Готовый перевод Paper Plane / Бумажный самолетик: Глава 34

Всё пошло наперекосяк, Тан Цзюньхэ запаниковал. Он не боялся, когда планировал убить Чжоу Линя. Не боялся по дороге в полицию, когда его вызвали давать показания. Не боялся даже в бильярдной, когда в него летел кулак того парня. Но мрачное, как тёмная вода, лицо Ян Сюаня, пугало его так, словно он был рыбой, лежащей на разделочной доске в ожидании ножа, — полный отчаяния, без пути к отступлению.

Тан Цзюньхэ немного жалел о своей недавней импульсивности, но не знал, как поступить правильно. Кому ещё, кроме своего брата Ян Сюаня, он мог рассказать об этом? Матери — невозможно, Тан Сяонянь просто сойдёт с ума. И вдобавок, возможно, предпримет что-то невообразимое. Соседке по парте Инь Цун? Она добрая и дружелюбная, возможно, даже помогла бы, но, вспоминая пережитый в школе бойкот и холодное отчуждение, Тан Цзюньхэ не мог заставить себя открыть столь постыдную тайну человеку, который был для него всего лишь одноклассником.

Поразмыслив, он пришёл к выводу, что рассказать можно было только Ян Сюаню... Ведь тот — его брат. Даже став свидетелем того, как Тан Цзюньхэ едва не превратился в убийцу, даже потеряв из-за него блестящее будущее в сборной провинции, он не выказал ни капли предубеждения или гнева.

Конечно, отношение Ян Сюаня к нему всегда было холодным, иногда с примесью угроз или насмешек. Но почему-то Тан Цзюньхэ чувствовал, что под этой маской безразличия скрываются беспомощность перед ситуацией и терпимость. Доверие к брату крепло в нём с неудержимой силой, перерастая в глубокую привязанность.

Возможно, он и сам не осознавал, что тем серым вечером сам вручил Ян Сюаню не только остро отточенный нож для фруктов, поблёскивающий холодным светом, но и своё неискушённое, полное искренности сердце. Тан Цзюньхэ был абсолютно уверен: даже если небеса обрушатся на землю, Ян Сюань его не бросит.

К тому же в прошлый раз Ян Сюань пропустил мимо ушей его слова о том, что он ничем не отличается от Чжоу Линя. Возможно, услышав сейчас, что на самом деле он больше похож на Ин Хуэй, Ян Сюань даже вздохнёт с облегчением. Тан Цзюньхэ смотрел на ситуацию с изрядным оптимизмом.

Он собирался рассказать Ян Сюаню об этих трепетных и ненормальных мыслях в надежде, что тот поможет ему разобраться. Ян Сюань всё понимает, он наверняка сможет помочь. А если и не поможет, то хотя бы покажет своё отношение. Но он никак не ожидал, что Ян Сюань не только не вздохнёт с облегчением и не станет помогать, но и моментально помрачнеет, словно его задели за живое. При этой мысли Тан Цзюньхэ сжал кулаки, изо всех сил стараясь подавить поднимающуюся внутри тревогу.

Наряду со страхом он испытывал и тайную радость — хорошо, что гнев Ян Сюаня вспыхнул так вовремя. Если бы брат оставался спокойным, как обычно, Тан Цзюньхэ вполне мог проболтаться о том, что Ян Сюань ему снится и что эти сны заканчиваются поллюциями... Озвучь он это, последствия были бы непредсказуемы. Тан Цзюньхэ с содроганием думал об этом. Может, стоит извиниться? Он беспокойно размышлял: возможно, после извинений Ян Сюань перестанет злиться. В конце концов, брат не бросит его на произвол судьбы.

Решив, что ситуацию ещё можно исправить, он быстро составил план: на следующий день пойти в бильярдную и извиниться перед Ян Сюанем. Отрепетировав в голове нужные реплики, он наконец уснул. Но Тан Цзюньхэ совсем не ожидал, что его брат Ян Сюань действительно перестанет обращать на него внимание.

На следующий день после обеда он купил в магазинчике рядом с баром два мороженых. Сжимая их в руке, он собирался искренне извиниться перед Ян Сюанем и сказать, что вчерашняя фраза означала совсем не то, что брат подумал. В конце концов, Тан Цзюньхэ был искусным лжецом. Он собирался сказать Ян Сюаню, что фраза «как Ин Хуэй» означала лишь то, что он тоже любит Ян Сюаня. Разве есть какая-то проблема в том, что младший брат любит старшего?

Более того, он планировал перейти в контрнаступление и заявить Ян Сюаню, что ненормально и аморально как раз то, что старший брат не любит младшего, это нарушение братского долга. Тан Цзюньхэ казалось, заготовленный сценарий идеален.

Подойдя ко входу в бар, он, как обычно, с непринуждённым видом шагнул внутрь. Но в этот раз официант, стоявший у дверей, неожиданно вытянул руку и преградил ему путь:

— Извини, парень, несовершеннолетним вход воспрещён.

