Готовый перевод Paper Plane / Бумажный самолетик: Глава 5

Ян Сюань не появлялся дома почти неделю. Ян Чэнчуань довольно ответственно отнёсся к делам Тан Сяонянь и её сына. Он быстро оформил документы для перевода Тан Цзюньхэ в новую школу, а для Тан Сяонянь нашёл непыльную должность в государственном учреждении недалеко от дома. Тан Сяонянь не возражала. Она приняла новую жизнь, устроенную для неё Ян Чэнчуанем, и уже через несколько дней пошла на работу.

Тан Цзюньхэ помнил, что раньше его мать, Тан Сяонянь, была другой. Когда он был совсем маленьким, каждый раз, когда Ян Чэнчуань протягивал ей деньги, она сперва брала их, а затем с силой швыряла ему в лицо. Позже Ян Чэнчуань поумнел и стал прятать деньги под половичок у двери, а потом звонить и сообщать об этом. Ян Чэнчуань думал, что теперь-то всё будет в порядке, но ошибся. Когда он пришёл в следующий раз, Тан Сяонянь приоткрыла дверь, просунула руку и с размаху запустила пачкой денег ему в лицо.

Но, кажется, с какого-то момента, когда Ян Чэнчуань снова стал давать деньги, а Тан Сяонянь начала молча их принимать. Раз уж она стала брать его деньги, то, само собой, ругать его было уже не с руки. В конце концов, поговорка «берёшь чужое — руки становятся коротки» сработала и на ней. Наверное, это началось как раз после того, как «тайное стало явным»… Сидя за столом и ковыряясь в еде, Тан Цзюньхэ унёсся мыслями в прошлое.

Двое других за столом, очевидно, уже приспособились к этой не слишком гармоничной новой семье и как раз обсуждали перевод Тан Цзюньхэ в другую школу.

— Всё улажено. В первый день учёбы я сам отвезу их в школу, — говорил Ян Чэнчуань. В свои неполные сорок он всё ещё выглядел представительно и солидно, но в его речи уже проскальзывал хвастливый тон, свойственный мужчинам средних лет. — Он будет в одном классе с Сюанем. Учителя там — лучшие в первой школе. Любые родители, у кого есть хоть какие-то связи в городе, готовы разбить себе лбы, лишь бы пристроить своих детей в этот класс. Но, конечно, если успеваемость недотягивает, никакие деньги не помогут.

— Разве ты не говорил, что у Сюаня плохие оценки? — как ни в чём не бывало спросила Тан Сяонянь. — Как он смог попасть в этот класс?

— Эх, этот ребёнок… В средней школе он неплохо учился, но потом из-за истории с матерью пропустил выпускные экзамены. Без результатов экзаменов его не брала ни одна школа. К счастью, он раньше занимал призовые места на городских соревнованиях, так что я попросил знакомых, и ему задним числом выделили квоту для спортсменов. Только так и удалось его туда запихнуть.

Оказывается, Ян Сюань — спортсмен. Услышав его имя, Тан Цзюньхэ вынырнул из своих мыслей.

— Его мать была учительницей и в хороших отношениях с завучем. Он знал о ситуации Сюаня и выделил ему одно из мест для спортсменов в этом классе. Вот только этот ребёнок не оправдал надежд. Как только перешёл в старшую школу, наотрез отказался учиться. Теперь он и вправду стал просто спортсменом, — по мере рассказа Ян Чэнчуань помрачнел и начал закипать.

Тан Сяонянь слушала молча, не высказывая своего мнения.

— То ли дело Цзюньхэ, какой способный! Перескочил через класс, а оценки всё равно такие хорошие, — Ян Чэнчуань повернулся к Тан Цзюньхэ, его лицо немного посветлело. Он улыбнулся: — Может, теперь, после переезда ты и на брата повлияешь. Будете в одном классе, так что и в жизни, и в учёбе вы должны помогать друг другу, вместе идти к новым высотам, ага.

Ян Чэнчуань заговорил как чиновник, отчего в душе у Тан Цзюньхэ поднялась волна неудержимого отвращения. Он не ответил, а зачерпнул ложкой суп и стал пить его маленькими глотками.

