Готовый перевод The Spring of Prince Syndrome / Весна синдрома принца: Глава 2. Пока вы оба не станете самостоятельными и не уедете из дома в университет

Чжао Гоган ещё не вернулся, а Яоюань уже размышлял, под каким предлогом можно сплавить этого типа. Или же для начала выяснить, сколько дней тот здесь пробудет, не станет ли трогать его вещи… и тому подобное. Яоюань предполагал, что он, скорее всего, приехал искать работу, потому что после окончания средней школы денег на дальнейшую учёбу не было. Для тех краёв было обычным делом ехать сюда, в этот город мигрантов на юге страны, чтобы зарабатывать на жизнь.

Лишь бы всё не пошло по наихудшему сценарию. Яоюань уже почти представлял себе картину, как этот парень по имени Тань Жуйкан будет месяцами торчать у них дома, живя на всём готовом.

Он решил для начала прощупать почву.

Дом Яоюаня был отделан очень красиво. Тиковый паркет в те времена был редкостью даже для города S. Едва войдя, Тань Жуйкан немного растерялся. Он снял обувь, обнажив две дырки на носках, сел на диван и спросил:

— Дядя ещё не вернулся?

— У отца с утра были дела, он вышел, скоро вернётся.

Подражая обычной манере Чжао Гогана, Яоюань поставил чайник, ополоснул чашки, достал чайные листья и заварил чай, аккуратно пролив первую порцию кипятка.

— Ты… — Тань Жуйкан указал на свою голову. — Сначала вытрись, простудишься.

— Ничего, — влажные волосы Яоюаня спадали на лоб. Он добросовестно играл роль хозяина, обслуживая гостя, но сказать ему особо было нечего. Немного подумав, он спросил: — Как шли дела в деревне всё это время?

Тань Жуйкан потёр руки, на мгновение задумался и сказал:

— Дедушка[1] умер. Ты тогда не приехал. Перед смертью он звал тебя по имени.

Яоюань смутно помнил своего деда. Многие воспоминания из детства уже стёрлись, и лишь фотография дедушки в военной форме и запах старости почему-то до сих пор оставались невероятно чёткими.

Между Яоюанем и Тань Жуйканом не было прямого родства. Не сказать, что они были особенно близкими или дальними. У дедушки Яоюаня было два брата. Сам он был старшим, а дед Тань Жуйкана — вторым по старшинству.

Дедушка Тань Жуйкана погиб по время Гражданской войны в Китае, оставив после себя единственного сына, который приходился Яоюаню дядей по материнской линии. Брат погибшего принял племянника в свою семью и воспитал как родного. В молодости дядя тоже служил в армии, потом его жена сбежала с другим мужчиной, и в итоге у него тоже остался только один сын — Тань Жуйкан.

Род пришёл в упадок — в трёх поколениях всего по одному ребёнку.

— А твой отец? Как он? — спросил Яоюань.

Из обрывков телефонных разговоров между отцом и роднёй матери Яоюань знал, что отец Тань Жуйкана работал на стройке, и жизнь у него была не сахар.

Он всегда подозревал, что отец отправлял в деревню немало денег. Поскольку деньги Чжао Гогана Яоюань считал и своими тоже, раздавать их направо и налево для помощи родне было, по его мнению, неправильно. Он несколько раз пытался поднять эту тему, однако отец облил его собачьей кровью с головы до ног…[2] Так что свою злость он в итоге перенёс на родственников, что на пустом месте значительно увеличило шкалу ненависти к ним.

— Его больше нет, — ответил Тань Жуйкан. — Ушёл в прошлом месяце.

Яоюань кивнул, не сразу осознав услышанное, и переспросил:

— Куда ушёл?

— Скончался, — пояснил Тань Жуйкан.

— …

Тань Жуйкан добавил:

— Лёгкие… Долгое время вдыхать пыль вредно.

— А почему он не лечился? — спросил Яоюань.

— Когда обнаружили, он уже кашлял кровью. Лечить было поздно.

— И даже… даже не привезли к врачам сюда?

Тань Жуйкан улыбнулся, но ничего больше не сказал. В его глубоких глазах мерцал тёплый свет. Яоюань вздохнул:

— С моей мамой было то же самое. Но я тогда был слишком мал и понял это всё гораздо позже.

Глаза Тань Жуйкана покраснели, он сказал:

— Всё это в прошлом. Надо смотреть вперёд.

— Угу.

