Готовый перевод Paper Plane / Бумажный самолетик: Глава 14

Тан Цзюньхэ лежал на кровати, широко открытыми глазами всматриваясь в непроглядную тьму комнаты. Он не смел их закрыть. Стоило ему это сделать — и в голове тут же всплывали слова Ян Сюаня, выражение его лица в тот момент. Леденящий ужас медленно полз по спине.

«Что Ян Сюань имел в виду? Неужели смерть его матери как-то связана с Тан Сяонянь?» Он лишь в общих чертах слышал от Ян Чэнчуаня, что мать Ян Сюаня умерла от рака груди, но никогда не думал, что к этому может быть причастна Тан Сяонянь...

Хотя Тан Сяонянь постоянно твердила ему, что это Ян Сюань и его мать отняли у них всё, что причиталось им по праву, ему казалось, она никогда не собиралась возвращать это. Иначе, услышав новость о том, что она выходит замуж за Ян Чэнчуаня, он не отреагировал бы так бурно.

По его мнению, главным пятном на репутации Тан Сяонянь было то, что она стала любовницей Ян Чэнчуаня... Это пятно ничем не смыть. Хотя она была его матерью и вырастила его ценой лишений, Тан Цзюньхэ признавал, что какое-то время держал на неё обиду.

Тан Сяонянь никогда не рассказывала ему историю их с Ян Чэнчуанем отношений, да он бы и слушать не стал. «История о том, как кто-то разрушил чужие отношения, вряд ли похожа на трогательную повестью о любви. У этих чувство не было будущего, а я — ребёнок, которому не следовало появляться на свет», — думал Тан Цзюньхэ, глядя в темноту. Никто не обрадовался его рождению. Возможно, даже его мать, Тан Сяонянь, тогда считала это большой проблемой. Возможно, с самого рождения ему суждено страдать от преследований таких, как Чжоу Линь. Он беззвучно вздохнул. «Когда же я смогу наконец уехать отсюда...»

В этом водовороте самобичевания он незаметно для себя провалился в глубокий сон. Во сне Тан Цзюньхэ снова оказался у боковой стены того бара. Чжоу Линь схватил его за запястье и прижал к стене. Он пытался вырваться, но обнаружил, что Чжоу Линь чудовищно силён — не получалось даже шевельнуться. Отвратительные руки трогали его, пробравшись под школьную форму, скользя по талии к спине. Он почувствовал, как что-то твёрдое упирается ему в пах, попытался повернуться, чтобы уклониться, но мужчина зафиксировав ногами, обездвижил его.

— Не трогай меня…

Он изо всех сил пытался вырваться, но тщетно. Отчаяние захлестнуло Тан Цзюньхэ. Мужчина крепко держал его в объятиях, схватив за подбородок и заставляя повернуть лицо. Он отворачивался, сопротивляясь, но всё равно чувствовал на лице горячее дыхание и едва уловимый запах табака, совершенно не похожий на тошнотворный запах алкоголя. Руки на его спине, были покрыты лёгкими, чуть шершавыми мозолями... Его сопротивление слабело, человек повернул его лицо к себе, и Тан Цзюньхэ обнаружил, что его прижимает к стене вовсе не Чжоу Линь, а… Ян Сюань!

В крайнем потрясении Тан Цзюньхэ открыл глаза. Он жадно хватал ртом воздух, глядя в темноту, его грудь тяжело вздымалась. «Значит, это был сон…» Он безвольно разжал пальцы, вцепившиеся в простыню. Во сне он скинул одеяло на пол, но был покрыт холодным потом.

Он сел на кровати, собираясь встать и поднять одеяло, но, едва шевельнувшись, внезапно понял, что с нижней половиной тела что-то не так. Там было полутвёрдо и влажно... «Это и есть та поллюция, о которой говорили на уроках гигиены?» — ошеломлённо подумал Тан Цзюньхэ, глядя вниз. Он боялся пошевелиться. При малейшем движении он чувствовал скользкую влажную жидкость на своём белье.