Привычный проход по знакомству не сработал. Тан Цзюньхэ на мгновение опешил, но, придя в себя, предъявил свой универсальный «пропуск»:

— Я брат Ян Сюаня, я пришёл к нему.

Парень прикинулся дурачком:

— А кто такой Ян Сюань?

Тан Цзюньхэ начал волноваться:

— Ну тот, который следит за порядком в бильярдной на втором этаже...

Парень не сдержался и рассмеялся:

— Занервничал? Ладно, не буду тебя дразнить. Ян Сюаня здесь нет.

На лице Тан Цзюньхэ отразилось потрясение:

— А куда он делся?

— Не знаю, — ответил тот, прислонившись к двери. — Он же твой брат, тебе лучше знать.

— А когда он вернётся?

— Не вернётся. Уволился, — официант посмотрел на него. — Понимаешь слово «уволился»?

Тан Цзюньхэ не поверил. Он не собирался уходить, пока не поднимется наверх и не убедится лично. Официант пропустил его. Тан Цзюньхэ взбежал на второй этаж и действительно обнаружил у окна какого-то незнакомца.

Юноша долго стоял, тупо глядя на него, и даже несколько раз потёр глаза, чтобы убедиться, что зрение его не обманывает. Только тогда он поверил: Ян Сюаня здесь и правда больше нет. Он развернулся и уныло побрёл вниз по лестнице, вышел из бара и направился под густую тень зелёных деревьев.

Стояла сильная жара, асфальт дымился видимым глазу маревом. Мимо с шумом проносились машины, наполняя воздух горячими выхлопными газами, от которых дышать было тяжелее, чем в прокуренной бильярдной.

Два мороженых, которые Тан Цзюньхэ сжимал в руках, быстро таяли. На обёртках выступили капельки холодного конденсата, намочив его ладони. Ему снова захотелось плакать от невыносимой обиды. Он шёл по пустынной улице, чувствуя ту же растерянность и панику, что и в детстве, когда потерялся. Но тогда он надеялся, что Ян Сюань найдёт его, а теперь Ян Сюань сам не хотел, чтобы его нашли.

Все слова, которые Тан Цзюньхэ так долго репетировал, вмиг потеряли смысл. Они словно сбились в мокрый бумажный ком, который липкой тяжестью застыл в груди, не давая сделать вдох. Подойдя к урне, он выбросил растаявшее мороженое, а затем часто заморгал, сдерживая слёзы. «Приду завтра, — пытаясь сохранить оптимизм, подумал он. — Может, Ян Сюань появится».

Целую неделю Тан Цзюньхэ каждый день приходил к этому бару. В последние дни официант, едва завидев его, с порога бросал: «Ян Сюаня нет». Тан Цзюньхэ совсем пал духом — даже мороженого не хотелось.

Куда делся Ян Сюань, он узнать не мог — брат снова, как и во время зимних каникул, перестал ночевать дома. Для Ян Сюаня исчезнуть из его поля зрения было проще простого. Только теперь Тан Цзюньхэ понял: раньше Ян Сюань, позволяя смотреть на себя, проявлял снисходительность. Но Тан Цзюньхэ всё испортил, и Ян Сюань лишил его этой привилегии.

Тан Цзюньхэ был в отчаянии, потерял покой и сон. Впервые за несколько месяцев он не видел Ян Сюаня столько дней подряд. Он с нетерпением ждал начала учебного года, считая оставшиеся дни каникул. Их конец означал, что Ян Сюань вернётся и Тан Цзюньхэ снова сможет его увидеть.

Тан Сяонянь, обладая исключительной чуткостью, быстро заметила, что с сыном что-то не так. Понаблюдав за ним несколько дней, она заключила, что симптомы — отсутствие аппетита и тоска — очень похожи на любовную хандру. Неужели её сын влюбился в таком раннем возрасте? Тан Сяонянь, словно готовясь к встрече с грозным врагом, принялась следить за Тан Цзюньхэ и мучить косвенными вопросами:

— Есть ли у вас в классе симпатичные девочки?

Тан Цзюньхэ небрежно отмахнулся:

— Не знаю.

— В прошлый раз на родительском собрании я не заметила особо привлекательных родителей, — продолжала она заходить издалека. — К тому же, одной красоты мало, если успеваемость плохая — это никуда не годится.

Тан Цзюньхэ ответил рассеянно:

— Угу.

Поняв, что мягкий подход не работает, Тан Сяонянь перешла к жёсткому:

— Никакой ранней влюблённости, понял? Это скажется на учёбе. Вот поступишь в университет — люби кого хочешь, я слова не скажу.

Тан Цзюньхэ уныло ответил:

— Я никому не нравлюсь.

