Готовый перевод Mimic Gods / Подражая богам: Между приемами пищи: Вечный сон

Севьен и Элис сидели вместе на пляже.

До того, как Морис решился уплыть, Севьен и представить себе не мог, что такой день однажды наступит. Более того, учитывая его не самый приятный опыт общения с Элис, он ни за что не захотел бы находиться с ней в одном пространстве, но судьба так переменчива.

Пляж в южных широтах был залит ярким солнцем, а морской бриз нежно ласкал прибрежные вечнозеленые растения. Севьен сидел под навесом, который смастерил Илиан, спрятавшись в тени от палящего солнца, и смотрел на корабль, мирно стоявший на якоре в морской дали.

Независимо от того, достигли ли они с Морисом какого-либо соглашения, теперь он был полон решимости вернуться в Лондон. В конце концов, если он не сделает этого, ситуация не улучшится. Оказавшись в таком положении из-за капризов судьбы, Севьен странным образом ощутил в себе смирение.

По правде говоря, он совершенно не помнил, что с ним произошло после того сна. Он тогда проснулся не сразу, но окончательно пробудившись, почувствовал, что его конечности ноют, а в месте, о котором не принято говорить, ощущалась слабая боль... Он мог лишь догадываться о том, что произошло, и это было определенно не тем, что он хотел бы услышать из уст Элис или Илиана.

Илиан регулировал какие-то приспособления на своем многомачтовом паруснике, которые Севьен не понимал и, возможно, никогда не поймет. В заботе о своем корабле этот монстр проявлял сильные эмоции подобно человеку. Похоже, он в самом деле искренне любил ходить в море, подумал Севьен.

А в это время Элис сидела рядом с ним, одетая в свободную ночную сорочку, которая была ей великовата. Вероятно, она соответствовала размеру Элизабет, и ее тоже достали из какого-то сундука, который долгое время хранился в гнезде в трюме "Лазурной леди". Илиан, словно фокусник, достал его, а затем вытащил оттуда ночную сорочку и бросил ее Элис.

По его словам, если уж она решилась жить в людском обществе, то должна хотя бы адаптироваться к человеческой привычке одеваться. Возможно, для Илиана казалось слишком неосмотрительным бродить среди людей в одежде, созданной посредством мимикрии.

В этот момент Севьен пристально смотрел на дрейфующее в лазурном море судно. Фигуру Илиана отсюда было не разглядеть. Конечно, тот не стал бы собственноручно регулировать канаты, привязанные к парусам, мачты и вечно скрипевший штурвал. Севьен мог представить себе бесчисленное количество рук, вылезающих из-под палубы и по команде Илиана ловко управляющихся с различными частями корабля. Даже после того, как он столько раз видел эту сцену, она все еще казалась ему странной.

Он помолчал, а затем вдруг сказал:

— Я не понимаю.

Элис сидела на расстоянии вытянутой руки от него, и ее молчание означало, что она то ли размышляет, то ли просто витает в облаках.

Услышав его слова, она слегка повернулась к Севьену. Лениво развалившиеся на солнце щупальца, тянущиеся от ее плеч, спины и поясницы, слегка дернулись. Зрелище было довольно жутким, но Севьен в некотором роде уже привык.

Элис лишь бросила на него вопросительный взгляд, настолько искусный, что Севьен сразу понял, что она спрашивает, к чему он сказал это.

— Я не понимаю, почему ему так нравятся корабли и море, — объяснил Севьен. — Конечно, если бы он был человеком, в этом не было бы ничего странного, но я-то знаю, кто он на самом деле. Мне кажется, вас не интересует ничего, что связано с людьми. Вы сближаетесь с нами исключительно ради охоты, а не для того, чтобы узнать нашу историю и культуру.

Элис тоже взглянула на корабль. Ее глаза были черными, и в них было почти не различить границы между зрачком и радужкой. Черные как смоль, эти глаза напоминали бесчувственные стеклянные бусины. Пока она смотрела на корабль, Севьен был не в состоянии понять, о чем она думает.

— Возможно, океан напоминает ему о доме, — пожала плечами Элис.

— О доме?

