Готовый перевод Who's Your Daddy? / Кто твой папочка? ✅: Глава 13. Охота на кролика

Луис не мог понять, почему Меттерних вдруг потерял выдержку. Капитан Второго гвардейского корпуса вскочил на ноги, но рука кронпринца на плече заставила его опуститься обратно.

– Ваше Высочество? – когда Луис в панике позвал Меттерниха, тот вновь засмеялся.

Ее фиалковые глаза и светлая кожа лица были такими же, как обычно, но глаза все еще странно блестели. Вместо ответа кронпринц расстегнул брюки Луиса и так резко сдернул их, будто собираясь порвать.

– М-м-м...

Грубое прикосновение обожгло рану на колене, и когда Луис застонал от боли, Меттерних криво усмехнулся:

– Недавно ты сам сказал, что все в порядке. Отказался от осмотра лекарем, говоря, что ничего страшного... – кронпринц закончил стягивать нижнее белье с Луиса и наклонил голову. – А, точно. Это я дурак, раз в очередной раз поверил тебе, хотя прекрасно знал, что все твои слова лишь ложь.

Отбросив нижнее белье в сторону, Меттерних вздохнул и попытался расстегнуть на Луисе рубашку. Но тот был слишком ошеломлен тем, как быстро его раздели, и попытался немного охладить пыл Меттерниха, взяв его за запястье. Однако Меттерниха, похоже, это не волновало, и он схватил Луиса сразу за обе руки, прижал их и сдернул с него рубашку. В считанные секунды Луис оказался обнаженным. Он пытался остановить Меттерниха, но у него не было возможности сбежать от человека, превосходящего его в силе и телосложении. Меттерних сел на бедра Луиса и прижал к его себе, ровно в тот момент, когда Луис попытался оттолкнуть его.

Палец, который не был ничем смочен, коснулся самой интимной части Луиса. У него перехватило дыхание, когда он почувствовал, как сухой палец Меттерниха начал входить в него. Ощущение инородного тела, от проникающих внутрь пальцев, заставило Луиса покраснеть от смущения.

– Нет, не надо… ах… не делайте так…

Меттерних надавил сильнее, не обращая никакого внимания на мольбы. Луис не тек так сильно, как если бы был уличной девкой, но пока Меттерних продолжал его разрабатывать, его внутренности стали влажными. Он не знал, произошло ли это потому, что он носил ребенка, или потому, что уже привык к этому.

Как только он немного расслабился, Меттерних вытащил свой полуэрегированный член. Лицо Луиса побледнело. И когда он попытался сбежать, перевернувшись на бок, кронпринц схватил его за ноги и резко дернул на себя. Простыня мгновенно окрасилась от крови. Это было то самое колено, которое Луис отказался лечить. Хотя пару минут назад с ним все было в порядке, сейчас оно внезапно начало кровить.

– Ваше Высочество, не…

Луис и сам не знал, что пытался этим сказать. Но Меттерних уже приставил головку член между ягодиц Луиса и толкнулся внутрь. Однако внутри все еще было довольно узко, и он не смог принять в себя сразу весь член Меттерниха.

– Ха-а-а…

Было хорошо видно, как Луис вцепился в простыню и издал болезненный стон, а шея покрылась потом. Тогда Меттерних наклонился и медленно поцеловал его в затылок. Спина Луиса была вся мокрая от холодного пота.

– Кто бы мог подумать, ведешь себя как девственница, а на самом деле кувыркаешься с кем попало, да так, что даже забеременеть умудрился.

Плечи Луиса слегка вздрогнули от низкого голоса Меттерниха.

«Если хорошо подумать, то в новости о беременности Луиса нет ничего удивительного», – внезапно подумал Меттерних. Учитывая, что в тот раз Луис сам залез в его карету, можно было легко предположить, что нечто подобное происходило уже не в первый раз. Всякий раз, когда Луис был пьян, он мог флиртовать с мужчинами, делая развратное лицо и говоря, что ему холодно. Значит, он, должно быть, уже был в положении, когда переспал с ним.

Когда Меттерниху стали известны подробности намерения Луиса сделать аборт, такие как, просьба об отпуске, и письмо из Терахи, у него по коже побежали мурашки. Он не думал, что это его ребенок, но если все же это был его ребенок, а Луис, зная это, все равно попытался избавиться от него, так не значит ли это, что...

