Готовый перевод Can’t Be Left Behind / Не оставляй меня позади: Глава 38

Гэ навалился на меня и страстно поцеловал. А я бесстыдно обхватил его за шею в ответ и даже обвил ногами его талию, отчего с меня посыпались разбросанные банковские карты и хрустящие новенькие купюры.

У меня чувствительная шея, но Гэ очень хотелось прикусить мой кадык, и это было невыносимо щекотно. А потом он начал шарить руками по моему животу, и я чуть не умер от смеха.

— Ну хватит баловаться, — поцеловал он меня в губы, успокаивая. Мне так нравились такие поцелуи, что я то и дело вытягивал губы в трубочку навстречу ему, требуя еще. Он целовал меня всякий раз, когда я просил, а потом улыбался.

Внезапно позвонил Чэнь Син и сказал, что приехал осмотреть меня и что уже стоит внизу у подъезда. Я обернулся в одеяло и отчаянно замотал головой. Гэ всегда потакал мне, поэтому тихо спросил по телефону, нельзя ли перенести осмотр на пару дней, за что Чэнь Син его отчитал.

Пришлось мне быстро найти и натянуть трусы и вытащить из шкафа пижаму. Пижамных штанов я так и не нашел, но времени уже не было. Я поспешно собрал все бдсм-игрушки с кровати и засунул в тумбочку, затем сгреб вместе все документы на недвижимость, банковские карты, ключи от машин и швырнул обратно в сейф. Брат никак не помогал, просто стоял, прислонившись к дверному косяку, и потешался надо мной.

Тем временем вошел Чэнь Син, на ходу надевая белый халат, и сказал мне:

— Снимай одежду.

Я замялся.

Чэнь Син, видя мое колебание, решил, что я стесняюсь, поэтому сам подошел и приподнял мою пижаму. Ему хватило одного взгляда, чтобы все понять: на шее, груди и внутренней стороне бедер виднелись засосы, на запястьях — следы от веревок, на заднице — бледно-красные полосы от ударов хлыстом. Хорошо, что он не велел мне снять трусы, а то ведь и анус у меня был распухший.

— Боже, — Чэнь Син бросил на Гэ неодобрительный взгляд. — Не слишком ли далеко ты зашел?

Дуань Жуй опустил глаза, закурил и усмехнулся:

— С ним все в порядке.

Мне было ужасно стыдно.

Чэнь Син закончил меня осматривать, заодно поменял Гэ повязку, и они оба ушли в гостиную поболтать. Я остался на втором этаже и подслушал, как Чэнь Син спросил у Гэ, что тот собирается делать после увольнения.

Гэ сказал, что увезет меня в другой город.

Переехать в другой город тоже хорошо, подальше от этих ненавистных людей. Меня здесь ничего не держит, разве что немного жаль, что больше не увижусь со своими дружбанами и Цзян Сюэ.

У Чэнь Сина еще был назначен прием у другого пациента. Гэ пошел проводить его и велел мне ждать его возвращения дома.

Вскоре после того, как Гэ ушел, снова раздался звонок в дверь. Я посмотрел в глазок и увидел молодую, довольно симпатичную девушку. Я из тех, кто легко доверяет красивым девушкам, поэтому, не дожидаясь, пока она заговорит, открыл дверь.

Вся вспотевшая, она держала в руках коробку с разными мелочами и сказала, что это вещи господина Дуаня, которые он не забрал из офиса, вчера звонил и попросил их привезти.

Я пригласил ее войти и выпить кофе, она не отказалась. Аккуратно сняв туфли на высоких каблуках, она села на диван и беспрестанно благодарила. Кто же не любит красоток? Пока я молол для нее кофе, девушка сказала, что она секретарь господина Дуаня.

Блядь. Я высыпал обратно наполовину смолотый кофе, взял пакетик растворимого и просто залил водой, размешал и протянул ей. Гэ проводил каждый день в компании с такой молодой красоткой, блин, это уже перебор.

Довольная секретарша взяла растворимый кофе и спросила:

— Вы младший брат господина Дуаня? Вы с ним очень похожи, даже красивее его.

Вот я и говорю, что Гэ ненадежную секретаршу нанял — такая молодая, а уже слепая.

Держа в руках кофе, она осмотрелась:

— А где ваша невестка?