— О нашем доме, — спокойно сказала она. У Севьена возникло странное ощущение, что даже слово «дом» она произносила без особых чувств. Возможно, такова была ее холодная натура. — Теперь ты знаешь, что вы живете на обычной планете, а за ее пределами есть бесчисленное множество звезд. Мы прилетели с одной из них. Ты должен быть в состоянии это представить.

Севьен неспешно кивнул. Конечно, многие люди всю свою жизнь посвящают поиску правды и исследованию секретов этого мира. Особенно, когда он преподавал в лучшем университете, в такой среде исследовательский дух казался еще более сильным. Но когда перед тобой предстает живая реальность, минуя бесчисленные предположения и теории, в этом все равно было нечто фантастическое.

Хотя он давно знал, что монстры перед ним — не люди, мысль о том, как они пересекли звездное море, преодолев непостижимые для человеческого разума расстояния, чтобы добраться до этой планеты, все еще казалась мифом.

Возможно, Элис не понимала, о чем он думает, или ей было все равно. Она продолжила:

— ...Конечно, наш дом во многом отличается от этого места. Ты уже знаешь, что мы питаемся эмоциями разумных существ, но те создания, на которых мы охотились дома, сильно отличаются от вас. Ты, наверное, слышал, как мы говорили, что эмоции людей рассеиваются вовне, даже когда ваш разум сосредоточен... Скажем так: пока мы находимся в человеческом обществе, цвет и запах ваших эмоций опутывают нас, словно паутина. Но у нас на родине те разумные существа, на которых мы охотились, были другими: их мозг был чрезвычайно активным, а эмоции — богатыми и разнообразными. Кроме того, пока они бодрствовали, их эмоции не излучались наружу. Поэтому мы могли питаться, только погружая их в сон. Должно быть, ты догадался об этом по нашим особенностям.

Севьен посмотрел на красивое, но лишенное эмоций лицо Элис. Ему показалось, что он что-то уловил в ее словах. Он задумался и медленно произнес:

— Тогда на вашей родине...

— Да, — слегка улыбнулась она. — На нашей родине в воздухе не пахло пищей. На самом деле, для нас то, что эмоции наполняют человеческое общество, несколько... сложно.

Элис кое о чем умолчала. Например, если находиться наедине с Морисом или Севьеном, их эмоции действительно доставляли удовольствие. Но проводить много времени в человеческом обществе в окружении сотен и тысяч людей, постоянно источающих самые разные эмоции, и обладать при этом настолько развитыми органами чувств, что можно уловить любой уникальный аромат эмоции за сотни или даже тысячи метров, в итоге становилось долгой пыткой. И с тех пор, как они прибыли на эту планету, они почти постоянно были окружены самыми разными эмоциями.

Ей не нужно было дальше объяснять, Севьен уже и так понял, почему Илиан любит море: потому что оно бескрайнее и пустынное. Если плыть по определенному курсу, можно не встретить ни одного корабля в течение нескольких дней или даже месяцев. Там не было ни людей, ни эмоций... В этом безлюдном просторе, возможно, в какие-то мгновения Илиан чувствовал невероятную близость к дому.

— Звучит так… по-человечески, — нерешительно заметил Севьен.

Элис лишь тихонько рассмеялась.

— По-человечески, — задумчиво сказала она, словно пробуя слово на вкус. — Мы так о себе не говорим. Потому что, как и ты сам знаешь, мы не люди. Скорее, мы другой вид, обладающий интеллектом и эмоциями. Естественно, мы испытываем чувства к месту, где когда-то жили. И причина, по которой ты не можешь понять нас, заключается в том, что мы принадлежим к разным видам. А разные виды не могут понимать друг друга... Севьен, я не знаю, можешь ли ты понять смысл этих слов с человеческой точки зрения, но за тысячелетия мы видели множество подобных примеров. На протяжении всей истории человечества даже люди из разных стран не всегда могли понимать друг друга, что уж говорить о разных расах. Хотя это может показаться высокомерным по отношению к человечеству, разница в силе между нами и вами примерно как между слоном и муравьем. Слон не станет тратить время на понимание чувств муравья, а муравей, в свою очередь, будет считать слона непостижимым.

— ...Но у вас, как и у людей, все же есть своя история и культура, — подумав, сказал Севьен.

Элис слегка приподняла уголки губ. Ее голос все еще был холодным и резким, отдавая звоном металла.