— Никакого уважения. С тобой говорят, ты слышал? — Тан Сяонянь постучала палочками по краю его миски.

— Слышал, — ответил он.

— Дети в переходном возрасте все такие, — Ян Чэнчуань, которого проигнорировали, почувствовал себя неловко. Он нервно усмехнулся, пытаясь сохранить лицо.

После неловкой паузы Тан Сяонянь снова спросила:

— Сюань уже несколько дней не возвращается. Где он живёт?

— У одного из своих одноклассников. Тоже молодой господин, целыми днями бездельничает, совершенно безалаберный.

Тан Сяонянь опустила глаза и тихо сказала:

— Наверное, из-за того что мы с Цзюньхэ переехали, он чувствует себя не в своей тарелке.

Ян Чэнчуань, словно не желая продолжать разговор о сыне, отрезал:

— Не обращай на него внимания. Не хочет возвращаться — никто его упрашивать не станет.

— Я вот о чём думаю… — Тан Сяонянь сделала паузу и наконец озвучила мысль, которая крутилась у неё в голове последние несколько дней: — Если ему так неуютно, может, когда начнётся учёба, он пока поживёт в школьном общежитии? А когда захочет вернуться, то в любой момент…

Она не успела договорить. Её холодно прервал Тан Цзюньхэ:

— Я тоже хочу жить в общежитии.

Тан Сяонянь на мгновение замерла, но её лицо тут же потемнело. Стараясь сдержать гнев, она спросила:

— В каком ещё общежитии?

Тан Цзюньхэ положил палочки на стол и, глядя матери в лицо, сказал:

— Мне здесь неуютно.

— Да с самого детства, что бы ты ни делал, всё за тебя решала я! Жить в общежитии, — Тан Сяонянь мгновенно вскипела, — тебе это по силам, что ли?

— Ладно, ладно, никто никуда не едет, — вмешался Ян Чэнчуань. Он разгадал замысел Тан Сяонянь и видел неприязнь Тан Цзюньхэ к себе. Безо всякого энтузиазма он попытался их примирить: — Все будут жить дома. Как бы неуютно ни было, это всё-таки дом.

— Я наелся, — Тан Цзюньхэ встал и направился в свою комнату. В последнюю секунду, прежде чем отвернуться, он поймал на себе укоризненный взгляд матери. «Наверное, считает меня неблагодарным волчонком», — подумал он.

Вернувшись за письменный стол, Тан Цзюньхэ продолжил решать олимпиадные задачи по математике, которые не закончил утром. Для него быть хорошим учеником означало не выбиться в люди, не прославить предков и даже не обеспечить себе достойную жизнь в будущем. Цель была лишь одна — уехать отсюда как можно дальше и никогда не возвращаться.

Снаружи доносился голос Тан Сяонянь:

— Он просто иногда бывает неразумным, но с учёбой никогда не было проблем. В средней школе у него даже был шанс представлять школу на городской олимпиаде, если бы только не…

«Какое лицемерие, — подумал Тан Цзюньхэ. — Когда она успела так измениться?»

Или она всегда была такой? Даже в том, какое она выбрала ему имя, сквозило её желание превзойти других. А этот перевод через класс… Когда Тан Сяонянь по знакомству устроила его перевод, она, без сомнения, думала лишь о старшем сыне Ян Чэнчуаня.

Кстати говоря, Тан Цзюньхэ смутно припоминал, что действительно слышал, будто Ян Сюань раньше очень хорошо учился… Кажется, это было в тот год, когда он сам перескочил через класс. Тан Сяонянь специально сказала ему об этом лишь для того, чтобы он больше старался. Но прошло много времени, тогда он не придал этому значения, так что теперь уже толком ничего не помнил. Он был единственным поводом для гордости и хвастовства Тан Сяонянь. Дни, когда выдавали табели, становились для неё моментами триумфа. Тан Цзюньхэ это знал. Он лучше кого бы то ни было понимал тщеславие и лицемерие своей матери. Но именно у него было меньше всего прав её в этом упрекать.