С какого момента он возбудился? Когда почувствовал запах табака? Или когда ощутил те мозолистые ладони? Или… когда увидел то лицо? Длинные, густые, ровные брови, глубоко посаженные глаза, высокий прямой нос... Тан Цзюньхэ, находясь в растерянности, вспоминал свой сон. Человек во сне, кажется, и вправду был Ян Сюанем…

«Как мне мог присниться Ян Сюань, пытающийся меня изнасиловать? — в ужасе подумал Тан Цзюньхэ, кусая губы. — На меня напал отвратительный Чжоу Линь, как он превратился в Ян Сюаня? И что ещё хуже, я возбудился… и у меня случилась первая в жизни поллюция…»

В учебнике по биологии говорилось, что у мальчиков поллюции начинаются в возрасте от 13 до 15 лет. Возможно, из-за позднего развития, а может, из-за Чжоу Линя у Тан Цзюньхэ их до сих пор не было. Он лишь знал, что половое влечение — это желание, но не знал, какое именно, и никогда не пытался в этом разобраться.

Из-за Чжоу Линя он смутно ощущал, что сексуальное желание — нечто грязное и постыдное. Но теперь… у него возникло желание к Ян Сюаню. «Но он же мой сводный брат…» — в растерянности думал Тан Цзюньхэ, комкая край своего белья. Некоторое время он ошеломлённо смотрел в темноту, затем встал, поднял с пола одеяло, бросил его на кровать, включил свет и, достав из шкафа чистые трусы, снова сел на кровать.

Он стянул грязное бельё и посмотрел на него — оно было влажным почти наполовину, жидкость на нём едва заметно поблёскивала в свете лампы. Он невольно вернулся мыслями к только что испытанному чувству: это было странное наслаждение, смесь страха и желания, неконтролируемо вырвавшееся наружу. Так вот что такое сексуальное желание…

Сменив бельё, он больше не смог уснуть. Когда мысли немного успокоились, он, глядя на светлеющее небо, решил, что этот сон был случайностью. Откровенное вожделение Чжоу Линя и страх, который внушал ему Ян Сюань, смешались в один сумбурный сон, заставив его ощутить это грязное, постыдное желание.

«Просто случайность», — думал он, вцепившись в одеяло. Он не может испытывать влечение к Ян Сюаню, иначе чем он будет отличаться от Чжоу Линя? Затем его снова охватил страх, что Ян Сюань отправит ту фотографию Тан Сяонянь. Когда возвращал телефон, он так торопился, что забыл удалить своё сообщение. Если Ян Сюань захочет это сделать, для него это будет проще простого.

Он вспомнил, как в десять лет Тан Сяонянь, схватив его за руку, как сумасшедшая ворвалась в кабинет директора и допрашивала Чжоу Линя, пытаясь выяснить, что этот скотина-учитель сделал с её сыном. Если бы тогда её не оттащили, она, возможно, и вправду достала бы из сумки нож для фруктов, который положила туда перед уходом, и зарезала бы Чжоу Линя. От одной мысли об этой сцене Тан Цзюньхэ пробирала дрожь.

Он понимал, что Тан Сяонянь действительно была готова на всё ради него, даже сцепиться с Чжоу Линем. Когда Тан Сяонянь упрямилась, её никто не мог переубедить. Но так же, как Тан Сяонянь не могла жить без него, он не мог потерять Тан Сяонянь — и это нисколько не противоречило его желанию во что бы то ни стало уехать от неё.

С тех пор Тан Цзюньхэ больше никогда ничего не говорил Тан Сяонянь о Чжоу Лине, скрывая это шесть лет. К счастью, пока Чжоу Линь был трезв, он не лез к нему, в основном просто ходил следомс робким видом, словно хотел подойти, но не решался. Эта робость не вызывала у Тан Цзюньхэ ни капли симпатии, а одно воспоминание о его лице честного безобидного человека вызывало глубочайшее омерзение.

***

Утром Тан Сяонянь была спокойна. С появилением домработницы Тан Сяонянь перенесла всё внимание на сына, пеклась о Тан Цзюньхэ, как курица-наседка: каждый час приносила фрукты, любовалась, как усердно он учится и напоминала ему о необходимости отдыха.