– Я рад, что это не мой ребенок.

Если бы это было так, Меттерних, возможно, не смог бы сдержаться, и в порыве гнева задушил бы Луиса. Не потому, что ребенок был так ему важен, а потому, что Луиса больше не будет рядом, после того, как он избавится от плода. Скорее всего, он бы сбегал еще более умело и скрывался еще усерднее, так что Меттерних точно не смог бы больше приблизиться к нему. Если бы он еще раз увидел, как Луис, отворачиваясь, уходит, он бы точно убил сначала его, а потом умер сам.

Меттерних поцеловал сзади шею Луиса и вошел еще глубже. Узкие, мокрые внутренние стенки еще не были готовы принять его, но это не имело значения.

– Ха, ах…

Меттерних прижался губами к плечу Луиса, вбиваясь все глубже и глубже. Хотя перед его глазами была сильная мужская шея, она была аккуратной и сексуальной, и когда кронпринц слегка коснулся губами холодного и мокрого от пота затылка, его прошила дрожь. Отведя глаза от человека перед собой, Меттерних почувствовал, как по подбородку Луиса что-то потекло и упало вниз, впитываясь в простыни.

– Ты плачешь? Почему?

Ему было больно? Хотя Луис, упав с лошади и ободрав колени, ничуть не хромал при ходьбе, однако, после вопроса Меттерниха слезы, текущие по щекам Луиса, хлынули еще сильнее.

– Эта игра… – Луис быстро вытер глаза тыльной стороной ладони. Меттерних оторопело моргнул, увидев слезы, заливающие руку Луиса. Его сердце вмиг похолодело от вида этих слез, словно кто-то пронзил его ледяным кинжалом. – Хочу положить этому конец прямо сейчас. Мне все равно, если прекратите помогать в расследовании, можете отозвать Первый гвардейский корпус. Даже если будет трудно, я справлюсь со всем сам, – затем Луис прислонился лбом к простыне, как будто ему было неловко из-за слез, продолжающих течь из его глаз. Он глубоко вздохнул, а после едва слышно выдохнул. – Я больше не могу…

Меттерних, до этого находившийся глубоко внутри тела Луиса, медленно вытащил свой пенис. Луис едва слышно всхлипывал, а когда Меттерних перевернул его на спину, закрыл глаза рукой. Из-под нее продолжали бежать слезы.

– Луис…

– Мне надоело, что со мной играют. Ваше Высочество, я не хочу провести свою жизнь таким образом. И не буду этого делать.

Меттерних не мог сказать, какое у Луиса было выражение лица, потому что он закрывал лицо руками. Но глядя на всхлипывающего от отчаяния капитана гвардейцев, он почувствовал, как у него перехватило дыхание.

– Ты хочешь сказать, что опять собираешься сбежать от меня?

– Да. Уеду в Тераху. Куда угодно, даже если и не в Тераху… – Луис продолжал всхлипывать, но его голос был полон решимости. Он прикрыл глаза руками, но его безжалостные губы произносили ядовитые слова. – Было бы лучше, не начни мы эту игру. Если бы у меня была возможность вернуться в то время, я бы ни за что не поцеловала Ваше Высочество.

– Не говори так.

Меттерних больше не мог дышать, словно кто-то обвязал его шею пеньковой веревкой и туго привязал ее к потолочной балке. Кронпринц сильнее стиснул зубы, а Луис, воспользовавшись моментов, вытер слезы и встал так решительно, будто собрался уехать прямо сейчас.

– Предлагаешь мне жить без тебя? – схватив Луиса за руку, спросил Меттерних.

Оттолкнув руку кронпринца, Луис посмотрел ему в лицо и произнес:

– Я уверен, кроме меня найдутся и другие люди с еще более схожей внешностью. Играйте в свои игры с этими людьми, или можете делать с ними все, что вам заблагорассудится. А я больше не могу.

Его красивое лицо было залито слезами, а взгляд был полон отвращения и невыносимой боли. Меттерних впервые видел Луиса таким. Обычно его лицо ничего не выражало, а когда ему было больно, он лишь начинал часто дышать.