Яоюань особо не переживал по этому поводу. За столько лет шрам почти затянулся. Он теперь не испытывал к Тань Жуйкану острой неприязни, как была вначале, ведь тот тоже стал никому не нужен… Яоюань взглянул на него, собираясь что-то сказать, но вдруг снова почувствовал, что Тань Жуйкан, сидящий на его диване, выглядит совершенно неуместно — словно липкая, грязная и уже пожёванная жвачка.

Дверной звонок сообщил о возвращении отца Яоюаня.

— Дядя.

Тань Жуйкан поспешно поднялся, чтобы поздороваться. Чжао Гоган, зажав под мышкой портфель, лишь слегка кивнул в знак приветствия.

— Когда ты приехал? — Чжао Гоган бросил взгляд на Яоюаня и, увидев, что у того всё ещё влажные волосы, сказал: — Сяо[3] Юань, иди прими душ и переоденься. Не простудись.

Яоюань был только рад сбежать, чтобы не заниматься развлечением гостя. Принимая душ, он смутно слышал, как Тань Жуйкан и отец разговаривают в гостиной. Тань Жуйкан говорил мало и отвечал только на прямые вопросы Чжао Гогана. В этом чувствовалась некая настороженность, словно он подсознательно хотел поменьше говорить, чтобы не сболтнуть лишнего. Выйдя из душа, Яоюань спросил:

— Может, нужно сходить купить зубную щётку и нижнее бельё?

— Я захватил с собой, — сказал Тань Жуйкан.

Яоюань кивнул, понимая, что Тань Жуйкан по крайней мере сегодня ночью останется у них. Он по своей воле отправился наводить порядок в комнате для гостей. До этого момента Яоюань ещё не осознавал никакой проблемы, воспринимая Тань Жуйкана просто как гостя, приехавшего на поиски работы.

Чжао Гоган тоже не любил чужих в доме. Обычно, если кто-то приезжал, он, поговорив несколько минут, устраивал их в отель за счёт фирмы. Но когда Тань Жуйкан разложил вещи и пошёл мыться, Чжао Гоган подошёл сообщить сыну одну новость, от которой Яоюань тут же остолбенел.

— Что?!! — воскликнул он так, будто услышал шутку.

Чжао Гоган повторил ещё раз.

— До каких пор он собирается здесь жить?! Погоди! Объясни нормально! — потребовал Яоюань.

— Пока вы оба не станете самостоятельными и не уедете из дома в университет, — сказал Чжао Гоган.

— Да как же так! Почему ты не обсудил это со мной! Ни за что!

— Решение приняли вчера. Папа думал, ты обрадуешься.

Яоюань мгновенно взорвался и набросился на Чжао Гогана:

— Какая нахрен радость! Ему нет места в нашем доме! Зачем он припёрся именно к нам, и с какой стати мы должны его у себя селить?

— Яоюань! Его отец был твоим двоюродным дядей! И теперь он умер! Твоя мама, пока была жива, относилась к его отцу как к родному брату. У него были прекрасные оценки, но после средней школы из-за болезни отца он бросил учёбу и больше года ухаживал за ним дома. Бабушка велела ему приехать сюда учиться. Жуйкан — хороший парень. Он пробудет у нас как минимум три года. Вы двое должны подружиться.

— Дядя, — раздался снаружи голос Тань Жуйкана.

Хорошо, что в доме была хорошая звукоизоляция. Яоюань всё же немного сдерживался — не ради чувств другого, а для поддержания собственного имиджа и достоинства. Однако ему было трудно смириться с тем, что в семье появился ещё один человек.

С какой стати? Есть за его счёт, пользоваться его вещами и жить тут целых три года?! Три года — не сказать, что очень долго, но и коротким этот срок никак не назовёшь.

Чжао Гоган вышел, чтобы показать Тань Жуйкану, как пользоваться водонагревателем, затем снова вошёл и закрыл дверь. Яоюань по-прежнему кипел от злости. Он требовательно спросил:

— Почему ты не посоветовался со мной, принимая такое важное решение?!

— Когда ты был маленьким и жил в доме дедушки, Жуйкан целое лето играл с тобой. Когда двоюродный дядя сажал тебя в машину, ты плакал и просил, чтобы твой маленький двоюродный брат поехал с тобой, и всю дорогу домой ревел. Неужели ты всё забыл?

Сгорая от стыда и гнева, Яоюань выпалил:

— Кто помнит такую ерунду!

Чжао Гоган вздохнул, похлопал Яоюаня по плечу, и глаза его немного покраснели. Парень понял, что отец вспомнил о матери.

— Погоди! На этом всё не закончится! — заявил Яоюань.

— И что ты сделаешь? — резко ответил Чжао Гоган.