Тан Цзюньхэ был так плотно окутан её заботой, что это изрядно его изматывало. Ему хотелось запереть дверь и запретить Тан Сяонянь входить без стука. Он ненавидел новую работу Тан Сяонянь: с новым графиком их выходные полностью совпадали, не оставляя ему ни минуты на передышку.

В обед за столом неожиданно появился Ян Сюань — первый раз с тех пор, как Тан Сяонянь и Тан Цзюньхэ переехали сюда. Тан Сяонянь вела себя с преувеличенной любезностью. Она не раз говорила Тан Цзюньхэ, что в молодости её на улице заметил агент по поиску талантов и предложил сниматься в кино, но она тогда была беременна и отказалась от этой редчайшей возможности. «Если бы она и правда пошла в кино, из неё получилась бы хорошая актриса», — подумал Тан Цзюньхэ, слушая заботливую фальшь её фраз.

— Сяо Сюань, будешь суп? — спросила Тан Сяонянь, глядя на Ян Сюаня, но ставя пиалу с супом перед Тан Цзюньхэ. Она знала, что Ян Сюань ей не ответит, да и не собиралась наливать ему суп.

— Не предлагай ему суп, — недовольно сказал Ян Чэнчуань, который всегда был не в восторге от Ян Сюаня. — Никакого уважения.

Тан Сяонянь убрала прядь волос за ухо и как бы невзначай завела разговор с Ян Чэнчуанем:

— Я тут на днях смотрела контрольные Цзюньхэ, задания в первой школе, кажется, и вправду сложнее, чем в третьей.

— По оценкам этого не скажешь, — лицо Ян Чэнчуаня смягчилось при упоминании успехов Тан Цзюньхэ. — Цзюньхэ в прошлый раз по математике получил высший балл, единственный в классе. Классный руководитель даже специально написала мне об этом.

— Правда? А я и не знала, что он единственный, — не моргнув глазом, соврала Тан Сяонянь. На самом деле она выяснила всё до мелочей в первый же день. Затем она тут же перевела разговор на Ян Сюаня: — Сюань ведь тоже хорошо сдал, да?

— Он-то? — холодно хмыкнул Ян Чэнчуань. — Сдал пустой лист, ни одной задачи не решил. Великий талант, наверное.

Тан Цзюньхэ ел, уткнувшись в тарелку, пропуская разговоры мимо ушей. С тех пор как они сюда переехали, он почти не разговаривал за столом, только если его о чём-то спрашивали напрямую. Он всё время держал глаза опущенными, боясь случайно встретиться взглядом с Ян Сюанем. Из-за вчерашнего сна он теперь испытывал перед ним не столько страх, сколько стыд.

Ян Сюань никак не отреагировал, лишь дважды стукнул пальцами по экрану телефона и взял его в руку. От этого движения сердце Тан Цзюньхэ подпрыгнуло: «Он покажет Тан Сяонянь ту фотографию?!». Тан Сяонянь видела Чжоу Линя, она не подумает, что они встречаются, но… она может вскочить, схватить на кухне нож и броситься на улицу, чтобы зарезать Чжоу Линя.

«Впрочем, Ян Чэнчуань её остановит», — тут же подумал Тан Цзюньхэ, и его сердце немного успокоилось. Теперь Тан Сяонянь не нужно ничего делать самой, достаточно сказать пару слов мужу — заместителю мэра, и проблема с Чжоу Линем будет решена. «Так даже лучше, — подумал Тан Цзюньхэ. — Если Ян Сюань и правда так поступит, я буду совсем ни при чём».

Однако Ян Сюань, похоже, просто ответил на сообщение, а затем снова положил телефон на стол. Вероятно, так он показал своё раздражение.

***

После обеда Ян Чэнчуань ушёл в кабинет, а Тан Цзюньхэ и Тан Сяонянь разошлись по своим комнатам на дневной сон. Лёжа на кровати, Тан Цзюньхэ снова вспомнил вчерашний сон — его испачканное бельё всё ещё лежало в ящике, нестиранное. Он быстро достал его и, убедившись, что в гостиной никого нет, на цыпочках прокрался в ванную и заперся изнутри.