– Завершим все прямо сейчас, – умолял он. – Это всего лишь игра, поэтому я хочу притвориться, что ничего не было.

Он встал и попытался подобрать брошенную наследным принцем на пол свою одежду. Но прежде чем он успел протянуть руку к нижнему белью, Меттерних схватил его за запястье и толкнул обратно на кровать.

– Пожалуйста, отпустите. Нет никаких причин продолжать играть, – произнес Луис, глядя прямо на Меттерниха. Его лицо выглядело так, словно его ранили, и Меттерних почувствовал, как от этого его зрение затуманилось.

– Я же сказал, что не отпущу тебя.

Голос, исходивший из его рта, звучал незнакомо, Меттерних и сам его не узнал, словно тот принадлежал другому человеку. У него было такое ощущение, будто он доносится из-под толщи воды. В груди разлилось странное чувство, а руки онемели.

– Нет. Хоть вы и говорите, что я игрушка, но я все же человек! Я так больше не могу. Я даже видеть вас больше не могу! – Луис задохнулся, больше не в силах говорить.

Меттерних в ответ лишь придвинул Луиса ближе к себе, шире раздвинул его беззащитные ноги и с силой вогнал свой член в него.

– А-а-а!

Луиса перестал изливать яд. Вместо этого он закричал, уткнулся лицом в простыни и закусил губы от боли, когда кронпринц вошел в него одним резким движением. Меттерниху хотелось повернуть его голову и посмотреть прямо в глаза, но он боялась встретиться с ним взглядом. Ему была невыносима сама мысль о том, что Луис будет смотреть на него с ужасом и отвращением. Даже толком не осознавая, что делает, Меттерних обнял Луиса и начал двигать бедрами.

– Луис… – позвал кронпринц.

Ответа не последовало.

– Луис…

«Луис, Луис, мой белый кролик», – но сколько бы раз Меттерних ни звал его, Луис так и не ответил, а лишь крепче сжимал губы. Он лишь изредка издавал болезненные стоны, но лежал, не поворачивая головы, и не открывая глаз.

Луис был тем человеком, кого Меттерних всегда считал недоступным для себя, к кому отказывался подходить, опасаясь того, что может случиться. Это продолжалось до тех пор, пока Луис сам не залез к нему в карету. Меттерних полагал, что после этого у них обязательно все сложится, но в ладонях ничего не осталось, как будто он держал песок. Казалось, что все тело Луиса состояло из одного только песка. От этого осознания ему стало так обидно и больно, что он больше не мог этого выносить.

«Почему ты так улыбался мне?»

Когда их глаза встречались, легка улыбка, мелькающая на губах Луиса, всегда заставляла сердце наследного принца трепетать. Если бы Меттерних просто сдался, это было бы горько, но терпимо. Но как только он заполучил Луиса в свои руки, его жадность увеличилась, точно облако, и он почувствовал, что действительно может обладать им. На мгновение ему даже показалось, что у него есть все.

«Почему ты гладил мою щеку? Почему касался волос?»

Меттерних понимал, что Луис подыгрывает ему, но от его прикосновений и взглядов у него заходилось сердце. Игра не могла остановиться на этом. Как только он начал прикасаться к Луису, он больше не мог спать, не чувствуя его рядом. Когда Луиса не было рядом, весь мир вокруг казался тусклым и серым. Когда же Луис ел, спал, или говорил о своей работе, сердце наследного принца билось чаще, и он был так счастлив этим простым вещам. Он не мог не желать, чтобы так продолжалось вечно. Меттерних мучился от любви более десяти лет, поэтому было вполне естественно, что он стал жадным, как только заполучил Луиса. Он думал, что теперь у него есть все, думал, что все понял. Но он по-прежнему боялся, что Луис окажется более свободолюбивым, и будет долго сопротивляться.

«Я отчаянно боялся, что когда-нибудь добьюсь тебя... хотя всегда мечтал об этом...»

Снова и снова мечтал, хотя знал, что Луис никогда не будет рядом. Вот и теперь, сколько бы раз Меттерних ни звал Луиса по имени, тот так и не посмотрел в ответ.

