул на него и сел на своё место.

— У физрука дела, следующий урок он отдал математике, так что мы как раз успеем за два урока сделать один вариант, — учительница отсчитывала листы, раскладывая их на стопки. — Это специально отобранные вопросы прошлых лет. Представьте, что вы на реальном выпускном экзамене, и посмотрите, сколько баллов сможете набрать.

Сказав это, она вышла из-за стола и ловко раздала листы ученикам на первых партах. Белые листы передавали с передних рядов на задние, по классу пронёсся шелест бумаги. Когда очередь дошла до Тан Цзюньхэ, он взял один экземпляр, а оставшийся протянул назад Ян Сюаню. Тот ожидал, что брат просто положит листок на парту, но Тан Цзюньхэ упрямо держал руку за спиной, не желая отпускать бумагу, настаивая, чтобы Ян Сюань принял её лично. В конце концов Ян Сюань раздражённо выхватил листок.

После того как задания были розданы, в классе воцарилась тишина, был слышен лишь скрип ручек по бумаге — звуки вычислений. Тан Цзюньхэ всегда справлялся с задачами очень быстро, тем более что он уже прорешал все вопросы вступительных экзаменов за последние десять лет. Ответы на некоторые задания он мог написать сразу, даже не прибегая к расчётам.

К концу первого урока он уже закончил задание. Снаружи раздался шум перемены. Учительница математики встала, вышла из-за стола, закрыла дверь, отгородив класс от шума, и начала прогуливаться между столами.

Тан Цзюньхэ немного подумал, взял лежащий на углу стола квадратный блокнот, вырвал листок, быстро переписал на него ответы из своего теста, затем свернул бумажку и зажал в кулаке. Дождавшись, когда учительница пройдёт мимо, он незаметно протянул правую руку назад и, повернув голову, прошептал:

— Брат.

Поскольку Ян Сюань так и не взял шпаргалку, Тан Цзюньхэ оставалось лишь положить листок с ответами на край его стола, а затем невозмутимо отвернуться и продолжить решать свои олимпиадные задачи по физике.

Учительница математики сделала круг по классу, вернулась и остановилась за спиной Тан Цзюньхэ. Тан Цзюньхэ нервно сглотнул. Если Ян Сюань не убрал листок, учительница вполне может его заметить. Но заберёт ли Ян Сюань шпаргалку на этот раз? Ведь раньше, когда Ин Хуэй передавала ему ответы, он никогда их не брал.

— Старайся, — раздался голос над головой. Эти слова предназначались Ян Сюаню. Говоря это, она постучала пальцами по его парте, а затем прошла мимо Тан Цзюньхэ.

Тан Цзюньхэ поднял глаза, глядя в спину учительнице, и только облегчённо выдохнул, как вдруг ему за шиворот что-то упало, неприятно кольнув шею. Он сунул руку под воротник и достал маленький бумажный комок. Разглядев его, он понял: Ян Сюань запихнул шпаргалку с ответами обратно. Но он же передавал её аккуратно сложенной, а вернулась она небрежно скомканной. Значит, Ян Сюань разворачивал её и смотрел?

Тан Цзюньхэ с любопытством развернул комок и увидел, что ответ на один вопрос с выбором варианта зачёркнут, а «D» исправлено на «A». Глядя на размашисто написанную букву «A», Тан Цзюньхэ опешил. Математика была его самым сильным предметом, он редко ошибался, тем более что все задания этого теста уже когда-то решал... Он поспешно придвинул к себе тест, развернул его и нашёл предпоследнюю задачу.

Это была задача по стереометрии, требующая вычислений. Тан Цзюньхэ внимательно перечитал условие и только тогда обнаружил, что в спешке неправильно истолковал один пункт из вводных данных. Исправление, сделанное Ян Сюанем, оказалось верным! Тан Цзюньхэ со смешанными чувствами исправил ответ в своём листе. Он больше не мог сосредоточиться на олимпиадных задачах: глядя на исправленную букву, он погрузился в раздумья.

Десятки раз по результатам еженедельных, ежемесячных и итоговых контрольных подряд Ян Сюань неизменно оказывался в хвосте рейтинга класса. Он спал на уроках, сдавал пустые листы, предельно ясно демонстрируя полное безразличие к учёбе. Почти все учителя, упоминая его, лишь качали головами, говоря, что он зря растрачивает свой талант.