Какая еще невестка? Я бросил на нее взгляд. Кажется, эта стерва явно хочет стать моей невесткой. Не знаю, спал ли с ней Гэ, пожалуй, сейчас можно у нее выведать, сколько у него было любовниц.

Секретарша на миг опешила:

— Любовниц? Но разве господин Дуань не женат? Младший братец, это ваша невестка попросила вас разузнать? Пусть она не волнуется, наш господин Дуань, когда отказывался от пьянок и уходил пораньше домой, всегда говорил, что это жена не разрешает ему пить, это все знают.

Подперев подбородок рукой, я собрался с мыслями: если бы Гэ тайком от меня женился, он бы не смог забирать меня каждый вечер со школы и спать со мной. К тому же, обычно он возвращался домой довольно рано, а из-за проблем с желудком последние два года, за исключением особых случаев, почти не ходил на пьянки. Проанализировав все, я пришел к предварительному выводу, что я и есть та самая «жена», которую Гэ постоянно использовал для отговорок, чтобы не пить.

Я забрал у секретарши кружку, достал из шкафчика дорогой итальянский кофе и заварил для этой феи новую порцию, обеими руками протянув ей. Аромат тут же наполнил гостиную.

Секретарша сказала, что она пришла не только принести вещи, но в основном чтобы повидаться с Гэ. Все его подчиненные-менеджеры собираются последовать за ним и открыть свое дело. Проработав вместе долгое время, умные люди видят, кто умеет вести дела. Эти прожженные карьеристы знают, что с Гэ можно заработать, поэтому и те, кто предан ему, и те, кто смотрит в перспективу, в самый трудный для Гэ момент протянут ему руку помощи. Я знаю своего Гэ — он никогда не обидит друзей и коллег, у него куча ресурсов и связей.

Но, как ни крути, открыть свое дело непросто. Остальное зависит от Гэ. Честно говоря, я не хочу, чтобы он слишком много работал. Через несколько лет я сам начну работать, и тогда он сможет уйти на пенсию. Я буду его содержать и хорошенько откормлю, пусть он каждый день только заботится о рыбках, занимается спортом и проводит время со мной. Я не боюсь трудностей.

Секретарша сказала, что работала с Гэ еще с тех пор, как была стажером. Тогда он еще не занимал нынешнюю должность и на ее глазах от младшего менеджера взлетел до нынешних высот. Она своими глазами видела, каких трудов ему это стоило.

— Я все думала, что у господина Дуаня семья в долгах как в шелках, потому что он так старался заработать, с самого начала берясь за самые сложные проекты. Но господин Дуань очень способный, говорит и действует безупречно и никогда не ошибается. Не находя других недостатков, клиенты смотрели на него свысока из-за его молодости и намеренно издевались над ним на попойках. Со временем господин Дуань так и посадил себе желудок. И хотя за последние пару лет он, должно быть, сколотил приличное состояние, все равно продолжал работать на износ… словно… словно…

Словно денег в жизни не видел. Эти слова секретарша не осмелилась произнести вслух, но я понял. Интересно, как другие коллеги относятся к Гэ, неужели тоже смотрят на него свысока?

Секретарша подождала минут десять, но Гэ так и не вернулся, и она ушла, сказав, что зайдет в другой раз.

Мне было ужасно скучно, так что я распаковал принесенную ею коробку. По большей части там были канцелярские принадлежности, а еще несколько фоторамок с нашими совместными старыми фотками. Еще была маленькая коробочка, которую я сложил из газеты на уроке труда в средней школе, маленькая модель трансформера за один юань, собранная мной, и обрезанная под цветочный горшок пластиковая бутылка с посаженным в нее эпипремнумом в качестве подвесного декора. Я думал, что при переезде в новый дом Гэ все это выкинул, а оказывается, спрятал в офисе, устроив там какую-то мышиную нору. Если бы коллеги увидели на его столе подобный хлам, что бы они о нем подумали? Наверняка, что он деревенщина.

Среди всей этой кучи оказалось старое серебряное кольцо. Выполнено оно было плохо и теперь совсем потускнело. Я припомнил эту вещицу — два года назад мы с лао Лэем и компанией ходили в парк играть в дартс, и я выиграл его в качестве главного приза. Я забыл его в кармане школьной формы, а когда домработница стирала мою одежду, кольцо застряло и сломало стиралку. Гэ обнаружил его, когда чинил машинку, и спросил, откуда оно. Я в шутку брякнул: «Раз ты его нашел — дарю».