– Луис…

Меттерних прижался лбом к плечу Луиса и прошептал его имя. Ответа, разумеется, не последовало. Казалось, он даже не хотел прикасаться к Меттерниху, поскольку лишь крепче вцепился в простыню, когда тот навалился на него. Несмотря на то, что они прижимались телами друг к другу, и наследный принц крепко обнимал Луиса, казалось, что в его руках ничего не было. Сердце Меттерниха похолодело, словно он держал в руках лишь воздух.

– Ха-ха…

Он никогда не мечтал, что Луис воспылает к нему чувствами, но видя то, каким Луис стал теперь, Меттерних понял, что в сердце любимого осталась только ненависть. Было такое ощущение, словно его грудь пронзили кинжалом. Хотя Меттерних и знал, что именно так все должно закончиться, он не мог совладать со своей жадностью.

«Несмотря ни на что, я не отпущу тебя».

Он не мог отпустить Луиса, хотя понимал, что тело, которое он сейчас обнимал, было такое же безжизненное, как и у куклы. Но это было все, что у него осталось. Даже если бы Меттерних и захотел отпустить, он был не в состоянии больше видеть удаляющуюся спину Луиса. Он думал, что еще раз не сможет этого вынести. В тот момент, когда он увидит, как Луис уходит, его голова взорвется. Он захочет удержать его любыми способами, а если мольбы не помогут, кто знает, на что еще он решится. Может, вконец обезумев, он переломает Луису ноги и закует его в кандалы, чтобы тот больше никогда не смог уйти.

Горько улыбнувшись, Меттерних обнял Луиса, сильнее прижимаясь к нему. Его тело было похоже на пустую оболочку, и хотя кронпринцу было больно каждый раз, когда он смотрел на Луиса, он по-прежнему продолжал обнимать и целовать его. Даже если тот больше на него не реагировал, это было лучше, чем вообще ничего. Меттерниху было больно обнимать Луиса, но ощущение от соприкосновения с его кожей было бесконечно сладким. Он не собирался отпускать, даже не смотря на то, что Луис плакал со страдальческим выражением лица.

Даже после того, как Меттерних эякулировал внутрь, его жажда не была утолена. Он посмотрел на лицо Луиса, повернутое в сторону от него: тот лишь тяжело дышал и был совершенно бледен. Меттерних поднял руку и закрыл ей глаза Луиса. Он поцеловал его в губы и провела рукой по ссадине на щеке. Луис был ранен, весь в грязи, мокрый от слез и пота. Меттерних хотел применить к нему какое-нибудь лекарство, но не мог.

Тогда он очень медленно поцеловал его израненную щеку. Он не хотел, чтобы Луису было больно, он не хотел, чтобы тот его ненавидел, но он ничего не мог сделать. Он боялась, что теперь Луис будет смотреть на него только с отвращением, поэтому и прикрыл ладонью его глаза. Одинокая слезинка стекла по щеке Луиса.

«Ты так ненавидишь меня»? Меттерних горько улыбнулся и поцеловал Луиса в подбородок.

– Не будь таким ласковым, – Луис скривил губы и сказал это так, будто ему было грустно.

Меттерних поцеловал его в губы. Несмотря на то, что ему сказали этого не делать, он хотел сделать это. Губы Луиса, пропитанные слезами, были сладкими на вкус. Это было лучше, чем если бы он продолжал молчать. Меньше всего Меттерниху хотелось, чтобы Луис сказал ему: «Очнись». А после ушел, опустив голову.

Меттерних нежно целовал губы Луиса и медленно двигал талией, все еще находясь внутри. Слёзы продолжали литься из-под руки, закрывающей глаза Луиса. Обняв его за плечи, кронпринц продолжал целовать его губы, ключицы, шею. В какой-то момент он даже почувствовал, как вялый пенис Луиса начал понемногу твердеть. Его кожа покраснела, а слезы все быстрее текли из-под руки Меттерниха. Наследный принц поцеловал мокрую щеку, ловя губами упавшие слезинки.

– Ха, ха… М-м-м! – стон потек между губами, соприкоснувшимися друг с другом.

– М-м-мх, – тихонько стонал Луис в такт движениям внутри себя.

Наследный принц прикусил губу Луиса, поглаживая его по плечу и ощущая, как еще сильнее краснеет его шея и грудь.