Лицо мужчины стало мрачным, а значит, переговоры были невозможны. Яоюань тоже рассердился, сейчас выражения их лиц были удивительно похожими. Снаружи послышался звук. Чжао Гоган поспешно встал и вышел, сказав:

— Жуйкан, ты будешь жить в этой комнате. Одежду и нижнее бельё пока бери у сяо Юаня, завтра свожу вас за покупками, к тому же учёба скоро начнётся.

Тань Жуйкана проводили в комнату для гостей. Яоюань хотел что-то сказать, но не осмелился. Всё это казалось сном — неужели в их доме вот так просто появился чужой человек?

Чжао Гоган сказал им обоим несколько слов о том, что они должны ладить и так далее, и, разумеется, по большей части это было адресовано Яоюаню. Тот прекрасно знал характер своего папы — наедине ему позволялось бунтовать сколько влезет, но терять лицо при посторонних было недопустимо. Яоюаню оставалось лишь кивнуть и уйти к себе играть в компьютер.

Так Тань Жуйкан остался жить у них. Чжао Гоган позвонил другу, который работал в районном управлении образования, попросил у того рекомендательное письмо и запланировал на следующий день сходить с Тань Жуйканом в гости к директору школы. Яоюань играл в компьютер, но был рассеянным. Он навострил уши, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи, гадая, в какую школу определят Тань Жуйкана.

Первая и третья школы отпадали сразу. Экспериментальная школа с углублённым изучением иностранных языков… Это и вовсе несбыточная мечта. С уровнем образования деревенской средней школы в этом мигрантском городе потянешь разве что на обычную старшую школу. А в обычных старших школах количество поступивших в университеты составляло всего 3-5%. Школа же, где учился Яоюань, была ключевой: ученики элитных классов с младшей до старшей ступени переходили автоматически, и из трёхсот с лишним человек в параллели почти 95% поступали в университеты первой и второй категорий.

Во время перехода из начальной в среднюю школу Яоюаню пришлось приложить немало усилий, даже нанять репетиторов для дополнительных занятий и через управление образования получать рекомендации. А в итоге надо было ещё и выложить тридцать тысяч юаней платы за выбор школы, чтобы кое-как пролезть в элитный класс.

К счастью, сам Яоюань был целеустремленным и амбициозным. С детства он был честолюбив, тщеславен и к тому же умён. За два года в средней школе он не только не отстал, но, наоборот, вошёл в десятку лучших учеников. Он развлекался, изображая из себя человека, который никогда не учится, но при этом дома занимался с двойным усердием.

После нескольких GAME OVER Яоюань выключил компьютер. Он взял купленные днём книги, лёг на кровать и принялся листать альбом с иллюстрациями Джимми[4]. При этом он постоянно настороженно прислушивался к тому, что происходит снаружи. Он слышал, как Чжао Гоган говорит Тань Жуйкану, что в ближайшие дни тому нужно оставаться дома и готовиться к экзаменам… Его голос оборвался, когда зазвонил телефон.

Дверь распахнулась.

— Ты можешь стучаться? — раздражённо сказал Яоюань.

Чжао Гоган сел на край кровати и спросил:

— Баобао[5], что смотришь?

Яоюань покраснел. Чжао Гоган давно уже не звал его этим детским прозвищем. Воспоминания о матери потускнели и стёрлись, и это «Баобао», произнесённое Чжао Гоганом, пришлось как нельзя кстати, чтобы остудить его гнев.

— Ты мог бы уважать право других людей на личную жизнь, пап? — проворчал Яоюань, напоминая колючего ежа.

— Что за «право других людей на личную жизнь»? — переспросил Чжао Гоган. — «Других людей»? Даже если тебе будет восемьдесят, ты всё равно будешь моим сыном. Это книжка Джимми?

Яоюань небрежно захлопнул книгу. Это была «Забытая луна»[6] Джимми, находившаяся в то время на пике популярности. Его альбомы с иллюстрациями заполняли все прилавки. Чжао Гоган полистал её, но так и не понял, что в ней интересного.

— В какую школу пойдёт этот парень? — спросил Яоюань.

Лицо Чжао Гогана помрачнело.

— Называй его гэгэ[7], — сказал он. — Как ты можешь так говорить?

Яоюань не отреагировал. Чжао Гоган продолжил:

— Всё зависит от результатов экзамена. Папа вечером уходит. Отведи Жуйкана-гэ поужинать, заодно сходите в супермаркет, купите чего надо. И бельё развесь.

— А-а-а… — протянул Яоюань. — Поменьше пей.

