Готовый перевод Can’t Be Left Behind / Не оставляй меня позади: Глава 10

В уголке губ моего Гэ была ссадина с запекшейся кровью. Его руки были связаны его же собственным галстуком (это я сделал), а на пиджаке красовались пятна моей спермы. Вытянув длинные ноги, он сидел у панорамного окна и, ухмыльнувшись, спросил:

— Тебе полегчало, малыш?

Тяжело дыша, я сидел напротив него. Сорвав с себя измятую школьную форму, я отправился в душ, после чего, обернув бедра полотенцем, отправился в спальню на первом этаже.

В голове у меня был полный бардак. Мысль о том, что мой Гэ выебал меня пальцами до оргазма, сводила меня с ума, однако и то, что я трахнул его в рот, заставляло меня чувствовать себя на седьмом небе от счастья. Конечно, я думал не только об этом.

Самым возмутительным поступком, который я совершил в своей жизни до этого, был мой побег с Дуань Жуем, когда ему только исполнилось восемнадцать, это случилось на второй год после развода родителей.

Изначально планировалось, что мать заберет Гэ, а меня оставит отцу. Напиваясь, отец избивал меня, используя в качестве боксерской груши. Гэ часто навещал меня и приносил кучу закусок, потому что дома жрать было нечего.

Гэ приезжал на каждый Новый год. Он стоял перед толпой родственников и принимал их похвалы, а я тайком, что было сил, щипал его за бока и руки.

Однажды он оттащил меня в сторону и спросил, зачем я его щипаю, а я обозвал его лузером. Все старшие братья защищают своих младших, но от него не было никакого толку.

Гэ нечего было возразить. Он погладил меня по щеке и серьезно сказал:

— В день моего совершеннолетия я заберу тебя.

И я ждал его.

В результате на свое восемнадцатилетие он устроил вечеринку в караоке и совершенно забыл обо мне. Я ворвался туда, чтобы избить его, но он был так пьян, что даже не узнал меня.

В то время я был еще слишком мал. Я изо всех сил потащил его в туалет караоке-клуба и там ударил его головой о раковину.

Неожиданно он обнял меня и, в замешательстве сидя на полу, громко расхохотался. Он сказал:

— Сяо Янь, Гэ уже снял квартиру, но она очень маленькая, тебе там будет не очень удобно.

Мне было пофиг на размер квартиры.

Мне нужен был мой Гэ.

В те дни нам обоим было нелегко. Он был занят поступлением в университет и одновременно должен был зарабатывать деньги, чтобы содержать меня, а я то и дело прятался от отца. Мы оба жили в страхе и хаосе. Провалив пробный экзамен, он обнял меня и горько заплакал.

Поэтому когда мой мерзкий папаша в очередной раз сильно избил меня на вокзале, я не стал звонить Гэ  и ничего ему не сказал.

Башка болела так, будто сейчас взорвется. Я обхватил ее руками и ворочался на кровати, пытаясь заснуть, но меня душил всепоглощающий страх. Во сне кто-то сдавливал мое горло, и я просыпался. Мне снился злобно ухмыляющийся отец, приближающийся ко мне с ремнем, палкой и фруктовым ножом.

Кто-то медленно приподнял мое одеяло с подогревом. Я лежал, свернувшись калачиком и позволяя тусклому бра над кроватью освещать мое тело. На моей груди красовались три перекрестных шрама от порезов, на спине — подкожные темные пятна от ударов палкой, а на ногах было более десятка старых ожогов от сигарет.

Гэ медленно обнял меня сзади, уткнувшись носом мне в шею. Его тело было горячим, и капли воды на его коже после душа намочили мою спину. Запах мятного шампуня окутал меня.

— Ты дрожишь, — сказал он. — Спустился сюда назло мне, а теперь пожалел об этом? Без Гэ тебе страшно.

Я перевернулся на другой бок лицом к нему. Его левая щека все еще пылала. В тот раз, влепив ему пощечину, я не сдерживался.

Я схватил его за волосы, притянул к себе и предупредил:

— Как бы я не издевался над тобой, ты не имеешь права от меня отказываться, слышишь?

Глаза Гэ заблестели, он наклонился и поцеловал меня с языком, а я разжал зубы, впуская его.

Я давно размышлял о том, можно ли братьям целоваться. Мы оба были заперты в ловушке врожденных правил этого мира. Соблюдай их — и будешь жить, нарушишь — умрешь.

Я обнял его за шею, и мы начали кататься по постели, отчаянно целуясь и желая слиться друг с другом плотью и кровью. На самом деле, в наших телах уже и так текла одна кровь, а наши сердца бились в унисон.

Гэ отвел меня в ванную и вставил мне клизму. Струя воды хлынула в мой кишечник.

Я так раздулся, что чуть не лопнул. Хорошо, что я не старший, иначе я бы заподозрил, что он хочет меня убить и унаследовать семейное состояние.

— Бля, прекрати! Больно!  Я сейчас лопну!

Он заткнул меня анальной пробкой и усадил к себе на колени, принявшись массировать мне живот. Десять самых ужасных пыток — ничто по сравнению с этим. Мои ноги стали безвольными, как две вареные макаронины, и мне оставалось лишь сидеть, поджав зад, чтобы вода из него не вытекала.

А Гэ только смеялся и продолжал массировать.

Блядь, мне казалось, я сейчас сдохну! Этот ублюдок Дуань Жуй издевался над родным братом хуже, чем над шлюхами из ночного клуба.