Луис стонал, его кожа алела, и по мере того, как пенис становился тверже, все больше слез текло из его глаз. Чем больше Меттерних обнимал его и нежно целовал, тем больше Луис реагировал на его действия. Наследный принц держал его так бережно, как только мог. Он нажимал и тер там, где у Луиса была самая чувствительная зона, он целовал и целовал его приоткрытые губы, а после своими губами собирал соленые слезы.

Вскоре у Меттерниха окончательно помутилось в голове, и он принялся с жадностью оставлять отметки на теле Луиса. Хотя он знал, что через месяц все исчезнет, ​​он целовал и кусал кожу, как будто был одержим, надеясь, что его следы останутся навсегда. Независимо от того, сколь крепко Меттерних сжимал Луиса и сколь часто кончал в него, его истощенное сердце не могло быть заполнено. Он почувствовал беспокойство, как будто все внутри него было пусто, поэтому он вновь обнял.

Когда наследный принц посмотрел на свой влажный живот, то увидел, что Луис тоже достиг пика. Но, не смотря на это, тот лишь повернул голову и сильнее закусил губу, как будто ему было неловко и больно от того, что у него произошла эякуляция.

Это даже не было похоже на то, как когда Луис ушел от него, но от одного этого поворота головы у Меттерниха заболело солнечное сплетение. Поэтому он активнее задвигал бедрами, желая еще глубже проникнуть в тело Луиса. Но тот лишь крепче вцепился в простыни и сжал руки, стараясь совершенно не прикасаться к Меттерниху. И хотя он все время пытался отстраниться, Меттерних вытянул одну руку и сжал ладонь Луиса, переплетая их пальцы.

– Ах, ах…

Стоны Луиса были сладкими, но на лице все еще застыло болезненное выражение. Даже когда его щеки раскраснелись, а из головки члена брызнула сперма, он смотрел в сторону. Его глаза были полны ненависти к самому себе.

– Вы так жестоки…

Когда Меттерних поднял голову на звук тихого голоса, он увидел лицо Луиса, покрытое слезами и ссадинами. Он тяжело дышал от усталости, а его глаза от разочарования были закрыты. Казалось, он даже сейчас не хотел смотреть на Меттерниха.

– Все равно не отпущу. Как бы ты ни просил, – произнес Меттерних и прижал Луиса к своему кровоточащему сердцу.

Луис, обвинивший его в жестокости, уже крепко спал, словно потеряв сознание. Не в силах остановиться, Меттерних прижимался к его теплому телу, продолжая обнимать его снова и снова.

***

Луис сразу понял, что это был сон. Это был сон, который снился ему уже несколько раз. Однако сейчас все было иначе, чем раньше. Прекрасные луга были разворочены, словно по ним прокатилась война. Небо было серым и пасмурным, а животных нигде не было видно.

Лозы, плотно обвивавшие тело Луиса, теперь безвольными плетями лежали под ногами, чернея и умирая. И лишь одинокий прекрасный цветок беспомощно упал на сапог Луиса. Он поджал губы, затем наклонился и поднял его. Цветок все еще был прекрасен, но казалось, что он вот-вот умрет. Ему не хватило воды? Кто посмел растоптать его? Луису стало жаль увядающий цветок, который был слишком красив, чтобы его можно было срывать. Но если он оставит его так, то тот погибнет, как почерневшая высохшая лоза.

Размышляя, как спасти цветок, Луис услышал приглушенный стон. Когда он поднял глаза, то увидел дракончика, сидящего и плачущего с потерянным выражением на мордочке.

Равнины, всегда солнечные и красивые, были пустынны, а небо было темным, как будто в любой момент мог пойти дождь. Ощущение горя и одиночества было точно таким же, как и у Луис в реальном мире. Дракончик закрыл глаза короткими лапками и жалобно заскулил. Луис, продолжая сжимать в руку цветок, подошел к нему. Луис подумал о том, чтобы протянуть руку и похлопать дракончика по спине, но в итоге просто опустился рядом с ним.

– Извини. Я собирался защитить тебя…

На самом деле Луис не приложил к его защите особых усилий. Падение с лошади и последующая беготня без обращения к врачу не могли пойти ребенку на пользу. Луис сидел рядом со скулящим дракончиком и беспомощно кусал губы, глядя на увядающий цветок.