— Да, это так, — тихо сказала она. — Но это не значит, что мы должны понимать друг друга. Видишь ли, всего двадцать лет назад люди в Америке вели гражданскую войну только из-за цвета кожи.

Севьен молчал. Умом он понимал, что она говорит правду, но именно эта правда позволила ему осознать огромную пропасть между ним и Элизабет: они никогда не смогут понять друг друга, и Элизабет не будет любить его так, как он любит ее.

Потому что она не была человеком.

Это осознание глубоко взволновало его, но он тщательно спрятал печаль в самых потаенных уголках своего сердца. Когда он снова поднял голову, его голос зазвучал как обычно. Он не хотел признавать, что меняет тему, но все же сухо спросил (хотя и притворяясь искренне заинтересованным):

— Значит, у вас тоже есть свои верования и легенды?

— У нас была религия, когда мы думали, что вера в Бога дарует нам вечное счастье, но это было задолго до моего рождения, — сказала Элис.

Она говорила так, будто рассказывала историю, не имеющую к ней никакого отношения: спокойно, объективно и слишком уж отстраненно.

— В наших мифах и легендах действительно был Бог. Легенда гласила, что Бог создал наш народ. Его имя невозможно произнести на человеческом языке. Ведь для нашего способа общения это всего лишь странный узор, состоящий из бесчисленных волн... Но если воспринимать его имя буквально, то оно примерно означает "Погруженный в вечный сон", поэтому, пожалуй, назовем его "Вечным сном".

— ...Вечный сон, — пробормотал Севьен.

— Да, — сказала Элис. — Наш вид от природы наделен способностью создавать сновидения, хотя позже, в ходе исследований выяснилось, что это тесно связано с эмоциями, которые мы поглощаем. Но в древние времена наши предки так не думали. Они полагали, что это Божественный дар, позволяющий нам плести сны и погружать в сновидения других существ... Так родилась первая легенда. В ней Бог по имени Вечный сон был погружен в свой сон. Этот сон окутывал планету, соткав все, что можно видеть перед собой. Мы были рождены из сновидения. Мы берем свое начало не в реальности, а в иллюзии, созданной снами. Наши предки верили, что однажды этот Бог в конце концов пробудится от своего сна, и когда он проснется, сон разрушится. В тот момент и мы растворимся в небытии — это и станет концом света.

— ...Звучит как интересная легенда, — осторожно сказал Севьен, поскольку не знал, как оценить предание другой расы, столь сильно отличающейся от человечества. Никто, кроме него, не испытывал ничего подобного.

Элис улыбнулась и сказала:

— Ты ученый и хорошо знаешь, как исторические легенды народа влияют на его культуру. Тогда тебе должно быть несложно представить, как мои сородичи  смотрят на жизнь и на будущее под влиянием подобной легенды.

Она замолчала, слегка опустив глаза, которые наполнились почти мрачным выражением.

— Мы всегда считали этот мир ложным и преходящим, — сказала она. — Какими бы прекрасными ни были видения, какой бы великой ни была история, на самом деле это всего лишь сон, охвативший Бога. Позже, даже несмотря на то, что все меньше наших сородичей верили в существование Бога, эта концепция продолжала формировать нашу философию. Севьен, все мимолетно и хрупко, вот почему мы кажемся равнодушными ко многим вещам... потому что знаем, что человечество обречено на вымирание, так же как и наш народ. Эта планета тоже будет уничтожена. Всему придет конец, или однажды ваш мир расширится и умрет, превратившись в море огня, которое поглотит вас, как и наш дом. Для нас все это лишь ближайшее будущее.

Севьен долго молчал, а затем спросил:

— ...Если ваш народ смотрит на мир с такой точки зрения, то не потому ли вы считаете происходящее между мной и Морисом всего лишь незначительным пустяковым делом?

Элис подумала и мягко улыбнулась.

— Именно так, — сказала она. — Умное дитя.

Севьен замолчал, понимая, что ему больше нечего сказать. Ответ, который дала ему Элис, был не только ее собственным ответом, а отражал взгляды всех ее сородичей. Элизабет думала так же, потому что это было заложено в самом образе их мышления.

Он поднял взгляд и посмотрел на корабль в лазурной дали. Черные паруса трепетали на ветру, словно легенда, или призрачный сон.

http://bllate.org/book/12793/1129319