***

В последний день зимних каникул Фэн Бо придумал движ: созвал нескольких одноклассников к себе домой — переписывать домашнее задание. Охрана в жилом комплексе была строгая, без карты не войдёшь, поэтому Ян Сюань и Фэн Бо, пообедав в ресторанчике внизу, встали у дороги, чтобы встретить остальных.

Договорились на полвторого. Первой, за десять минут до назначенного времени, пришла Ин Хуэй.

— О-хо-хо, ради встречи с Сюань-гэ даже накрасилась, а? — тут же начал подкалывать её Фэн Бо. — Ща я тебя сфоткаю и отправлю нашей классной.

— А хочешь, я тебя сфотографирую, когда ты будешь списывать мою домашку? — без промедления парировала Ин Хуэй.

Она подошла к Ян Сюаню. Не очень высокая, ростом ему едва до подбородка, Ин Хуэй была до неприличия хороша собой — прохожие то и дело оборачивались на неё. Стоя рядом с Ян Сюанем, Ин Хуэй хотела завязать с ним разговор, но не могла придумать подходящей темы и в итоге лишь сухо спросила:

— Ты уже поел?

Ян Сюань, прислонившись к фонарному столбу, довольно пренебрежительно хмыкнул:

— Угу.

— А что ел? — не сдавалась она.

Ян Сюань лениво ткнул большим пальцем себе за спину.

— Вон там.

— А, — ничуть не смутившись, она продолжила этот бессмысленный разговор: — Вкусно?

Ян Сюань был немногословен:

— Нормально. — Он оглянулся на подошедших ребят: — Кажется, все в сборе? Идём?

— Все, пошли, — махнул рукой Фэн Бо. — Вперёд, братья! — он бросил взгляд на Ин Хуэй и добавил: — И это… сёстры!

Когда Ин Хуэй не разговаривала с Ян Сюанем, её скованность тут же исчезала:

— Вперёд! Сестрёнка Фэн, веди нас!

Вся компания, обнявшись, подошла ко входу в жилой комплекс. Фэн Бо сунул руку в карман и тут же взвыл:

— Блядь!

Он быстро обшарил оба кармана и с кислой миной повернулся к Ян Сюаню:

— Сюань-гэ, ты взял ключи?..

— Ты же говорил, что взял их, когда мы выходили, — с досадой посмотрел на него Ян Сюань.

— Я ошибся… — Фэн Бо был готов разрыдаться от досады. — Я виноват перед всеми…

— Опять в KFC торчать? — в голосе стоявшего рядом Ван Синчуня звучало явное недовольство. — Может, лучше в боулинг сходим, шары покатаем?

— Эй, — хлопнул его по спине стоявший рядом Чэнь Хао, — ты это сейчас кому предложил? Тут школьная красавица, веди себя прилично, а?

Ван Синчунь отмахнулся от его руки.

— Так что делать? Куда пойдём? — Ин Хуэй по-прежнему стояла рядом с Ян Сюанем, ожидая решения остальных.

— У меня мама дома… — поднялась одна рука.

— Ко мне дедушка приехал… — тут же поднялась другая.

Фэн Бо немного подумал и толкнул Ян Сюаня плечом:

— Слушай, Сюань-гэ, может, к тебе?

Ян Сюань взглянул на него и равнодушно бросил:

— Ты что, не знаешь, какая у меня дома обстановка?

— Предлагаю как раз потому, что я в курсе, — с энтузиазмом ответил Фэн Бо. — Пойдём все вместе, взбесим эту любовницу. Заодно посмотрим, как выглядит её сынок. Говорят, его перевели в наш класс?

— Чего там смотреть? Только настроение портить. Не пойду.

— Странно всё же, это ведь твой дом, — подлил масла в огонь Фэн Бо. — А получается, будто это тебя из него выставили.

— Что? Что случилось? — с любопытством спросила Ин Хуэй.

— Отец Сюань-гэ женился на своей любовнице, а та ещё и притащила с собой маленький довесок. И вот они втроём душа в душу, — Фэн Бо сделал перед грудью выталкивающий жест, — а Сюань-гэ выжили из дома.

— Не неси чушь, — обжёг его взглядом Ян Сюань.