– Тераха опасна, поэтому, если соберусь рожать, лучше уж поеду на север. Немного поброжу, и, скорее всего, осяду в тихой деревушке...

Луис, продолжая что-то бормотать, сжал губы, почувствовав, как из его глаз покатились слезы.

«Я рад, что это не мой ребенок», – в тот момент, когда Меттерних сказал это, даже понимая, что для этого нет причин, Луис почувствовал, как что-то рвется внутри него. В любом случае, этот ребенок и так не был его, и Луис прекрасно понимал, что все слова наследного принца про беременность и брак, были шуткой. И он совершенно не понимал, отчего же ему вдруг стало так грустно, что он не мог дышать. Луис больше не мог этого терпеть. Даже просто смотреть на Меттерниха было больно, как будто его пронзали десятки тысяч игл, и от этой боли он не мог дышать.

Было грустно осознавать, что для любимого человека, он был никем иным, как просто партнёром для забав. Даже все прекрасно понимая, Луис втайне надеялся, что внутри него был ребенок Меттерниха. Ему не следовало этого делать, но он не мог перестать мечтать.

Каждый раз, когда кронпринц говорил, что не отпустит, у Луиса внутри все скручивалось. В конце концов, у Меттерниха был кто-то, кто ему нравился, и он считал Луиса всего лишь игрушкой. Но тогда почему он говорил, что не отпустит? Да еще и с таким выражением лица? Ребенок, одержимый игрушками, казался менее эгоистичным, чем он.

– Как же я запутался… Знаю, что это неправда. Но он всегда был так ласков…

Раз уж Луис был всего лишь игрушкой, то после того, как им наиграются вдоволь, то просто выбросят, верно? Тогда почему же Меттерних продолжал относиться к нему так ласково? Когда Луис думал о времени, проведенном вместе, все, что он мог вспомнить, это то, как нежно наследный принц относился к нему. Поэтому он не мог не задаться вопросом: «А может, я тоже нравлюсь ему?» Вот о чем временами думал Луис.

Большая ладонь, закрывающая его глаза, была холодной. Губы, касающиеся его, были такими холодными и дрожащими. И Луис продолжал от отчаяния плакать. Светлое лицо Меттерниха до того, как глаза Луиса были закрыты, казалось искренним, поэтому в сердце Луиса царил полный хаос.

Нет. Это невозможно. Луиса продолжали смущать нежные прикосновения губы. Ему было больно чувствовать ту доброту, которую на мгновение Меттерних проявил к нему.

– Нет, так не пойдет. Я не буду сидеть сложа руки. Если останусь рядом с человеком, которому не нравлюсь, то определенно пожалею. Но все же хорошо…

Луис вытер падающие слезы. Он знал, что должен встать. Даже несмотря на то, что Меттерних сказал, что не отпустит, если Луис действительно решит сбежать, у того не будет причин удерживать его. Единственное, что Луису нужно было сделать, это подать заявление об отставке и уехать как можно дальше. Выбор был очевиден. Но он не мог понять, почему на сердце было так тяжело.

Неужели он хочет быть рядом с Меттернихом? Несмотря на то что Луис знал, что не должен этого делать, какая-то часть его игнорировала все доводы рассудка и просто хотела быть рядом с наследным принцем. Неважно, как тот будет относиться к Луису, но он все равно хотел его видеть.

Стоило только Луису подумать об отъезде, как на ум пришло его красивое улыбающееся лицо. От мысли, что он больше никогда не увидит его изящные руки, длинную шею, блестящие платиновые волосы, прекрасные глаза и губы, дарящие сладкие поцелуи, на глаза навернулись слезы.

Луис закусил губу, впервые в жизни ощутив боль любви. Его влажные губы были солеными на вкус. Это была его первая любовь. Были люди, в которых он был немного влюблен, но это был первый раз, когда кто-то насколько ему нравился. Он слышал, что первая любовь должна быть невзаимной и разбивающей сердце, но он не ожидал, что она окажется настолько горькой.

Пока Луис горько всхлипывал, что-то теплое коснулось его. Хвост дракончика обвился вокруг его спины. Его чешуя оказалась такой теплой и мягкой, как Луис и предполагал. Когда же он поднял голову, дракончик с обеспокоенным выражением мордочки смотрел прямо на него. Ему даже не нужно было что-то говорить, все и так было понятно.