Чжао Гоган потрепал сына по голове, встал и ушёл.

Яоюань немного полистал книгу с иллюстрациями, потом вышел и увидел, что Тань Жуйкан раскладывает вещи в своей комнате. Изначально это была комната для прислуги — такая тесная, что в ней нашлось место лишь для кровати и письменного стола. Когда Яоюань был маленьким, они несколько раз нанимали нянь. Первая оказалась безответственной: воровала еду, пользовалась вещами без спроса и даже забирала лакомства Яоюаня, чтобы отнести своему сыну. Её сменили, но следующая стала щипать[8] Яоюаня. Няни менялись, как в калейдоскопе, одна приходила, другая уходила: кто-то был слишком ленив, кто-то слишком глуп. Когда Яоюань учился во втором классе средней школы, ему надоело, что в доме вечно крутятся незнакомцы, и Чжао Гоган перестал нанимать нянь. Отец и сын стали по очереди заниматься домашними делами, а иногда нанимали домработницу с почасовой оплатой, чтобы боле-менее привести дом в порядок.

— Папа ушёл, — сказал Яоюань, проходя по коридору, чтобы включить в ванной стиральную машину, но та уже закончила работу.

Тань Жуйкан что-то сказал из комнаты, но Яоюань не разобрал слов и не стал откликаться. Он вытащил бельё и обнаружил, что на нём прилипли клочки бумаги и табака. Яоюань выдохнул про себя: «Чуть не попался!». Из-за гостя он совсем забыл спрятать сигареты, ещё бы немного, и Чжао Гоган бы обнаружил.

За тайное курение его явно ждала смерть. В панике Яоюань начал стряхивать клочки бумаги, как вдруг за его спиной раздался голос Тань Жуйкана:

— Сяо Юань.

Яоюань вздрогнул, его лицо слегка напряглось. Сяо Юань — так его звал только Чжао Гоган.

— Зови меня Яоюань, — сказал он. — Я уже не ребёнок.

Тань Жуйкан кивнул:

— Дай я.

Яоюань тут же выпалил:

— Отойди, не мешай!

Тань Жуйкану тоже стало немного неловко. Оба настаивали на том, чтобы развесить бельё, отбирая его друг у друга, и Яоюань начал сердиться, подумав, что этот парень действительно доставучий. Но тут Тань Жуйкан заметил клочки бумаги и спросил:

— Ты тоже куришь? Дядя знает?

Слово «тоже» дало немало пищи для размышлений. Яоюань с облегчением выдохнул, но всё же доверять полностью не спешил. Он пробормотал:

— Это… папины.

И тут же понял, что это облажался: в стиральной машине была одежда двоих, но к Чжао Гогану она не имела отношения.

— Это мои, — в итоге сказал Яоюань. — Только папе не говори.

Тань Жуйкан тут же отозвался:

— Я тоже курю. Не скажу, ни за что не скажу.

Яоюань стряхнул табачную крошку и клочки бумаги в ванну и смыл водой, затем пошёл на балкон развешивать бельё. Тань Жуйкан последовал за ним. Яоюань начал раздражаться: зачем он тащится следом?!

Тань Жуйкан слегка покраснел и сказал:

— Давай я… я сам, а ты отдохни.

Яоюань проигнорировал его, развесил бельё и заметил, что на трусах Тань Жуйкана на заднице зияет дырка. Это были зелёные трусы, которые носили кучу лет назад. Он не сдержался и рассмеялся.

На лице Тань Жуйкана застыла неловкая улыбка. Яоюань развесил всю одежду и как ни в чём не бывало пошёл к себе в комнату читать. Вдруг он кое о чём вспомнил, обернулся и сказал Тань Жуйкану:

— Папа сегодня вечером на деловом ужине. Ты проголодался? Давай я свожу тебя куда-нибудь поужинать.

Тань Жуйкан поспешно ответил, что не голоден. Яоюань вернулся к себе и стал перелистывать альбом с иллюстрациями в ожидании ужина. Он всё ещё был слегка рассеян, думая о том, в какую школу пойдёт Тань Жуйкан. Тот был на два года его старше и уже больше года как бросил учёбу. Скорее всего, он пойдёт в профессиональное училище. Отец всегда говорил, что, освоив ремесло, с голоду не умрёшь.

В душе Яоюань сочувствовал своему деревенскому брату, он обернулся к двери и позвал:

— Тань Жуйкан.

— Что? — отозвался тот из комнаты напротив.

Откинувшись на спинку стула, Яоюань выглянул в дверной проём и увидел, как парень разбирает привезённые из деревни потрёпанные учебники.