Теперь я представил, как Гэ носил в офисе это дешевое кольцо, притворяясь женатым человеком, и с чистой совестью отказывался от пьянок.

Я прождал дома еще полчаса, но Гэ все не возвращался и на звонки тоже не отвечал. Подумав, я накинул школьную куртку и побежал в больницу, где мы были вчера. Гэ действительно оказался в ортопедическом отделении. Он просто не мог разорвать эти так называемые семейные узы.

Я тихо подошел. Гэ поднял голову, увидел меня, но нисколько не удивился, лишь мягко притянул меня рукой к себе.

И тут я заметил, что еще в палате находится адвокат моего Гэ. Сегодняшняя ситуация оказалась несколько сложнее. Утром младший сын семьи из второго подъезда избил отца Фан Юя, нанеся ему серьезные телесные повреждения. Однако их старший сын работает в полиции, а вторая дочь была мелкой знаменитостью. Они сразу же уладили дело и даже побывали в школе Фан Юя, требуя его исключения. Моя мать и ее муж теперь могли только молча проглотить эту горькую пилюлю.

На столе лежало соглашение. Гэ возьмет на себя покрытие расходов на лечение отца Фан Юя и его самого, плюс поможет Фан Юю найти новую школу.

А цена этому — требование признания нашей матери в том, что она нас бросила.

Родители развелись девять лет назад, мы с Гэ были несовершеннолетними. Никто не заботился обо мне кроме Гэ. Отца засудили за издевательства надо мной, и это было зафиксировано, так что факт отказа от детей уже был установлен.

Мать без конца рыдала. Она отказывалась признавать это, во-первых, опасаясь, что Гэ посадит ее в тюрьму, во-вторых, это означало бы полный разрыв отношений, и в будущем она уже не сможет вымогать у него алименты.

Обычно Гэ был невероятно дипломатичен, живя по принципу обижать как можно меньше людей. Но с прошлой ночи его поведение превзошло даже все мои самые смелые ожидания. Я правда не думал, что он сможет зайти так далеко.

Я ничего не сказал и молча встал рядом с Дуань Жуем. Это все, что я мог сделать сейчас.

В конце концов мать, рыдая, подписала бумаги и записала все на видео, а затем, горестно закрыв лицо руками, убежала в уборную.

В палате воцарилась полная тишина. Фан Юй сидел на больничной койке с гипсом на руке, съежившись в углу и уставившись на нас. Я посчитал, что мне нужно попрощаться с этим мелким в последний раз.

Я приблизился к нему, уперся руками в кровать и мягко, тихо сказал:

— Твоя мама уже признала, что бросила нас. Понимаешь, что это значит? Это значит, что она выбросила нас на помойку. Мы ее родные сыновья, и ты ее родной сын. Рано или поздно и тебя выбросят в мусорку.

— Врешь! Мама больше всех меня любит!

— Я не вру. Она просто притворяется, что любит тебя. Подумай, разве она не заставляет тебя каждый день учиться? Разве не злится и не морит голодом каждый раз, когда ты плохо сдаешь экзамены? Она просто хочет, чтобы ты в будущем зарабатывал деньги и содержал ее. Никогда не доверяй таким, как она, иначе будешь выброшен, как и мы. Хочешь — верь, хочешь — нет.

Фан Юй слабо попытался возразить, но я перебил его:

— Тому, кто недостаточно крут, следует поменьше болтать, тогда и бить будут меньше. Понял?

Пухлый малец наконец разрыдался в голос.

Адвокат Гэ приводил в порядок документы и видео, притворяясь, что не видит, что я натворил. Гэ стоял в стороне, позволяя мне издеваться над ребенком, и увел меня только тогда, когда я умерил свой гнев. Он и сам иногда вел себя довольно по-детски.

Выйдя из больницы, я на автомате прилип к Гэ, обнял его за плечо и незаметно прижался щекой к его щеке.

— Спасибо, Гэ, — сказал я.

Дуань Жуй усмехнулся:

— А чем отблагодаришь?

— Это сойдет? — я достал то самое потрепанное кольцо и показал ему. Гэ взглянул, и улыбка сползла с его лица:

— Сяо Ци приходила?