– Как бы то ни было, я позволю ребенку появиться на свет.

Несмотря ни на что Луис хотел, чтобы дракончик счастливо жил на прекрасном цветочном поле, гладил себя по животу и спать вместе с животными. Крепко спящий под голубым небом дракончик, был по истине прекрасным зрелищем. И Луису было больно видеть, как он в одиночестве плачет в таком опустошенном месте.

Когда он уже собирался погладить кончик хвоста, то услышал тихий шепот.

– Еще спит. Позову лекаря.

Нежный поцелуй коснулся его щеки. Луис почувствовал прикосновение руки, ласкающей его. Это было осторожное и любящее прикосновение. Меттерних коснулся его растрепанных волос и пригладил их. А после рука, дотрагивавшаяся до его головы, с грустью была убрана. Послышались легкие шаги, а затем стук закрывающейся двери. И Луис открыл глаза.

***

Если бы речь шла о лечении ран на теле Луиса, Меттерних сказал бы, что собирается вызвать придворного лекаря. Слово «лекарь», сорвавшееся с его уст, было знакомым, но оно напомнило Луису о кое-чем другом.

«Я дам человека, умеющего держать рот на замке. Делай это здесь».

Как-то так сказал Меттерних. Вероятно, он и не собирался вызывать лекаря, чтобы тот сделал аборт Луису, но времени на размышления не оставалось. Немного поколебавшись, Луис оделся и вышел из спальни. У него было слишком много разных мыслей, и он больше не мог сидеть на одном месте.

Смеркалось. Когда Луис вышел на улицу, все его тело скрипело. Колено, которое он ободрал, упав с лошади, болело, а внутреннюю поверхность бедер саднило после секса с Меттерниха так сильно, словно тот его избил. Каждый раз, когда Луис делал шаг, у него на лбу проступал холодный пот.

Он вышел из дворца кронпринца, но понятия не имел, куда идти. Последует ли Меттерних за ним? У него не было причин этого делать, но, учитывая странную одержимость, которую Луис видел накануне, он вполне мог и броситься в погоню. Даже в этом случае у Луиса не будет причин связывать себя с... Луис тихо вздохнул. Он думал, что Меттерних в своей холодной манере согласится, когда он попросит прекратить игру. Но чего Луис никак не ожидал, так этого того, что наследный принц поведет себя как ребенок, у которого отбирают любимую игрушку.

В любом случае, Меттерних и гвардейцы Императорского корпуса уже узнали о его беременности, поэтому слухи вскоре распространятся по всей столице. Луис подумал, что было бы неплохо вернуться в особняк, быстро собрать самые необходимые вещи и уехать подальше от столицы. Меньше всего он хотел попадаться на глаза отцу своего ребенка, о котором до сих пор ничего толком не знал.

– Черт.

Луис кое-что вспомнил. В тот момент, когда он услышал от Сабрины, что Питера похитили, он совершенно обо всем забыл и так и не сказал ей, что вероятным преступником был либо герцог Уэйтон, либо маркиз Аллайл. Он даже не проверил, действительно ли из черной кареты выбросили тело.

Должен ли он сперва добраться до своего кабинета? В этот момент Луис слегка замешкался. Он почувствовал, как кто-то приближается сзади. Луис хотел выхватить меч и, развернувшись лицом к противнику, направить его на незнакомца. Однако, как только он обернулся, то понял, что на поясе у него ничего нет.

– Меч?

Разумеется, при входе в спальню Меттерниха никому не разрешалось проносить с собой оружие. А когда Луис спешно покидал дворец наследного принца, то совсем забыл про это, поэтому его меч так и остался лежать где-то в его недрах.

И сейчас поздно было сожалеть об этом, потому что перед Луисом стоял герцог Уэйтон. В его руках была зажата длинная палка, а глаза широко открыты, как будто он был немного удивлен, увидев, что перед ним Луис.

– Ваша Светлость… – Луис как раз собирался поздороваться.

Бам!

Громкий звук раздался в его голове. Когда же он поднял глаза, то увидел герцога Уэйтона, сжимающего в руках окровавленную палку и бесстрастно смотрящего на Луиса.