Тан Цзюньхэ подумал с потрясением: неужели... Ян Сюань всё это время притворялся? Едва оправившись от шока, он начал раскручивать эту мысль дальше: если Ян Сюань притворяется, значит, возможно, они смогут поступить в один университет и Ян Чэнчуаню не придётся отправлять сына за границу... Поступить в один вуз, уехать далеко-далеко, быть вместе, никого не стесняясь... От мыслей о таком будущем у него сладко замерло сердце.

К концу уроков с неба посыпал мелкий снег. Многие ученики толпились у выхода из учебного корпуса, задрав головы и разглядывая снегопад. Первый снег каждый год вызывал особый восторг, а в этом году он выпал особенно рано. По пути на баскетбольную площадку на протянутую ладонь Тан Цзюньхэ упала снежинка и мгновенно растаяла от тепла кожи, напомнив ему о том прохладном поцелуе несколько дней назад.

Из-за снегопада тренировка баскетбольной команды закончилась раньше обычного. Ян Сюань был в футболке с коротким рукавом, школьная куртка висела на руке — казалось, он совершенно не чувствовал резкого похолодания. На волосах Тан Цзюньхэ таяли редкие снежинки. При виде Ян Сюаня его взгляд тут же стал горячим, и он позвал:

— Брат.

Ян Сюань отозвался кратким: «Угу» и направился прямо к школьной велопарковке. О том, что произошло тем утром, Ян Сюань ни словом не обмолвился, его отношение ничуть не изменилось. Из-за этого напускного спокойствия Тан Цзюньхэ почти начал сомневаться: а не приснилось ли ему всё это в очередном эротическом сне? Но потом он предположил: может, внешнее безразличие Ян Сюаня — лишь маска, скрывающая его внутренние колебания? В конце концов, они единокровные братья, и поцелуи или ласки между ними аморальны.

Для самого Тан Цзюньхэ вопрос морали не стоял. В его мире не было места для других людей, их взгляды и нравственные устои были для него лишь мимолётным облаком — они могли на миг заслонить обзор, но никогда не задерживались надолго. Однако Ян Сюань — совсем другое дело.

— Брат, — позвал Тан Цзюньхэ, шагая рядом с Ян Сюанем и едва сдерживая радость от того, что раскрыл чужую тайну. — Ты ведь на самом деле умеешь решать эти задачи, да?

— Нет, — ответил Ян Сюань. Дойдя до парковки, он надел чёрную хлопковую куртку и, застёгивая молнию, добавил, заметив явное недоверие на лице Тан Цзюньхэ: — Просто знал конкретно эту задачу, вот и всё.

— Разве бывают такие совпадения? — намеренно переспросил Тан Цзюньхэ, усаживаясь на багажник велосипеда.

— Бывают ли такие совпадения... — повторил Ян Сюань, садясь в седло и слегка сгорбившись. — Я и сам удивляюсь.

— Брат, а какие ещё задачи ты «просто знал»?

— Все по стереометрии.

Тан Цзюньхэ специально искал дыры в его словах:

— Но в той задаче была не только стереометрия, там нужно было вычислять.

— Разве? — Ян Сюань налёг на педали, даже против ветра скорость не падала. — Я не вычислял.

Тан Цзюньхэ озадачился:

— Как можно получить ответ «2» без вычислений?

— Просто взглянул и понял. Это как узнавать дорогу.

Он говорил обыденным тоном, без тени шутки или желания оправдаться. И оттого, что это звучало так просто, закрадывалось подозрение, что он говорит правду. В конце концов, ещё в третьей школе учитель математики упоминал, что люди с хорошим пространственным мышлением могут «увидеть» ответ в стереометрической задаче с первого взгляда.

Подумав об этом, Тан Цзюньхэ приуныл. Он растерянно смотрел на танцующие перед глазами снежинки. Если это действительно просто совпадение, значит, Ян Чэнчуань всё-таки отправит Ян Сюаня за границу. И что же тогда будет с ними?

Холодный ветер дул всё сильнее. Тан Цзюньхэ крепче обхватил брата за талию, поднял голову, глядя на спину Ян Сюаня, и, повинуясь инстинкту, спросил:

— Брат, а чем ты хочешь заниматься в будущем?

В этот момент порыв ветра был особенно сильным, и слова, едва сорвавшись с губ, улетели прочь. Возможно, они так и не достигли ушей Ян Сюаня. На этот раз Ян Сюань, не проронив ни слова, продолжил крутить педали.

http://bllate.org/book/12808/1597735