— Угу, вернула все твои вещи. А твои подчиненные сказали, что куда ты — туда и они.

— Ладно, потом позвоню им.

— Не меняй тему. Я спрашиваю: ты что, говорил коллегам, что уже женат, и что твоя ворчливая жена не разрешает тебе пить по вечерам?

— …

Гэ в нерешительности облизал губы и достал сигаретную пачку. Я не позволил ему прикурить. Его глаза забегали по сторонам, а затем он оскалил клыки, хитро улыбнулся и ринулся прочь.

Я догнал его за десяток шагов, подпрыгнул и обнял за плечо. Его уши покраснели. Я не удержался и коснулся их губами — они были такими горячими и мягкими.

Гэ нахмурился:

— Сегодня не будешь прыгать с моста?

— Нет, если разобьюсь — потом не соберешь.

Мы шли домой, обнявшись за плечи. Гэ спросил, когда я хочу переехать. Я подумал и решил, что все же подожду до конца семестра и каникул, чтобы была возможность как следует попрощаться с одноклассниками.

Последний месяц с лишним я учился очень усердно, еще никогда в жизни я не был таким прилежным. Вставал рано, ложился поздно, вместе с Очкариком и компанией решал задачи. Я возвращался после вечерней самоподготовки, и мой драгоценный Гэ занимался со мной математикой и естественными науками. Как только я разбирался с трудной задачей — тут же целовал его, если нет — он чмокал меня и продолжал объяснять.

Я занимался основательно целый месяц и никогда еще не чувствовал такой уверенности в себе. Не надо было думать о шпаргалках, о том, как пронести телефон, минуя металлодетекторы и учителей-наблюдателей — это было просто кайфово. Сдавать экзамены с чистой совестью было просто восхитительно.

На общем экзамене задания по естественным наукам и математике были особенно сложными. Но, по крайней мере, я заполнил все ответы. Английский всегда был моим коньком, так что я просто сделал его как обычно. А вот тест по китайскому стал гребаным подвохом. Тема сочинения — написать статью о материнской любви. Да нахуй эту материнскую любовь, подумал я.

Но Гэ усердно занимался со мной целый месяц, так что я не мог из-за какого-то дурацкого сочинения получить ноль и подвести его.

Я написал о своем Гэ. Первая строка была особенно красноречивой, я сам собой восхитился: «У меня нет матери».

Некоторых бросают еще до рождения. А мое рождение лишь подтвердило жестокость окружающих. Материнская и отцовская любовь для меня недостижимы и неинтересны.

Фруктовые конфеты, которые клали мне в рот, сильные руки, которые поднимали меня после падений, или расплывчатая тень рядом, когда у меня была высокая температура, — все это принадлежало не моей матери, а другому ребенку, на восемь лет старше меня.

Возможно, я просто был настолько непривлекательным. В детстве мать обманывала меня, говоря, что меня нашли в мусорке. Я поверил и однажды в морозный день тайком залез в бак у входа в наш район, надеясь, что мои настоящие родители придут искать меня здесь. В конце концов я дождался Гэ, который возвращался из школы. Он вытащил меня из мусорного бака, насмехаясь и подтрунивая надо мной, пока переодевал в чистую одежду и умывал.

Не все матери обязательно добры, но всякая любовь непременно теплая. У меня нет мамы, но мой Гэ не дал мне стать сиротой. На прошлой неделе я выкопал у мусорного бака в нашем районе кустик дикой красной ягоды, вымыл и посадил в нашем общем маленьком доме. Теперь он отлично растет.

Раньше я часто говорил Гэ, что хочу умереть и покончить с собой. Он совершенно не понимал этих шуток. Всякий раз, когда я говорил это, он сразу начинал злиться, а в гневе мог и тапком отвесить. Теперь я уверен, что больше так не сделаю, потому что любовь прежде всего цепляется за жизнь.

Тема сочинения называлась «То. что нельзя оставить» (прим. пер.: также в значении «нельзя бросить»). За сочинение с максимумом в шестьдесят баллов проверяющий поставил мне пятьдесят пять. Мое сочинение распечатали как образцовое с высоким баллом, и собрали в брошюру вместе с блистательными текстами отличников. Мне было очень неловко, но втайне я ждал завтрашнего родительского собрания, когда Гэ сядет на мое место, и учителя станут меня хвалить.

http://bllate.org/book/12794/1428322