Выходит это и есть серийный убийца.

Размышляя над этим, Луис рухнул вперед.

***

Меттерних, ушедший позвать лекаря, истерически рассмеялся, стоя в пустой спальне. Его не было не так уж и долго. Чтобы найти Бенедикта, поговорить с ним и вернуться, потребовалось всего две-три минуты. Луис крепко спал, и он подумал, что на какое-то время того можно оставить одного. Слугам, охранявшим дверь спальни, не было дано никаких указаний, кроме как соблюдать тишину, чтобы Луис мог спокойно отдохнуть. Меттерних и представить не мог, что тот сможет сбежать за столь короткое время.

– Ха-ха-ха…

Меттерних мог только предположить, что Луис выждал, когда он уйдет, и выбрался из спальни. А ведь ему даже один шаг давался с огромным трудом. Просто потрясающе. Это было так похоже на Луиса Алексу: имея совсем немного времени нанести удар в спину.

– Я привел придворного лекаря... – вошедший в спальню Бенедикт замолчал на полуслове. Он тоже увидел пустую кровать.

– Он должен быть где-то поблизости. В таком состоянии он не мог далеко уйти. Поэтому обыщите все. Если нигде не найдется, значит обыщите его особняк и рабочий кабинет. И понаблюдайте за Сабриной.

Меттерних больше не собирался просто смотреть, как от него уходит Луис. Независимо от того, насколько сильно будут его ненавидеть, он больше не отпустит того. Законы, обычаи – все это не имело значения. Он был готов заплатить любую цену, лишь бы Луис был рядом.

– Возможно, он планирует пересечь границу. Предупреди все посты.

Губы Меттерних внезапно дрогнули, когда он велел прочесать окрестности в поисках Луиса. Не мог же он отправиться на поиски отца ребенка? Луис сказал, что не собирался этого делать, но Меттерних не мог больше ему верить.

Если он действительно собирался навестить отца ребенка, то у Меттерниха появилась догадка. Беременность Луиса длилась максимум пять месяцев. Живот у него выпирал не так уж и сильно, и, судя по симптомам, казалось, что с начала беременности прошло месяца три или четыре.

Четыре месяца назад именно Меттерних переспал с Луисом, так что он вполне мог использовать этот факт, чтобы заявить о себе, как об отце этого ребенка. А если он избавится от конкурента еще до рождения ребенка, то естественным образом заполучит Луиса в свои руки.

«Но кто это мог быть? Рафаэль?» Меттерних вспомнил настойчивый взгляд герцога, направленный в сторону Луиса. Также была вероятность, что Луис мог переспать с герцогом Серионом. Поскольку тому было наплевать на людей. Меттерних знал, насколько трусливым был маркиз Аллайл, но и его он не мог полностью исключить. Учитывая, что Луис сам залезал в кареты, мало найдется на свете мужчин, способных устоять перед ним.

Когда наследный принц подумал, что, возможно, Луис прячется в особняке одного из них, в его глазах запылал яростный огонь. Он даже собирался приказать Бенедикту обыскать все особняки, принадлежащие мужчинам императорской семьи, когда кто-то постучал в дверь спальни. Бенедикт быстро вышел, и Меттерних последовал за ним.

Гвардейцы, охранявшие дворец наследного принца, тащили какого-то человека, похожего на репортера.

– В чем дело? – сделав шаг вперед, спросил Бенедикт.

– Говорят, этот человек совсем недавно видел сэра Алексу, – ответил один из гвардейцев, толкнув репортера в спину.

– Куда он шел?

От вопроса Бенедикта репортер побелел.

– Это…

«Он отправился в дом отца ребенка? В чей особняк он отправился?» – Меттерних ждал, пока репортер откроет рот, гадая, чье имя услышит.

– Его забрал мужчина в черной мантии. Он посадил его в черную карету…

– Мужчина в черной мантии? Посадил в черную карету? О чем ты говоришь? – нахмурился Меттерних.

– Веревочный человек! Его схватил Веревочный человек! – четко произнес репортер.

P. S. Хотела сделать всем читателям подарок на 8 марта, но не успела. Пожалуйста, не кидайте в меня тапками

http://bllate.org/book/12634/1120637