Стирая бельё, он успокаивал себя: только что за обеденным столом он не испытывал к Ян Сюаню никаких особых чувств, не говоря уже о желании. Вчерашний сон просто случайность. Ян Сюань — парень, к тому же его брат. Он не станет таким, как Чжоу Линь.

Он подставил намыленные трусы под струю воды и вдруг услышал шаги в гостиной, а затем звук открывающейся и закрывающейся двери. В двери ванной было прямоугольное окошко из матового стекла. Слегка повернув голову, по размытому силуэту он узнал Ян Сюаня. Тот ушёл.

Тан Цзюньхэ повесил чистое бельё на балконе, открыл дверь ванной и собирался вернуться к себе, чтобы наконец поспать. Проходя через гостиную, он мельком увидел пачку сигарет и зажигалку на журнальном столике у дивана. Он вспомнил едва уловимый, но очень приятный запах табака, который ощутил, когда Ян Сюань подошёл к нему. Странно, ведь раньше он ненавидел всё, что связано с курением, а в этот раз всё было наоборот. Может, дело в марке сигарет?

Он подошёл, сел на диван и, словно поддавшись какому-то наваждению, взял пачку в руки. Повертел её, разглядывая витиеватые буквы на чёрной упаковке. Ни одного слова на пачке он не знал, видимо, это был не английский. В пепельнице он заметил недокуренную сигарету, не удержался, взял и задумчиво уставился на неё.

«Именно эту сигарету Ян Сюань курил вчера вечером?» Тан Цзюньхэ взял лежавшую рядом металлическую зажигалку, повертел её в руке, а затем большим пальцем откинул крышку, чиркнул колёсиком — пламя неожиданно вырвалось наружу, заставив его сердце подпрыгнуть. Он тут же разжал руку.

Успокоившись, Тан Цзюньхэ снова взял окурок в правую руку, а зажигалку — в левую и опять зажёг огонь. Он поднёс сигарету к трепещущему пламени, кончик загорелся золотистой искоркой, из которой потянулась тонкая, изящная струйка белого дыма. «Этот запах? Кажется, нет…» — он смотрел на окурок, глубоко вдыхая дым, сосредоточенно пытаясь разобрать аромат. В этот момент дверь за его спиной внезапно открылась. Его рука дрогнула, он обернулся. На пороге стоял Ян Сюань.

***

Ян Сюань вернулся за сигаретами. Спустившись вниз, он почувствовал раздражение и захотел закурить. Похлопав по карманам, он понял, что забыл пачку дома. Перед уходом, когда переобувался, он положил её на журнальный столик, а потом по рассеянности забыл взять с собой. Он развернулся, поднялся наверх и, толкнув дверь, сразу посмотрел на столик. Тут он с удивлением увидел сводного брата, который держал его недокуренную сигарету и задумчиво смотрел на неё.

«Учится курить? — Ян Сюаню захотелось рассмеяться. — Его мамаша, которая над ним трясётся, позволит ему курить?» Похоже, Тан Цзюньхэ не ожидал, что его застанут на месте преступления, и растерянно замер, глядя на брата. Ян Сюань подошёл, взял со стола пачку сигарет, усмехнулся и, понизив голос, сказал:

— Хорошие мальчики не должны учиться плохому и разочаровывать маму.

Тан Цзюньхэ застыл, не меняя позы: в левой руке зажигалка, в правой — тлеющий окурок. Огонёк неторопливо полз вверх, оставляя за собой длинный столбик пепла. Ян Сюань протянул к нему ладонь:

— Зажигалку.

— А… — Тан Цзюньхэ опомнился, тут же положил зажигалку ему в руку, быстро отдёрнул свою и сглотнул.

Ян Сюань снова усмехнулся, глядя на него, и вышел.

Дверь закрылась. Пепел, словно почувствовав вибрацию, внезапно осыпался, упав на кончики пальцев Тан Цзюньхэ. Он вздрогнул от ожога. Придя в себя, затушил окурок в пепельнице, вытер столик салфеткой и поспешно вернулся в свою комнату.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/12808/1130063