Готовый перевод Can’t Be Left Behind / Не оставляй меня позади: Глава 21

Фотографии с предсказуемой скоростью разлетелись по школе. Я знал, что отец не мог сделать это в одиночку, и кто-то ему помог. А может, это было наказание, которое мы заслужили.

В школе на меня все чаще стали странно смотреть. Сначала это было едва заметно: девчонки перестали болеть за меня на баскетбольной площадке, а их прежние восторженные взгляды стали растерянными и нерешительными. Я слышал, как кто-то у меня за спиной сказал: "Дуань Янь обычно такой неприступный, неужели он и правда мог пойти на такое? Поверить не могу".

После уроков моя соседка по парте нервно потащила меня на пустырь за учебным корпусом. Неподалеку находился мусорный бак, от которого несло гнилью и разложением — идеальное место для меня.

Она дрожащими руками достала измятую фотографию, на которой мы с Гэ целовались.

Я уставился на нее. Оказалось, что зрачки людей действительно сужаются, когда они напуганы или сильно нервничают.

— Это... ты? — голос Цзян Сюэ дрожал. Когда сердце красивой девушки разбивается, это звучит, как хруст разбившегося об пол хрустального бокала.

— Почему...? Вы же родные братья... Даже гомосексуализм трудно принять, что вы, черт возьми, делаете? Ты спятил? Или это твой брат сумасшедший?

— Да, это я, — кивнул я, засунув руки в карманы. — Я спятил.

Здесь не было камер видеонаблюдения. Мне захотелось свернуть её хрупкую шею, чтобы сохранить свою заветную тайну, но, к сожалению, все уже и так всё видели. Сотни фоток разошлись по школе, и я не мог убить всех.

Я обнял Цзян Сюэ, поглаживая ее по растрепавшимся волосам, чтобы она перестала дрожать. Мой Гэ всегда так делал.

Затем я достал телефон, включил фронтальную камеру и сфотографировал нас вместе со спины Цзян Сюэ. Когда дело дойдет до куратора или директора, я покажу им эту фотографию.

Я не мог удержаться от смеха. Когда человека загоняют в угол, он понимает, насколько подлым может быть. В моем мире люди делятся на три категории: я, мой Гэ и те, кто не имеет ко мне никакого отношения, и кого можно пустить в расход в любой момент. Самое забавное, что нашу с Гэ любовь приходилось маскировать «ранними отношениями». (прим.пер.: имеется в виду запрет на вступление в романтические отношения в школах Китая)

Выйдя из школьных ворот, я увидел, что Гэ ждет меня в машине.

Я открыл дверцу и проскользнул в это маленькое безопасное пространство. На заднем сиденье лежал еще один букет роз, а на открытке было написано мое имя.

Когда я пришел в себя, машина уже въехала в гараж. Только тогда я понял, что всю дорогу обнимал розы, уставившись в одну точку. Оглянувшись на водительское сидение, я обнаружил, что оно пустовало.

Меня тут же прошиб холодный пот. Я в панике намеревался выскочить из машины, чтобы найти Гэ, но слишком резко открыл дверцу и ударил его по носу.

Гэ сидел на полу, потирая переносицу. Он насмешливо приподнял бровь и посмотрел на меня:

— Черт, ты издеваешься?

Я взял розы и вышел из машины, засунув руки в карманы школьной формы. Ногой я пнул его в плечо, с силой опрокидывая на пол. Подошвой ботинка я наступил на его длинные ресницы, тонкие губы, персиковые глаза и прямой нос. Короче говоря, я растоптал его красивые черты лица, отчего он сделался грязным и непривлекательным.

Гэ не сопротивлялся, позволяя мне издеваться над ним, как заблагорассудится. Его лицо было в грязи, а уголки приподнятых губ были разбиты и кровоточили. Он лежал на полу с закрытыми глазами и безоговорочно принимал весь мой гнев.

Я опустился на одно колено и показал ему на экране телефона фотку, на которой обнимал Цзян Сюэ. Он не хотел, но я схватил его за волосы и заставил смотреть на экран:

— Сколько еще времени тебе нужно, чтобы разобраться с этой херней? Если ты и дальше будешь тянуть, тогда я сам все решу.

Гэ сел, отряхивая пыль со своего костюма от кутюр. Одной рукой он ослабил галстук, прищурился и улыбнулся мне:

— И как ты собираешься это решить?

Я ответил:

— Пересплю с каждой телкой, которая писала мне любовные письма.

Улыбка в глазах Гэ застыла. Он закрыл машину и пошел к лифту. В тот момент, когда двери лифта закрылись, я увидел, как его губы холодно и беззвучно произнесли:

— Ну, валяй.

Мой мозг оцепенел, и я на автомате поднялся наверх с розами в руках. Гэ принимал душ в ванной, и журчание воды заглушало все остальные звуки в этом одиноком доме.