— Можно я посмотрю твои справочники, сяо Юань? — спросил Тань Жуйкан.

— Зови меня Яоюань, — устало поправил он, а затем небрежно ткнул пальцем в сторону кровати. Тань Жуйкан подошёл и стал разглядывать его справочники. Тогда Яоюань приподнялся и подал ему свои учебники.

Тетради и пенал Яоюаня были изящно оформлены, рюкзак был известного бренда, да и в целом вся его канцелярия была стильной. Он подумал, что Тань Жуйкан наверняка похвалит его вкус, но тот, казалось, вовсе ничего не заметил и только сказал:

— Учебник английского другой.

— Ага, это прибрежное издание, — сказал Яоюань. — Вы, наверное, учились по народному.[9]

Тань Жуйкан внимательно полистал его учебник и спросил:

— Вы сдаёте аудирование?

— Конечно. На вступительных экзаменах в среднюю школу используются специальные машиночитаемые бланки ответов.

Он достал тестовые задания и бланки, чтобы показать Тань Жуйкану. И вот тут Тань Жуйкан не смог скрыть удивления.

— У тебя отличный английский! — похвалил он. — За сочинение двадцать три балла?

Яоюань скромно улыбнулся и спросил:

— Папа сказал, в какую школу хочет тебя устроить?

— Нет, не сказал. Он боится, что я не справлюсь с темпом обучения и мне, возможно, придётся остаться на второй год.

Яоюань с сочувствием кивнул:

— Ничего страшного. Когда я только переехал сюда, тоже с трудом втягивался в учёбу. В нашей школе одни сплошные фанатичные зубрилы.

В шесть вечера Яоюань поднялся и предложил:

— Давай я тебя свожу куда-нибудь, погуляем. Ты…

Он посмотрел на одежду Тань Жуйкана и подумал, что выводить его в люди в таком виде не стоит. Он достал свои джинсы и белую рубашку и велел ему переодеться.

В этом жесте было что-то… не совсем уместное. Но Яоюань руководствовался исключительно добрыми намерениями без какого-либо злого умысла — он просто хотел помочь Тань Жуйкану быстрее освоиться в городе. В конце концов, если выглядеть слишком уж по-деревенски, на улице невольно создаётся впечатление, будто окружающая среда тебя отторгает. Яоюань когда-то очень переживал из-за этого, и в глубине души он всё ещё испытывал некое чувство неполноценности.

Увидев переодевшегося Тань Жуйкана, Яоюань вдруг понял, что у него довольно неплохая фигура. Волосы были растрёпаны, как у типичного рабочего-мигранта, но, если сделать модную короткую стрижку, добавить серьгу-гвоздик и надеть кольцо, получится очень даже ничего.

— Пошли, — сказал Яоюань и повёл Тань Жуйкана вниз по лестнице. Дождь уже кончился, но на Тань Жуйкане всё ещё были грязные кроссовки «Хуэйли», что выглядело довольно нелепо.

[1] Тань Жуйкан говорит 大爷爷 (dà yéyé), что означает «старший дедушка», используется чаще всего по отношению к старшему брату родного дедушки.

[2] Идиома 狗血淋头 (gǒu xiě lín tóu) — «облить собачьей кровью с головы до ног», означает жёстко отчитать, отругать кого-то.

[3] 小 (xiǎo) — префикс с уменьшительно-ласкательным значением, обычно используется с именем ребёнка или младшего родственника, или просто человека младше по возрасту, с которым говорящий в близких отношениях.

[4] Автор выказывания, которое Фэйтянь использовал в качестве аннотации к новелле. Настоящее имя Ляо Фубинь (廖福彬), тайваньский художник и писатель.

[5] 宝宝 (bǎobao) — ласковое обращение к ребёнку, можно перевести как «малыш, детка, крошка».

[6] Реальная книга (кит. 月亮忘记了) авторства Джимми, издана в 1999 году. История рассказывает о мальчике, который нашёл упавшую на землю Луну и подружился с ней. Поднимает темы взросления, одиночества и дружбы.

[7] 哥哥 (gēge) — старший брат.

[8] Использовано слово 掐 (qiā) «щипать», но это не просто «ущипнуть», как щипают детей за щёчку, например, а в значении применять силу в отношении ребёнка.

[9] В Китае существует система издания учебников по регионам. Так, в прибрежных регионах учебники зачастую более продвинутые, так как территории более развитые. Народное издание — это стандартное общегосударственное издание.

http://bllate.org/book/12660/1122008