Фэн Бо умолк и лишь пожал плечами, глядя на Ин Хуэй.

— Пошли, поддержим Сюань-гэ, — махнул рукой Чэнь Хао. — Быть добрым к плохим людям — значит быть жестоким к себе. Вперёд, я был у Ян Сюаня дома, знаю, где это.

Все загорелись этой идеей, и Ян Сюань, ничего не сказав, пошёл с ними.

Несколько дней назад резко похолодало, прошёл снег, а теперь снова выглянуло солнце. Нерастаявшие сугробы на обочинах выглядели грязно и отталкивающе.

Компания поднялась на этаж и подошла к двери квартиры Ян Сюаня. Все инстинктивно расступились, пропуская его вперёд. Ян Сюань подошёл, достал ключ, слегка наклонился и повернул ключ в замке. Как только дверь открылась, в лицо ударило тёплым воздухом из квартиры. Все как по команде притихли. В гостиной никого не было, стояла тишина. Кроме комнаты Ян Сюаня была ещё одна с плотно закрытой дверью. Фэн Бо и Чэнь Хао, вытягивая шеи, заглянули в другие комнаты и, обернувшись, тихо спросили у Ян Сюаня:

— Кажется, в этих комнатах никого нет?

Ян Сюань сел на диван и ответил обычным голосом:

— Не знаю. Стаканы на столе, кто хочет пить — наливайте сами.

— Эй, а это чья комната? — спросил Фэн Бо, указывая на закрытую дверь.

Ян Сюань отпил воды и поставил стакан на стол:

— А чья ещё может быть?

— А-а-а, я понял, — Фэн Бо сделал вид, что его осенило. — Маленький довесок.

— Давай, списывай свою домашку, — сказал Ян Сюань.

По случаю холодов все были тепло одеты, так что, войдя в квартиру, тут же побросали шапки и куртки на пол.

— Это по математике, физике, химии и биологии, одолжил у нашего гения Сюэ, — Фэн Бо положил стопку листов на стол. — Английский на тебе, Ин Хуэй.

— Знаю, я принесла, — Ин Хуэй взяла свою сумку, расстегнула молнию и, наклонившись, достала свои контрольные. — Только не списывайте всё один в один, а то учительница опять догадается.

— Сестрёнка, — Чэнь Хао обернулся и улыбнулся ей, — ты ещё будешь учить таких матёрых преступников, как мы?

Шумно переговариваясь, они уткнулись в домашнюю работу. Ян Сюань взял пульт с журнального столика и включил телевизор.

— Ян Сюань, а ты не будешь списывать? — Ин Хуэй села на тёплый пол неподалёку, подняв на него глаза.

— Не-а, не буду, — ответил он, глядя на экран и переключая каналы.

— Учительница будет проверять, — добавила она.

На канале CCTV6 шёл фильм «Путешествие на Запад». Ян Сюань перестал щёлкать пультом, отложил его в сторону и снова промычал:

— Угу.

— Списывать — не круто. Сюань-гэ никогда не списывает, — не отрываясь от листов и строча изо всех сил, не преминул подколоть его Фэн Бо.

— Я напишу за тебя, — вызвалась Ин Хуэй, взяла листы Ян Сюаня и начала переносить ответы со своих.

Тан Цзюньхэ проснулся от шума снаружи. Когда эта компания ввалилась в квартиру, он спал в той самой комнате с плотно закрытой дверью. Скорее всего, его разбудила фраза «маленький довесок». Фэн Бо произнёс её прямо у двери, и он отчётливо всё слышал.

Тан Цзюньхэ с раздражением натянул одеяло на голову и полежал немного с закрытыми глазами. Эта шумная толпа с завтрашнего дня станет его одноклассниками? Похоже, учёба в школе не сулит ничего хорошего. Он вздохнул. Как назло, проснувшись, он захотел в туалет, но выходить и сталкиваться с людьми в гостиной совершенно не хотелось.