Под шум воды я почувствовал сонливость, упал на подушку, и мои веки потяжелели. Я прижал розы к себе. Если бы в будущем мне пришлось жениться на девушке, я бы спал на полу, каждую ночь обнимая эти розы.

В моем сне на столе лежала горсть шипов роз. Я сжал их в руке, отчего мою ладонь пронзила острая боль, и кровь заструилась между пальцев на пол.

В полудреме я смутно услышал, как звук льющейся воды стих. Гэ вышел, подбежал ко мне и начал отчаянно трясти меня.

Я с трудом проснулся. Ящик прикроватной тумбочки был открыт, внутри лежала пустая упаковка запасных лезвий для бритвы. Я подумал, куда делись лезвия, как вдруг понял, что сжимаю их в руке. Моя ладонь была изрезана и истекала кровью, капли падали на пол и просачивались в щели.

Гэ сел на пол и обнял меня. Нахмурившись, он позвонил кому-то по телефону.

Кажется, он разговаривал с врачом.

— Да, в последнее время его состояние было стабильным, я думал, что он почти поправился.

— Да, он сжал в руке лезвия для бритвы.

— Хорошо, завтра утром я привезу его к вам на осмотр.

Гэ отбросил телефон и торопливо продолжил перевязывать мои раны, используя бинты, смоченные юньнаньским байяо. (прим.пер.: Юньнаньский байяо — белый лечебный порошок, используемый в традиционной китайской медицине для лечения ран) Обернув ладонь, он оставил мои пальцы открытыми.

Я намеренно сжал правую руку. Кровь постепенно просочилась сквозь бинт, и в этот момент на лице моего Гэ отразилось нечто, похожее на страх. Я улыбнулся и поцеловал его прохладные губы.

Ночью я положил голову ему на плечо и с любопытством разглядывал свою руку, обмотанную бинтами. Гэ молча обнимал меня, другой рукой проверяя мой телефон, чтобы удалить все фотографии с Цзян Сюэ.

— Гэ, можно я убью Дуань Цзиньцзяна? Ножом для фруктов, металлической битой или чем-нибудь еще?

— Нельзя, ты уже совершеннолетний. Если тебя приговорят к смертной казни, мне будет очень трудно тебя вытащить.

Он сосредоточился на проверке моего фотоальбома, легко угадав пароль от секретного хранилища, и увидел там сотни наших с ним фоток в постели.

Я не хотел, чтобы он видел фотографии моей «Красотки-жены», но, к сожалению, паролем был день рождения Гэ, а он, подбирая мои пароли, всегда первым делом пробовал свой день рождения. Это было своего рода идиотское молчаливое соглашение.

Я снова задумался. Был один вопрос, который терзал меня годами: люди обречены на смерть, и лучше умереть сейчас, чем страдать несколько десятилетий, ведь последнее было явно мучительнее. Тогда почему же все выбирают жить?

Я предположил, что, если прах двух людей смешать после их смерти, в следующей жизни они станут любовниками. Я решил поручить задачу перемешивания нашего праха Цзян Сюэ, но мне придется попросить ее вытащить щепотку праха, символизирующую член моего Гэ, чтобы в следующей жизни он стал моей законной женой.

— Гэ, давай покончим с собой во имя любви. Иди, открой газ, — я лежал на боку, подперев голову и переплетаясь с ним пальцами.

— Газовый кран на первом этаже, и пока газ доберется сюда, на это уйдет куча денег. К тому же, у нас в доме есть сигнализация.

Он взял меня за руку и поцеловал в уголок губ.

— Тогда давай выпьем пестицид.

— У нас будет идти пена изо рта, перед смертью все наши органы будут разъедены, начиная с желудка. Будет очень больно.

— Тогда утопимся в ванной.

— Наши тела раздуются. Придет полиция и сфотографирует твой труп, и каждый полицейский или судмедэксперт будет смотреть на твое посмертное уродство.

Я понял, что Гэ хорошо разбирается в самоубийствах. Наверное, у него тоже были такие мысли. Точно. Теперь мне восемнадцать, и у меня есть Гэ, который меня любит. А кто любил его, когда ему было столько же лет, сколько мне?

Я извинился перед ним. Я был слишком груб с ним до этого в гараже.

Он засунул руку мне под одежду, лаская. А затем повернулся на бок, кончиком языка облизал мои губы и поцеловал.

— Если это плата за интимные услуги, то я могу себе это позволить. В конце концов, есть вещи, которые нельзя купить за деньги, верно?

Он бесстрашно целовал меня, пока я полностью не растворился в его нежности. Он сказал, что не нужно бояться, он решит все проблемы.

Я решил не совершать двойное самоубийство во имя любви. Вместо этого я постараюсь потерпеть еще несколько десятилетий, а затем умру с любовью в сердце.

http://bllate.org/book/12794/1129346