Он трижды сделал мне клизму. Теперь от меня изнутри и снаружи пахло лимоном, как от ходячего освежителя воздуха для автомобиля. Ублюдочный Гэ трахал мужиков в задницы и при этом еще изображал из себя чистюлю.

Он запретил мне материться и, засунув в меня пальцы, принялся ковыряться в моей заднице. Там уже и так все опухло от его предыдущих манипуляций, и его прикосновения вызывали жгучую боль, но он настоял на своем и продолжил меня мучить.

Я сказал ему:

— Я с детства считал, что у тебя длинные и красивые пальцы, а теперь ты суешь их в задницу родному брату.

Гэ тихо выругался, назвав меня "шлюхой", и стал двигать пальцами еще сильнее, раздвигая их и растягивая меня. Испугавшись, что он порвет мне дырочку, я вытащил из ящика бутылочку с «Рашем» и протянул ему. (прим.пер.: Rush — так в Китае называют попперс, психоактивное вещество, чаще всего использующееся для усиления сексуального удовольствия). Я не умел его вдыхать, так что хотел, чтобы он помог мне.

Он поцеловал меня в лоб и бросил «Раш» обратно в ящик, сказав, что это вредно для глаз, и что он не будет слишком усердствовать.

Он снова меня обманул. Его член оказался в самом деле огромным. Когда я трахал Ши Чэня так, что у него дырка не закрывалась, он вопил, что «муженек слишком большой». Мне казалось, что сейчас меня оттрахают до смерти, и перед своей кончиной я даже засомневался, как его называть, мужем или братом.

— Блядь, да у тебя хуй как у осла! Дуань Жуй, чем ты питался в детстве, что он так вырос? Бля, прекрати, ты меня порвешь! Ай, твою мать, больно, больно!

— Будь умницей, и будет не больно.

Пока Гэ меня трахал, он держал в руке мой член. Его ослиная штуковина пронзала меня так, что у меня кишки переворачивались. Мне было так хреново, что я непроизвольно сжимался, а он говорил, что я его всасываю и не хочу отпускать. Я просил его остановиться, но он не слушал. Он трахал меня, пока моя дырка не стала воспаленной и опухшей, а толчки в простату одновременно приносили боль и удовольствие.

Он не разрешал мне дрочить самому себе, но я не слушался, и тогда он бил меня по заду еще сильнее. Мои ягодицы покраснели и горели огнем, а член болтался и брызгал жидкостью.

Волна наслаждения поглотила меня, и я едва не задохнулся от удовольствия. Содрогаясь, я кончил: Гэ оттрахал меня до оргазма, даже не касаясь моего члена руками.

Но он еще не закончил и продолжал мучить меня, а его глубоко засаженный в меня огромный член еще больше набух. Своей большой ладонью он ласкал мой только что обмякший член. Его прикосновения сразу после того, как я кончил, создавали ощущение игл, вонзающихся в меня изнутри. Не сдержавшись, я взмолился:

— Гэ... Жуй-гэ... Дуань Жуй, хватит. Мне больно. Моя задница болит и кровоточит.

— Малыш, никакой крови нет. Первый раз всегда тяжеловато. Со временем привыкнешь, — он замедлился и стал тереться головкой о мою простату. Он делал это так умело, что спустя всего несколько толчков мой член снова встал, но, наверное, он в хлам раздолбал мне простату, потому что мне было больно от любого прикосновения.

Гэ сказал, что я слишком чувствительный, но я так не думал. Это просто у него хуй огромный, и моя дырка, боюсь, сегодня уже не закроется.

Потом он еще вылизал мой зад и член, засовывая язык в маленькую дырочку, из которой сочилась сперма. Я вопил так, что даже голос сорвался. Гэ такой профи в этом. Трахая меня, он нависал надо мной своим обнаженным, мускулистым торсом.

Доведя меня до оргазма языком, он опустился на колени, взял свой большой, покрытый синими венами член и засунул мне в рот. Я не мог заглотить такую длинную и толстую штуку, но он прижал мою голову к полу и толкнулся внутрь.  Я ощутил рвотные позывы. Тогда он схватил меня за шею и принялся жестко трахать мой рот, а другой рукой залез в мою задницу, размазал смазку по моему члену и стал яростно надрачивать его.

— Впредь не смей поднимать на меня руку, понял?

— Чушь! Ты первый начал! — мне было так больно, что я не выдержал и закричал.

Он оседлал меня, схватил мой член и заставил поднять задницу, а затем начал бить меня по ней. Дюжина звонких шлепков сопровождалась моими воплями. Мои ягодицы распухли и стали похожи на два розовых персика. Я больше не смел ослушаться. Я плакал, умоляя его не бить меня и не трахать слишком сильно.

Он жестко вошел в меня, одновременно целуя. Я покачивал бедрами, принимая его член наполовину, и почти бессознательно высунул язык, позволяя ему втянуть его в рот, покусывать и посасывать.

Он изверг в меня целый поток спермы. Пахучая и горячая белая жидкость вытекала из моего заднего прохода.

Мой живот слегка вздулся из-за того, что был наполнен несколькими порциями густой спермы, прямо как у беременной суки или похотливой дешевой шлюхи.

Он приподнялся и посмотрел на меня, совершенно обессиленного. Я подумал, что Гэ сейчас схватится за метелку и начнет меня избивать, но он этого не сделал. Он просто убрал поцелуями слезы с моего лица и сказал:

— Сяо Янь, я не женюсь.

http://bllate.org/book/12794/1129335