Тан Сяонянь решила, что он просто пытается её провести, и ничуть не ослабила бдительности. Ведь в молодости у неё было полно поклонников, стоило выйти поужинать — и к ней подходили агенты по поиску талантов. Внешность сына вобрала в себя лучшие черты её и Ян Чэнчуаня, да и в учёбе он преуспевал, так что в школе наверняка не обходилось без девичьих вздохов.

Тан Сяонянь считала это само собой разумеющимся. Ей и в голову не приходило, что Тан Цзюньхэ пережил школьную травлю и бойкот, рано закрылся от общения и ко всем относился с ледяным равнодушием. Большинство школьниц тоже были скромны: мало кто решался подойти и получить в ответ игнор.

Она лишь с горечью думала, что замкнутость Тан Цзюньхэ — целиком вина Ян Чэнчуаня. Слова того эксперта по телевизору десять лет назад оказались пророческими: Тан Цзюньхэ, выросший без отца, действительно имел проблемы с социализацией.

Наконец проблизилось долгожданное начало учёбы. В последний вечер каникул Ян Сюань действительно вернулся. Тан Цзюньхэ как раз собирал рюкзак на завтра, чутко прислушиваясь к звукам снаружи, когда в дверь постучал Ян Чэнчуань:

— Цзюньхэ, иди сюда, надо поговорить с вами обоими.

Тан Цзюньхэ прошёл в кабинет, толкнул дверь и увидел Ян Сюаня. Тот сидел на краю кровати спиной к нему, вытянув длинные ноги, и слушал отца. Тан Цзюньхэ подошёл и сел рядом, оставив между собой и братом небольшое расстояние.

Оба сына отличались незаурядной внешностью, чему другие могли бы лишь позавидовать, но Ян Чэнчуань не чувствовал ни малейшего удовлетворения. Напротив, у него лишь болела голова: ни с одним, ни с другим не было покоя.

— Вы уже в выпускном классе, пора взяться за ум, — без обиняков начал Ян Чэнчуань. — Ян Сюань, твоя проблема — по-прежнему оценки. И дело не в том, что ты не способен учиться, а в том, что не хочешь.

Он смотрел на Ян Сюаня, но тот отводил взгляд, сохраняя свой обычный праздный и совершенно непробиваемый вид.

— Конечно, если ты упёрся рогом, я ничего не могу поделать, остаётся только отправить тебя за границу. Твой старик полжизни пахал, так что уж это я потяну, — Ян Чэнчуань начал раздражаться и, отбросив тон интеллигента, заговорил так, чтобы выпустить пар. — Но для заграницы нужны результаты IELTS и TOEFL, нельзя же совсем ничего не сдавать. А что ты будешь делать после переезда, сможешь ли получить диплом — это уже будет зависеть только от тебя.

Услышал ли эти слова Ян Сюань — неизвестно, а вот Тан Цзюньхэ запаниковал: Ян Сюань уедет за границу?! Значит, они окажутся очень далеко друг от друга?!

— Цзюньхэ, ты бы помог брату. Ты хорошо учишься, нам с матерью не приходится за тебя волноваться. Поступишь в хороший университет своими силами — это будет предметом гордости и для нас, и для тебя самого. — Обращаясь к Тан Цзюньхэ, Ян Чэнчуань смягчил тон. — Впрочем, если тоже захочешь учиться за границей, только скажи. Я отправлю тебя, получишь лучшее в мире образование, расширишь кругозор. Думаю, это неплохой вариант.

Слова Ян Чэнчуаня не успокоили Тан Цзюньхэ — он ни за что на свете не принял бы от него такой помощи. Ян Чэнчуань продолжил:

— Что касается вас двоих... Не лезьте в дела взрослых. Вы братья и должны помогать друг другу. — Он вздохнул. — Когда женитесь и встанете на ноги, поймёте: нет ничего важнее кровных уз. Ян Сюань в этом семестре не будет жить в общежитии. Раз уж вы оба не хотите, чтобы вас возил водитель, тогда, Ян Сюань, вози брата сам. Или завтра купить Цзюньхэ велосипед, чтобы вы ездили в школу вместе?

Тан Цзюньхэ тут же замотал головой. Ян Чэнчуань ошибочно принял это за нежелание ездить с Ян Сюанем и попытался убедить его:

— Ездить с братом тебе же безопаснее. Если снова случится что-то подобное тому разу, вы вдвоём...

— Мне не нужен велосипед, — глядя на него, сказал Тан Цзюньхэ. — Пусть меня возит Ян Сюань.

Ян Чэнчуань удивился, но раз младший сын так сказал, значит, хочет наладить отношения. Поэтому он отдал приказ старшему:

— Ян Сюань, раз брат так говорит, будешь теперь каждый день возить его в школу и обратно.

Ян Сюань лишь усмехнулся краешком рта, ничего не ответив. Видя его упрямство, Ян Чэнчуань снова вспылил и, нахмурившись, рявкнул:

— Веди себя, как подобает старшему брату!

http://bllate.org/book/12808/1500248