Судя по всему, уходить они в ближайшее время не собирались. Немного повертевшись в постели от досады, Тан Цзюньхэ откинул одеяло и сел. Глубоко вздохнув, он встал, надел тапочки и подошёл к двери, а затем вернулся обратно. «Надо всё-таки переодеть пижаму», — подумал он. На нём была пижама с маленькими пандами, которую купила ему Тан Сяонянь. Прямо на груди красовалась пушистая голова панды — выглядело это совсем не внушительно, явно не способствовало победе в предстоящем поединке взглядов. Подумав так, Тан Цзюньхэ схватился за воротник и стянул пижаму через голову. С голым торсом подошёл к шкафу, выудил оттуда свитер кофейного цвета, надел его и снова направился к двери. Сделав глубокий вдох, он рывком распахнул её.

Шум в гостиной мгновенно стих. Все обернулись и уставились на него с нескрываемым любопытством. Все, кроме одного человека, сидевшего в отдельном кресле с краю, — Ян Сюаня. Тот посмотрел на него последним. Медленно поворачивая голову, он на мгновение задержал взгляд на экране телевизора, словно не в силах оторваться.

Тан Цзюньхэ понял, что по телевизору идёт «Путешествие на Запад», потому что в наступившей тишине фея Цзыся произнесла свою знаменитую фразу: «Ты мне так нравишься! Неужели ты умрёшь, если я тоже тебе понравлюсь?»

Они с Ян Сюанем смотрели друг на друга секунды две, а может, и дольше — кто знает. Затем Ян Сюань снова перевёл взгляд на экран. В конце концов, эта сцена действительно культовая, да и фея Цзыся куда красивее, чем какой-то там маленький довесок. Подумав так, Тан Цзюньхэ тоже отвёл взгляд, отшвырнул ногой валявшуюся на полу одежду, демонстративно ни на кого не обращая внимания, прошёл в ванную и закрыл за собой дверь.

Как только дверь захлопнулась, все в гостиной, кроме Ян Сюаня, растерянно переглянулись. Первым отреагировал Чэнь Хао. Он громко свистнул и во всеуслышание заявил:

— Какая жалость, Ян Сюань! Почему это не сестрёнка?

Ян Сюань небрежно бросил в ответ:

— Будь это сестрёнка, что бы ты сделал?

Вообще-то это был вполне нормальный вопрос, но Чэнь Хао исказил его до неприличия, ответив:

— Трахнул бы.

До остальных парней дошло, и они расхохотались. Услышав это, сидевшая на полу Ин Хуэй вскочила и, свернув свои листы в трубку, принялась его лупить:

— У тебя что, голова одной пошлятиной забита?!

Фэн Бо, который смеялся громче всех, выпалил:

— Ты ещё мягко сказала! У него в голове не пошлые мысли, а сплошная…

Он не успел договорить, так как тоже получил от Ин Хуэй и, смекнув, что к чему, прикусил язык. Ин Хуэй выпрямилась и, подойдя ближе, стукнула его по голове:

— Какой же ты мерзкий!

Фэн Бо, прикрывая голову руками, отступал и молил о пощаде:

— Сестрёнка! Первая красавица Ин! Ин-цзе, не бей, я виноват, правда виноват!

Только тогда Ин Хуэй села на место. Списав пару заданий, она подняла глаза на Ян Сюаня, но, казалось, не решалась заговорить. Ян Сюаня начал раздражать её взгляд, и он, нахмурившись, спросил:

— Что ты хочешь сказать?

Только тогда она, глядя на него, осторожно произнесла:

— Твой брат очень красивый. Честно говоря, немного похож на тебя.

— Сестрёнка, — Фэн Бо толкнул её локтем, — может, не будешь злить парня, в которого так очевидно втрескалась?

— Я просто говорю правду, — надула губы Ин Хуэй. — А что такого? Если мне кто-то нравится, я не могу говорить то, что думаю? Будь ты таким же красивым, я бы и тебя расхваливала на все лады.

— Сигареты, — кивнул Ян Сюань в сторону Фэн Бо. — Я свои не взял. У тебя есть?

— А, да, держи, — Фэн Бо бросил ему пачку.

Ян Сюань одним движением поймал её, вытащил сигарету, достал зажигалку и прикурил. Опустив взгляд, он глухо пробормотал:

— Он похож не на меня. На свою мать.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/12808/1130054